Павел Шек – Нарушая клятвы. Часть 1 (страница 2)

– Она и вправду так сильна, как думает? – спросила Васко.

– Отчасти. Ей просто не попадались сильные соперники, – Илина прошла к высокому стулу, на котором оставила набор для шитья, когда появились гости.

Длинный дом в одну комнату не имел перегородок и совмещал столовую и спальню. Раньше в доме жили, как минимум, трое асверов или большая семья, но сейчас кровать осталась только одна. Каменная печь у входа, рядом небольшой стол. В дальней части, на длинной нитке, словно бусы сушились молочного цвета корешки, которые со временем должны будут потемнеть. Обстановка в доме оказалась довольно скромной.

– Пешком сюда пришла? Одна? – Илина прошла к печи, вынимая оттуда котелок и глубокую миску с ещё тёплым хлебом.

– Четыре дня, – сказала Васко. – Хорошая получилась прогулка.

– А что дождь? Два дня назад был.

– Прошёл стороной. Повезло.

– Ладно. Можешь занимать эту кровать. Я попрошу, чтобы ещё одну принесли, – Илина выпрямилась, о чём-то задумавшись. – После долгой дороги не мешало бы сходить в баню. Вчера топили и вода, наверняка, ещё горячая. Детей искупать надо. Платье тебе подобрать… по размеру, – Илина скептически посмотрела на невысокую женщину. – И ночную сорочку. Бристл мне их целый сундук надарила. Сейчас…

– Подожди, – Васко вынула из кармашка платья два письма.

Илина взяла письма, вернулась за стол, сев поближе к окну. Прочитав первые строчки, она представила, как Берси поудобнее устраивается в кресле, в рабочем кабинете, достает лист, пододвигает чернильницу. Задумавшись о чём-то, он выводит первые строчки, глядя на них скептически, затем ещё пару слов. Илина улыбнулась, чувствуя, как на душе становится тепло. В первом письме он писал о том, что скучает, с лёгкой иронией рассказывал, что едва не стал жертвой древней раваны, которую Император Вильям принимал за своего дальнего предка. Вскользь упомянул о том, что хочет навестить её в ближайшее время.

Второе письмо было написано с деловым оттенком и не предназначалось кому-то конкретно. В нём он рассказывал, что дела в его лавке Алхимика идут прекрасно. Он экспериментировал с ещё несколькими зельями чтобы продавать их не только магам.

– Он серьёзно? – Илина удивлённо посмотрела на Васко.

– Тебе лучше знать, – отозвалась та. – Ты была с ним дольше и должна понимать лучше.

– Над подобными вещами он никогда не смеётся и не шутит. Но всё же… Кому это письмо предназначалось?

– Я его у старой Вейги стащила. Она никому ещё не говорила.

– Понятно почему, – кивнула Илина, складывая второе письмо и убирая его в карман. – Но, в любом случае, сначала в баню, а потом всё обсудим. Сундук рядом с кроватью, можешь взять из него всё, что понравится. А я пока найду Тэчча.

Два часа спустя, развилка у старого дуба

Сидя под могучим деревом, Гуин мечтательно смотрела на небольшой открытый участок неба. Чувство, что мир меняется, что вот-вот произойдёт что-то значимое, не покидало её ни на минуту. Время от времени она ловила себя на мысли, что меняет облик, и силой подавляла это чувство. Если бы не обещания и не долг перед семьёй, она бы давно сбежала в город. Илина так красочно описывала столицу людей, что перед глазами Гуин вставали огромные каменные здания и величественный дворец, который, наверное, походил на гору. Она пару раз посещала городок Лужки, но маленькие каменные домики её нисколько не удивляли. А крепость барона, по словам Илины, могла легко поместиться в малом саду Императорского дворца.

Встав, Гуин отряхнулась, прислонилась к дереву, ожидая пока мужчина, которого она почувствовала, подойдёт ближе.

– Всё спокойно? – к дереву вышел молодой мужчина на полголовы выше чем Гуин. Радужка глаз у него была тёмной, почти чёрной, отчего зрачков почти не было видно.

– Тихо. Но, может быть, сегодня появится кто-то и развеет мою скуку.

– В своём репертуаре, – он покачал головой, поправил на плече дорожную сумку. – Хэдрия на тебя сердится. На этот раз сильнее обычного. Сказала: «Пока эта девчонка не достанет мне амулет, пусть не возвращается».

Гуин посмотрела на него, оценила размер дорожной сумки, два коротких копья, закреплённых на ней. Вздохнула.

– Что за амулет? – потерев лицо ладонью, спросила она.

– Она не уточнила, – пожал плечами Тэчч. – Сказала, что мы сами должны понять.

– И как мы тогда найдём его?

Гуин не хотелось верить, что её решили, наконец, выгнать из деревни таким необычным способом. Но на секунду ей стало неуютно и немного страшно. Тэчч увидел это в её взгляде, подошёл, положил руку на плечо.

– У нас есть два сезона чтобы показать себя, – сказал он. – Хэдрия сказала, что, если мы не вернёмся к концу морозного месяца, она огорчится. Сказала, что не хочет разочаровываться в тебе.

