Павел Шек – Псы войны (страница 92)

– Ты! – от накатившей злости он покраснел, поднимая руку, но Рут вроде бы легонько толкнула его в грудь, отчего герцог сделал ещё два шага назад, выходя из комнаты. Затем послышались его неразборчивый голос и грохот скатывающегося по ступенькам тела. Несколькими секундами позже хлопнула входная дверь.

Женщины переглянулись, не в полной мере осознавая, что только что произошло.

– Думаю, что это первый в истории случай, когда герцога спустили с лестницы, – немного ошарашенно сказала Бристл.

– Второй, – поправила её Елена. – Но в прошлый раз это были два герцога, не поделившие замок. И тогда всё закончилось большой войной. Брис, где Вы нашли это маленькое очарование, которое сейчас исполняет обязанности горничной?

– Я не говорила? Берси привёз из путешествия на юг. Это дочь знакомых Наталии, которую она взяла на перевоспитание.

– Перевоспитать её будет непросто, – покачала головой Елена. – А может, ты отдашь её мне? Во дворце, в нашем крыле, она будет незаменима.

– Спасибо, но мы попробуем сами справиться и с ней, и с последствиями. Нет, ну какой… наглец! – вспылила Бристл. Она хотела вставить другое слово, но их подслушивали принцессы, притаившиеся на лестнице. – Решил угрожать нам. Мне стоило самой спустить его с лестницы.

– Мы поддержим тебя, – сказала Елена таким голосом, что Бристл почти сразу остыла. – Янда затеяли большую игру. Они пытаются проглотить больше, чем помещается им в рот. И я прослежу, чтобы они подавились.

– Давайте для начала дождёмся возвращения Берси.

– Да, это здравая мысль, – кровожадный взгляд исчез, и Елена вновь улыбалась, словно ничего не произошло. Но Бристл была уверена, что супруга Императора всерьёз думала о том, как перерезает горло герцогу и его сыну.

* * *

До Саморы мы дошли к позднему вечеру. Это был типичный каменный город для центральных провинций, который давно вышел за пределы невысоких стен крепости. И если вокруг было много зелени, то внутри города я не увидел ни одного деревца. Только бледно-жёлтый камень и серая черепица. Насколько я знал, в Саморе делали саму дорогую и качественную льняную ткань. Не ту, которая шла на палатки и шатры, а из которой шили одежду, к примеру, для тех же жрецов Зиралла. А ещё льняную ткань смешивали с древесной шерстью, получая одну из самых дорогих и богатых тканей империи. Здесь же её красили и вывозили в столицу.

В сам город идти таким большим отрядом смысла не было, поэтому мы остановились на окраине, немного напугав местных жителей. В том плане, что оборотни в компании полудемонов – не самые частые гости в этих краях. Ещё надо учесть количество «нелюдей», чтобы понять, насколько быстро опустел пригород. Когда же оборотни разожгли костры, обустраивая лагерь, появился наместник города в сопровождении начальника гарнизона. Вполне адекватные люди. Они интересовались, победила ли Империя, и не нужно ли выводить людей из города. Узнав, что армия иноземцев была разгромлена, несказанно обрадовались и даже предложили на радостях пополнить наши припасы еды. А вот лошадей на продажу у них не оказалось совсем. Была пара буйволов, но герцог рассудил, что одна пара нас не спасёт и только замедлит.

Пока готовился ужин, я заглянул ко второму фургону, в котором путешествовали целители.

– Привет, – я подошёл к костру, который для них разожгли оборотни. Над огнём уже висел большой покрытый копотью котелок, а несколько женщин хлопотали над корзинами с продуктами.

– Берси, – обрадовалась Клара, подошла, взяла меня под руку, подводя к парочке складных стульев, стоявших недалеко от костра. – Как себя чувствуешь?

– Берси, привет, – послышались голоса женщин. Мне показалось, обстановка вокруг немного оживилась.

– Всё хорошо, – сказал я. – Нет, нет, спасибо, мне пока кушать нельзя – у меня режим приёма зелий. Вам в фургоне не тесно? Может кто-то со мной завтра поедет?

– Нет уж, – Клара многозначительно посмотрела на меня. – Асверы и так на нас косятся, а тут прям смотрят кровожадно. Да всё нормально, пару дней потерпеть можно. Тем более, всё закончилось. Пусть и так… неожиданно. Кстати, что с тем парнем, Вигором? Он ещё жив?

– Жив, – улыбнулся я. – Лежит красный как рак варёный. Не может в себе ценное лекарство удержать, переводит его зря. Мы его в этом городе оставим. Ничего с ним не случится. Если хотите поблагодарить, у вас ещё есть время.

– Скажи, а что это было? Магия?

– Ты ведь всё прекрасно поняла, – я подобрал с земли маленькую веточку и бросил её в костёр. – Давай лучше поговорим, что мы будем делать, когда вернёмся в Виторию. Я обещал вас к делу приставить. Сразу много золота не обещаю, но со временем это будет прибыльнее, чем чистить каналы магам. И безвредно для здоровья.

