Павел Шек – Нарушая клятвы. Часть 2 (страница 14)

— Хальма, добрый день, — я улыбнулся женщине. Протянул кулёк с оставшимися конфетами. Знаю, сладкое она любит. — Тихо сегодня, случилось что?

— Случилось, — она приняла конфеты. — Адана к обеду письма и донесения получила и пошла гонять старейшин. Кто-то под горячую руку подвернулся и… ты к Эвите в лечебный покой, значит, ещё не заглядывал? Зайди обязательно.

— Точно. Раньше всегда к ней в первую очередь заходил. Ох, не обиделась бы она на меня.

Хальма показала взглядом на дверь в кабинет, посмотрела вопросительно.

— Зайду, раз пришёл. У меня тоже новости не очень весёлые. Может, нам с ней что-нибудь выпить?

Женщина улыбнулась, махнула на меня рукой. Я осторожно открыл дверь, заглянул в кабинет. Рикарда сидела за рабочим столом, что-то писала. Перед ней стояла открытая шкатулка с золотом на срочные и важные расходы, рядом несколько стопок по десять монет. Тихо настолько, что от двери слышно, как скрипит перо.

— Не помешаю? — негромко спросил я. — Хотел посоветоваться и поделиться проблемой.

— Входи, — спокойно сказала она. Прошлась подушечкой по строчкам, убирая лишние чернила, затем отложила на край стола. — Ты зачем Пин и Фир отправил на запад, да ещё и в деревню изгоев?

— Письма передать, — пожал я плечами. — Мне показалось, они для такого задания вполне подходили. Не похоже, чтобы эта парочка сбежала из подвала, так как и одеты были хорошо, и отмыты.

— Сбежали они, сбежали, — поморщилась Рикарда. — А найти одежду и привести себя в порядок могли где угодно. Даже у твоих соседей в доме. Они не такие, как остальные тас’хи, потому как умеют и любят думать. Ещё когда в себе были, пришли ко мне, попросили запереть в подвале и не выпускать до тех пор, пока мы из столицы не решим уйти.

— Если умеют думать, то плохого ничего случится не должно.

— Ты точно был в них уверен? Что сказала Великая мать?

— Она на всех тас’хи смотрит примерно одинаково. Не любит она, когда дочери её от имён отказываются. Сердится, но прощает, если попросить. Хотите сказать, что с ними что-то нехорошее случилось? Тогда прошу простить, — я вздохнул, уселся на стул напротив неё. — Ничего плохого не хотел, так получилось.

— Всегда это твоё: «так получилось», — проворчала она. — Всегда стараюсь сделать как правильно, взвешиваю всё, долго решаю, а в итоге получается либо плохо, либо кое-как. А ты сделал какую-то глупость, не подумал, и вышло именно так, как надо.

— Не наговаривайте, — рассмеялся я. — Я столько глупостей натворил, что сам удивляюсь, как ещё целым остался. А на Ваших плечах целая гильдия, и важных решений Вы принимаете в разы больше. И отвечаете не только за себя, но и за всех в этом городе. За меня в том числе.

— Любишь ты сладкие речи, — она потёрла ладонями щёки. — Утром пришло срочное послание от старой Вейги. Трёх голубей сразу отправила, чтобы суть проблемы донести. Гонец до нас доберётся дней через восемь, а пока ясно, что бабка Васко решила забрать ваших детей к себе в посёлок. Пришла за ними в деревню изгоев. Кто-то из деревенских погиб, наверное, пытаясь чужаков прогнать. Но появились тас’хи и навели порядок.

— Васко? — с тревогой в голосе спросил я.

— Жива. Вайга пометила знаком: «ранили копьём». Даже не знаю, серьёзно или нет. Но, думаю, что ничего страшного, иначе знак использовала бы другой.

— Десять дней туда, ещё десять обратно, — я простонал. — Вильям будет недоволен, когда я на Имперский совет не явлюсь.

— Не нужно никуда ехать, — остановила меня Рикарда. — Вейга сама отправилась к ним, чтобы лично решить проблему. Можешь быть уверен, что она её решит. Если с Васко что-то серьёзное, то отправят ещё голубя. А если ты поедешь, то только усугубишь.

— Всё у вас не как у людей, — проворчал я. — Хотя у людей не лучше. Просил же, чтобы оставили Васко в покое.

— Главу рода Васко можно понять. Дочь у неё одна, и внуков она ждала долго. Потеряла голову, старая дура. Испугалась, что они среди изгоев вырастут. Но прийти в Забытый лес и убивать — это серьёзный проступок. Я поговорила со старейшинами, которые собрались везти подарки изгоям. Сказала, чтобы без Вейги не смели соваться к ним.

— Хорошо, — кивнул я, подумав, что надо будет к уже написанным письмам добавить ещё одно.

— Что у тебя произошло? — спросила она.

— Начну тогда с Вильяма Старшего.

В общих чертах я пересказал утреннюю встречу с императором, мой разговор о Клаудии и его выводы по поводу храма и жертвоприношений. Рикарда к услышанному отнеслась довольно спокойно. Поморщилась только когда услышала размышления Вильяма о храмах.

— Может уже сказать ему, чья мать тебе покровительствует? — спросила она. — Всё равно когда-то это выплывет.