– Может, она хотя бы намекнула, что ей нужно? – с надеждой во взгляде спросила Гуин. Тэчч отрицательно покачал головой. Гуин резко повернулась в сторону деревни, со всей силы сжала кулак и потрясла им, словно грозила кому-то. – У! Старая и вредная…

Развернувшись кругом, она хмуро зашагала по тропинке, пнув по пути шляпку белой поганки. Тэчч тайком улыбнулся и поспешил за ней. Догнав, он пристроился чуть позади. Минут пятнадцать они шли молча.

– Илина сказала: «Раз вы всё равно идёте в Виторию, отдайте ему письмо», – сказал Тэчч. – Заплатила за услугу пять золотых.

– Ну и что, – не оборачиваясь, сказала Гуин. – Может я оттуда решила начать поиски, потому, что Хэдрия хочет амулет Эвиты.

– Это вряд ли…

– Я сказала «может», не занудствуй, – молодая женщина ускорила шаг.

Две недели спустя, Витория, четыре часа после полудня

Перебежав через мостовую, больше напоминавшую небольшую реку, Гуин укрылась от дождя под нешироким навесом одной из городских лавок. Дождь, начавшийся накануне, перешёл в откровенный ливень. Огромные капли, падающие с неба, гулко барабанили по крышам и лужам. Во время порывов ветра ливень немного усиливался, и звук дождя становился настолько громким, что приходилось кричать, чтобы тебя услышали. За всю свою жизнь Гуин ни разу не видела таких сильных дождей и так много воды, льющейся с неба и бегущей по земле. Даже во время мокрого сезона, когда часть леса затапливало, дожди были не такими интенсивными. А ночью гроза бушевала так, словно боги дрались между собой, метая друг в друга молнии. Молодая пара из Забытого леса провела ночь в каком-то сарае небольшой фермы, тайком пробравшись туда. И за всю ночь они не сомкнули глаз, став свидетелями удара молнии в то самое дерево, под которым они изначально хотели переночевать.

Гуин была рада, добравшись до огромного, как ей показалось, бескрайнего города. Но эту радость немного поубавила непогода. Скинув капюшон дорожного плаща, она тряхнула головой. Мокрые волосы хлестнули по щекам, прилипая к лицу. Сказать, что она промокла, значит не сказать ничего. У них с Тэччем не было ни одной сухой вещи, даже в дорожной сумке. Разве что письмо, за которое она переживала больше всего, поэтому спрятала его в кожаном кошеле вместе с деньгами. Зная, что им придётся рассчитывать только на себя ещё долгое время, она старательно экономила. С едой у них проблем особых не было. По ночам они воровали в деревнях кур, а сегодня утром случайно наткнулись на чьи-то оставленные силки, в которые угодил кролик. Правда, Тэчч изрядно измазался в грязи, пока забирал его, но зато у них было чем поужинать, если удастся развести в городе костёр.

Поймав намерение выгнать их из-под навеса, Гуин обернулась. Толстый человек в белом фартуке хотел было подойти к ним, но в последний момент увидел рожки у незваных гостей и изменился в лице. Развернувшись на месте, он поспешил обратно за прилавок, решив держаться от демонов подальше. В глазах Гуин отразилось презрение.

– Кто-то идёт, – тихо сказал Тэчч, скидывая капюшон. – Тебе надо быть тише.

Гуин прислушалась, но ничего необычного не заметила. Поправив плащ, она поддёрнула пояс с длинным охотничьим ножом, затем посмотрела на копья, привязанные к дорожной сумке. Встала на шаг ближе к Тэччу. Не прошло и минуты, как под навес, из-за угла дома, нырнула высокая фигура в плаще. Под тёмно-синим платком на голове проглядывали очертания длинных рожек. Женщине было лет тридцать. Лицо приятное, притягивающее взгляд, но холодное. Взглянувший на нее спешил скорее отвести взгляд.

– Старший род, – хмыкнула Гуин.

– Почему в городе платки не носите? – спросила женщина, оглядев их. Неброская, простая одежда пары у неё вызвала брезгливое выражение лица. – Охотники? Разрешение от старейшин появляться тут у вас есть?

– Не твоё дело, – поджала губы Гуин, поймав её взгляд на свои рожки. – Иди своей дорогой.

– Всё понятно, – кивнула та. – У вас два выхода. Либо вы разворачиваетесь и идёте домой. Либо я отвезу вас в гильдию, где вас сначала накажут, а потом отправят домой.

– До гильдии я доберусь и без твоей помощи, – с вызовом посмотрела на неё Гуин. Причём намерение вызова было острым, как наконечник копья. Старшая его явно не боялась и обязательно бы ответила, но что-то её останавливало.

– У нас важные письма для гильдии, – решил вмешаться Тэчч. – Мы здесь с разрешения.

– Тэчч не лезь, – продолжая смотреть в глаза выскочки из старшего рода, сказала Гуин.

– Безродные, – с насмешкой в голосе сказала женщина. – Позорите себя, появляясь здесь в таком виде. А потом люди нам будут высказывать, сравнивая с такими как вы. В городе запрещено появляться без платка на голове. А тебе особенно, – она посмотрела на Гуин. – Скрой своё уродство и иди в гильдию. Некогда мне с вами возиться.