Павел Шек – Нарушая клятвы. Часть 1 (страница 27)

Моё внимание привлекла большая деревянная клеть. Она стояла у одной из пристроек дома главы. Я бы назвал её клеткой, если бы не странная форма. В таких обычно запирают диких животных, когда сразу убивать не собираются. За толстыми деревянными прутьями сидел человек в добротной, пусть и грязной одежде. Длинная синяя рубашка с рукавом до локтя. Цветная накидка-плащ, больше похожая на шерстяное одеяло, в которое он кутался. Просторные штаны, подвязанные у щиколоток длинной лентой или чем-то похожим. Сапог и пояса мужчине не оставили. Он оторвал от накидки две полосы, обмотав ступни. Лето закончилось и по ночам становилось довольно прохладно. Заинтересовала же меня его внешность. Строгое лицо, острые скулы и нос выдавали в нём уроженца центральных земель Империи.

– Удивительное рядом, – сказал я, подходя ближе. – Мы раньше не встречались? Лицо у тебя знакомое.

Мужчине я бы дал лет сорок пять. Крестьяне и рабочие к сорока годам выглядят стариками из-за тяжёлой работы и скудной еды. У этого же на лице не видно ни одной морщинки, а судя по комплекции, работой он себя не изнурял. Благородных господ от простого люда отличить несложно. Особенно если им переваливает за сорок. А ещё у них получается нелепо смотреться в таких вот ситуациях. В клетке мужчина выглядел неестественно, но при этом не скажешь, что ему это доставляет неудобство.

– Оборотни ваш обоз разграбили, а тебя пригласили поучаствовать в охоте? – спросил я, так как отвечать мужчина не спешил. – Или планируют выкуп взять? Не скажешь? Жаль. Интересно было бы послушать, что уроженец империи забыл среди варваров.

– Видно, что родители били по голове тебя сильно, но нечасто, – хмыкнул он.

– Наставник говорил, что чувство юмора у людей соотносится с интеллектом. А дураки лишены и первого, и второго. Интересный знак у тебя на руке. Не могу вспомнить, чтобы преступников клеймили подобным образом.

Мужчина накрыл правую ладонь левой. На тыльной стороне ладони у него был выжжен знак в виде перечёркнутого треугольника.

– Это знак предателя, – раздался низкий голос позади. – Так варвары клеймят тех, кто предал хозяина или того, кому служил. Они считают, что предавший один раз, предаст снова. И метят подобный тип людей.

Я оглянулся. Позади стоял крепкий мужчина в дорогой одежде на старомодный манер. Лет сто назад, может чуть больше, так одевались благородные господа в столице. Было видно, что мужчина нечасто надевал этот наряд, но бережно хранил его. На длинной цепочке он носил знак барона, ещё один пережиток прошлого.

– Он предал Империю и стал служить варварам, – добавил он. – Они поступают так со всеми предателями, – последнее слово он процедил с неприязнью. – Простите герцог, что не встретил Вас вчера. Барон Аларкон. Руд Аларкон, староста деревни и хозяин этих лесов.

– Рад встрече. И спасибо за гостеприимство. Когда я выезжал из столицы, даже не предполагал, что в северных лесах творится нечто подобное. Поэтому пришлось бросить повозки с подарками и вещами.

– Варвары, – верхняя губа мужчины дёрнулась, словно он хотел оскалиться. – До меня дошли вести, что они жгут деревни и города. А Империя слишком разжирела и стала неповоротливой, чтобы помочь нам.

– Даниель сейчас занимается этим.

– Слишком медленно.

– Чтобы собрать войско, для начала необходимо объехать все вот такие деревни, – я обвёл рукой ближайшие дома. – Уговорить баронов выделить людей, оснастить их оружием, обеспечить едой, одеялами. Нанять магов и лекарей. Вы думаете у вас получилось бы лучше?

– И нет, и да, – сказал он. – Прогнать прочь варваров я бы смог не собирая армию и не нанимая магов.

– Если бы всё было так просто, – я покачал головой. – Завтрак, наверное, уже готов. Ни я, ни асверы не будем задерживаться у Вас надолго. Я понимаю, что мы немного не вписываемся в… эту деревенскую идиллию. Приятно было поговорить.

Барон промолчал. Я же бросил взгляд на пленника и зашагал к дому, где меня дожидался завтрак. Проходя мимо загона с волами и лохматыми свиньями, остановился, разглядывая навес. Кевин, скорее всего, почуял это и выглянул оттуда. Увидев меня, скинул фартук, подошёл.

– Любите прогуляться с утра? – спросил он.

– Клонишь к тому, что некоторым по утрам нечем заняться, и они вместо работы бродят без дела?

– И в мыслях не было, – поспешил оправдаться он, но видя мою улыбку, замер, глядя обиженным взглядом.

– Не обижайся, – я хлопнул его по плечу, дотянувшись через забор. – Скажи, я видел в центре пленника в клетке.

– А, предателя, – он закивал. – Дядька Руд его туда посадил.

– Куда остальных спрятали? В подпол или заперли где-то?

– Да мы, это, никого не прятали. То есть, это, прятать некого.

– Ладно, ладно, не распаляйся. Я так, просто спросил. Парень ты хороший, вот что.