— Даже не знаю. Нет, не время сейчас. А почему, давайте объясню.

Вторым этапом я рассказал, как ко мне пришла супруга императора Елена. Её мысли о том, что я поклоняюсь тёмной богине, и как она просила научить её молитвам.

— Ты ей не отказал? — прищурилась Рикарда.

— Отказал. Но Елена настаивала и пришлось спросить мнение Уги. И она разрешила. Не знаю почему. Может, подумала, что таких людей можно использовать.

— Дамна докладывала, что во дворце творится что-то странное. Какое-то непонятное оживление вокруг Елены. Теперь понятно. И что нам теперь делать?

— Ничего не надо делать. Если она окончательно не спятит или начнёт представлять угрозу, тогда можно что-то придумать. Я побоялся, что асверы из охраны заметят и снесут ей голову. Или почувствуют что-то неприятное. Поэтому и рассказал. Если будет возможность, вы за ними последите.

— За ними? — ещё более пристально посмотрела на меня Рикарда.

— В этом проблема. Их теперь трое. Молодая девчонка, зовут Эрика и Ирина или Ирэна.

— А, графиня Марек. Елена подкладывает её в постели мужчин, с которыми нужно договориться или что-нибудь выведать.

— Вот поэтому я и пришёл посоветоваться. Запутался я с ними. Не знаю, что делать. С одной стороны, они мне помогают, с другой стороны, как бы всё это не раскрылось. И не вылилось в большие проблемы.

— Им своих богов мало? — глава гильдии дёрнула губой, словно хотела оскалиться, но передумала. — Опять они тянут свои руки к нашей матери. Молитвы им подавай. Они ведь её даже не слышат?

— Нет, — покачал я головой. — А насчёт молитв, госпожа Елена придумала такой план.

Я пересказал мысли о том, чтобы прикрыться богиней Лиам. Ввести Вильяма в заблуждение.

— Так себе мысль, — по лицу Рикарды легко можно было прочесть всё, что она об этом думает. — Малый обман порождает ещё больший. Они могут молиться кому угодно, хуже от этого, действительно, не будет. Но что если начнут тебя связывать с Лиам? Попросят доказать и лично вознести ей молитвы?

— Будем считать это военной хитростью. И с Лиам я поговорю, чтобы не обижалась и не гневалась за обман. Ей-то только лучше от этого. Люди о ней вспомнят, в храм потянутся.

— Ты себя со стороны слышишь? — коротко рассмеялась она. — С богиней как говорить будешь? Письмо напишешь о встрече и через жрецов передашь? Оракул-то в столице только один и тот Мерку служит.

— Насколько я понимаю, это секрет, но раваны поклоняются Лиам. Я могу с Тали поговорить на этот счёт или с Матео.

— Нельзя играть с богами. Пусть они готовят всё для праздника Лиам, а ты появись в конце и удивлённо так скажи, что обознались они. Но деваться некуда, давайте благодарить её. Вильям тобой манипулирует. Ищет места, куда можно привязать ниточки, чтобы дёргать за них. Будь жёстче, уверенней. У тебя сильная позиция, ничего он с тобой не сделал бы, даже если бы просто заявил, что завтра берёшь в жёны Клаудию. Быстро бы другой закон подписал и ещё лично приедет на свадебную церемонию.

— Вам легко говорить, а я рядом с ним немного теряюсь.

— На то он и правитель, а ты герцог, — улыбнулась она. — Так значит ты выбрал Клаудию? Хорошо. Гораздо лучше, чем все эти племянницы герцогов и прочий магический сб… особы. Влияния она тебе не добавит, даже наоборот. Так что противники твои в Совете немного поуспокоятся. Есть у меня подозрения насчёт восстания баронов в мятежных провинциях, о чём говорил Вильям. Но пока озвучивать не буду. Я ещё подумаю, чем помочь тебе на Имперском совете, но места для манёвра у нас нет. Встреться ещё с супругой императора, поговори с ней. Я же поговорю с Дамной, чтобы за ними последила. Не нравится мне их стремление поклоняться Великой матери.

— Кхм… я тут на днях столкнулся с главой Кровавого культа. И он тоже хочет присоединиться к этому веселью. Он испытывает… как же сказал… а, кризис веры. Дескать, кровавый бог умер, и никто их больше не защищает. Он хочет молиться Уге.

— Вот его я убью с радостью, — пообещала она. — Да, я знаю, что он тебе жизнь спас. А его ближайшие соратники тебя пытались убить. И не один раз. Так что пусть он на глаза ни мне, ни моим людям не попадается.

Я покачал головой, а она прошла к шкафу, чтобы налить в две маленькие рюмочки, вырезанные из кости янтарную настойку.

— Говори уже, кому ещё богов мало? Оборотням?

— Нет, больше никого. Сумасшедшие все обозначились сразу. Спасибо, — я немного пригубил настойку, пробуя на вкус. Вот проглочу залпом и ни в одном глазу не останется. Как говорил Матео, надо ценить то, что пьёшь?

На вкус настойка была сладкой и горькой одновременно. Она обжигала и перехватывала дыхание. Я уловил вкус ягод и чего-то ещё, может дыма от бочек, в которых настойку выдерживали.