– Даже не представляю, что это может быть, – улыбнулась она. К нашему разговору прислушивались, и сейчас женщины собрались вокруг. Даже Риза, которая чистила овощи, подвинулась ближе.

– Мы откроем свою гильдию. Будем делать и продавать дорогие зелья. Вроде тех, которые я давал магам герцога Блэс. Нам нужны будут несколько ферм, где мы сможем выращивать необходимые травы. А ещё лавка алхимика в столице, где будем их продавать. Только есть несколько нюансов. Во-первых, вам придётся вспоминать академический курс по травам. Во-вторых, Витория холодный и сырой город, и не любая трава растёт в таких условиях. Кому-то придётся ехать в южные и восточные провинции.

– Звучит не слишком многообещающе, – сказала Клара.

– Решайте, – сказал я. – Сейчас это всё, что я могу предложить. В любом случае, те из вас, кто решит уехать из Витории, смогут немного подзаработать. За корзинку редких трав, вот такую, – я показал на корзину с овощами в руках Ризы, – я готов платить около тысячи золотых. Неплохие деньги за пару месяцев. Нет, – я рассмеялся, уловив чьё-то намерение, – телегу, доверху набитую травами, я не куплю. По крайней мере, до тех пор, пока не будет большого спроса на зелья.

– А бароны все такие? – спросила кто-то из женщин.

– Берси, не обижайся, – быстро вставила Клара. – Ника хочет сказать, что тысяча золотых – это огромные деньги. Это больше, чем годовой доход небольшого захолустного отделения целителей.

– Что, слишком много? Хорошо, давайте по триста золотых за корзинку.

– Мы обязательно договоримся, – сказала Клара. – Ты хочешь, чтобы я занялась сбором разрешений для создания гильдии? Или планируешь самостоятельно обивать пороги имперской канцелярии?

– В этом вопросе полагаюсь на тебя.

– Отлично. Сразу же по возвращению в Виторию и займёмся. Точно не хочешь поужинать с нами? – спросила она, когда я встал.

– В другой раз. Прошу меня простить, я хочу поговорить с герцогом.

Почти весь следующий день мы спокойно двигались на север. Миновали несколько деревень и один небольшой городок. Из всех оборотней за эти два дня только Даниель позволял себе менять облик. Остальные же спасались от тяжёлых мыслей за ликом зверя. И если чистокровные легко могли находиться в этом облике сколько угодно долго, обращённым было тяжелее. Я чувствовал их желание превратиться в человека хотя бы на час или два. Я хотел поговорить с Даниелем, но потом понял, что он разбирается в этом лучше меня. А ещё мне стало интересно, как в легионе обстоит дело с оборотнями, когда на небо восходит полная луна. И что чувствуют другие легионеры, зная, что бок о бок с ними воюют кровожадные монстры, которые раз в месяц теряют рассудок.

Часа через три после полудня мы вышли на холмистую равнину, поросшую зелёной травой и редкими деревьями. Если ориентироваться по карте, мы проделали ровно половину пути до Витории. Где-то недалеко была стоянка легиона провинции, но дорога обходила её стороной. Маясь со скуки в фургоне, я перечитывал героическую балладу о своих приключениях на севере. Услышав голоса снаружи, отложил книгу и удивлённо посмотрел на Илину. Мы одновременно пробрались вперёд, выглядывая наружу. Узкая дорога огибала овраг и медленно поднималась на пологий холм. С той стороны к нам бежал бурый оборотень, подгоняемый десятком всадников в лёгких доспехах легиона. Они пытались достать его копьями, но оборотень был слишком проворный. Поняв, что не смогут его догнать, всадники сбросили скорость. Затем они неспешно развернулись и начали подниматься на холм.

Выпрыгнув из фургона, я поспешил к Даниелю, который с утра находился в облике оборотня. Мы с разведчиком подошли к нему почти одновременно. Бурый оборотень тяжело дышал.

– За холмом… – сказал он, пытаясь отдышаться, – легион. Двадцать четыре на стягах. Красные утки. Два отряда тяжёлой пехоты, шесть лёгкой и десять турм конницы. Обоза нет.

– Шестьсот человек и три сотни всадников, – сказал Герцог. – Плюс маги.

Без обоза легион мог уходить только на три-четыре часа пешего марша от лагеря. И вряд ли это был дозорный отряд.

– Ты сказал маги? – к нам подошёл Рауль, повязавший на лицо платок. Свою маску он так и не смог найти. Теперь ходил как бандит с большой дороги в чёрном платке.

– А кому принадлежит двадцать четвёртый? – спросил я.

– Янда, – почти в один голос ответили Рауль и Даниель.

– Их земли рядом, – добавил Даниель.

– Сейчас, – я оглянулся в поисках Бальсы. Она, как и Рауль, носила платок на лице, только повязала его немного по-другому. Она обернула шейный платок вокруг головы, а только потом закрыла лицо, оставив небольшую щель для глаз. Шрамы на лице у неё сходили медленно, и большую часть времени она ходила в таком вот виде.