Ещё раз потянувшись и крепко хлопнув его в плечо, направился к дому, провожаемый долгим взглядом. Столкнулся в дверях с Мартой, которая ещё раз приветственно кивнула, поспешив проскочить мимо. Войдя в большую комнату, остановился, вопросительно посмотрев вниз. Слева за пояс меня ухватила девчушка лет пяти. Выглядела она так, словно долго караулила и, наконец, поймала. Секундой позже с другой стороны в меня вцепилась ещё одна. Тёмно-каштановые волосы, светло-голубые глазки, одно слово – милашки.

– Привет, – я погладил их по голове, отчего они заулыбались.

– Поймали, – сказала одна.

– Сдавайся, – закивала вторая.

– Кто из вас Миа, кто Элен? – с интересом спросил я. Девочки были довольно похожи друг на друга. И одинаковые платья только усиливали впечатление.

– Не угадаешь, – сказала державшая меня справа.

– Ни за что, – подтвердила сестра.

– Лиара сказала, что у тебя большая собака есть, которая нас покатает. Показывай.

– Нет, ну то, что вы Блэс – это понятно, – рассмеялся я. – Только увидели и уже что-то требуют. Вот только я помню двух очень скромных девочек, которые от меня постоянно прятались и цеплялись за мамин подол. Где же они, не знаете?

– Пройдёт ещё полгода, и прятаться придётся тебе, – с улыбкой произнесла Бристл.

– Сначала завтрак, потом игры, – сказала мама Офелия.

Девочки обменялись взглядом, затем отпустили мой пояс и пошли к столу. Офелия как раз раскладывала по тарелкам кашу с овощами, которая приобрела забавный фиолетовый цвет дикой моркови.

– Молока нет?

– Нет, Миа, молоко будет после полнолуния, – Офелия погладила её по голове, помогая забраться на стул и ставя напротив тарелку. Вручила деревянную ложку и кусочек хлеба. – Кевин обещал привести несколько коров после полнолуния.

– Он же пригнал двух! – сказала Элен, глядя на кашу с толикой неприязни.

– Это волы. Они могут только повозки тянуть, а молоко даёт коровка.

– А может, они тоже дают? Он пробовал?

– Кушайте. Дядя Берси привёз вам вкусный чай. С мёдом, – Офелия перелила из одной кружки чай в другую, чтобы немного остудить и щедро добавила мёд.

Бристл похлопала по стулу рядом с собой. Кашу, кстати, раскладывали из большого глиняного горшка. Вкусная, немного сладкая из-за овощей и той самой фиолетовой моркови. Понравился хлеб с хрустящей корочкой.

– Как тебе деревня? – спросила она. – Понравилась?

– Об этом хотел поговорить. После завтрака.

– Судя по тону, не понравилась, – с укоризной сказала она.

– Дело не в этом.

– Что, ещё хуже?

– Брис, после завтрака. Отправим детей подышать свежим воздухом под присмотром Лиары и поговорим.

– А Берси возьмёт нас в большой город, как Лиару? – спросила Миа.

– Как только подрастёте, папа обязательно повезёт вас в Толедо, – сказала Офелия. – И что я говорила про беседы за столом?

Завтрак и чаепитие затянулись минут на сорок. Потом были сборы на прогулку во дворе. Как бы Лиара не хотела остаться и послушать, пришлось ей идти вместе с сёстрами.

– Что случилось? – спросила Бристл.

– Где сейчас Скьялф? Не видел его в деревне.

– Вместе с мужчинами асверами они поставили палатки у западной вырубки. В десяти минутах ходьбы от деревни.

– Ты говорила о родителях мамы Иоланты, далеко они живут?

– Дня три, если идти через лес. Их деревня южнее. Лес там непроходимый, и вряд ли варвары смогут туда дойти большим отрядом. Но они ближе к поместью.

– Значит, два дня от дороги, только в другую сторону?

– Берси, ты в который раз испытываешь моё терпение, а оно, как ты знаешь, не безгранично. Говори, что случилось? Хватит тянуть кота за… – она посмотрела на маму, – за то самое.

– Ничего не случилось. Пока. Успокойся. Ты мне говорила про обращённых, впадающих в бешенство. Объясни ещё раз, но подробно и желательно простыми словами.

– Простыми словами, – фыркнула она. – Хорошо. Допустим, есть пять человек. Первого обратил чистокровный оборотень. Значит, в полнолуние он сойдёт с ума и будет нападать на людей. Кого-то съест, кого-то обратит сам. Так вот, если он обратит второго, то через месяц тот сам станет оборотнем. Чуть более агрессивным и голодным. В безумии он не пытается ранить и заразить как можно больше людей, а старается насытить желудок. Поэтому третьего обращения, обычно, не бывает.

– Но они случаются. Иногда, – сказала мама Офелия, спокойно слушая.

– Иногда, – подтвердила Бристл. – Этих несчастных приходится убивать, потому что они впадают в безумство за ночь до полной луны и выходят из этого состояния только через сутки после. Если они проживут этот месяц и обратят четвёртого, будет плохо. Потому что цель четвёртого заразить как можно больше людей. Они уже не едят человеческую плоть, так как не могут её проглотить. Лижут кровь и из-за голода впадают в ещё большее безумие. Если не выявить сразу, такой может покусать половину жителей небольшого города. Надо говорить, что придётся с ними сделать?