Павел Шэд – Ласточки из стали 3 (страница 55)
- Ох, какая активность! – профессор хмыкнула. – Так и чую, что сейчас соврут!
- Не совсем. Я хотела вернуться на службу, а мастер Хирондель настаивает, чтобы я осталась старшим пилотом на заводе.
- Сложный выбор, - Серенга кивнула. – Так, пробуйте как раньше справиться с задачками. Пока возьмем средний уровень. Не торопитесь.
На световых панелях одновременно начали появляться картинки, циферки, буковки, шарики. Все надо было ставить на свои места, запоминать и менять порядок, решать простые головоломки или примеры. Как и сотни раз до этого.
- Ну, о чем сегодня поговорим? – спросила профессор.
Слуховая и речевая стимуляция очень важны при сканировании. В этапы подготовки, перед тем как Лориэль вживили нейро-имплант, приходилось читать вслух по всем законам словесности, с расстановкой, ударением, выдерживанием пауз, с подбором интонации. Это уже когда имплант прижился и начались бесконечные сканирование и проверки, у институтских вошло в привычку разговаривать на разные темы, то обсуждать сорта чая, то во что одеваются сегодня девочки. Серенга поддерживала эту традицию.
У Лориэль давно вертелась в голове идея обсудить свои печальные находки на К-5.
- Раз уж заговорили про похищения, профессор. А зачем вообще похищают нас, например?
Серенга удивилась:
- Вы что, смотрите эти идиотские каналы про жизнь без войны?
- Вы же врач? Вы сторонница войны? – в ответ удивилась Лориэль.
- В первую очередь я ученая. Так, секунду. Давайте на моторику переключим левую руку. Готово. Так вот, как ученая я прекрасно понимаю, что мир и достаток это крайней пассивная ветвь развития. Если перед цивилизацией не стоит выбор – она, чаще всего, угасает. А мне не очень хочется, чтобы Сильванская империя угасла.
- Не думала о войне с этой стороны, - Лориэль задумалась. – Мы, по-моему, всю историю воюем.
- Воюем! Ха! Воюют наши аванпосты. Центральные системы империи хорошо защищены. Откуда, по-вашему, взялись все эти миролюбивые идиотки, которые свое имя-то написать без ошибок не могут?
Лориэль заулыбалась. В этом определении профессор точна как никогда. А задачки на моторику все-таки скучные. Их можно выполнять в полудреме, даже с учетом того, что цветовая гамма началась меняться. То все детали и ячейки, куда их надо перетащить, были одного цвета, то теперь они разукрашены по-разному.
- Мне кажется, они не осознают происходящего. Совсем, - заметила Лориэль.
- Еще бы! Для оценки ситуации требуется наличие мозга и желательно развитого, а не концентрата из аюты. В лучшем случае, - профессор печально вздохнула. – Обычно там пустота и ничего больше. Так, моторику продолжаем. Не торопитесь, не нужно бить рекорды на время. Меня интересует точность движений и сама моторика, а не скорость реакции.
- Так точно, профессор. И все-таки, что там за истерика с похищениями? – Лориэль все выдумывала на ходу. – Они говорили про миллионы похищенных.
- Миллионы? – Серенга задумалась. – Это к историкам. Думаю, одними миллионами мы не отделаемся. Там другие порядки будут.
- Это ведь с древних времен до законов Свободы?
- Отчасти. На родной планете мы были куда выносливее остальных рас. И куда сильнее. Только воевать не сразу научились. Милое дело девчонок в какую-нибудь шахту затолкать или на карьер киркой махать. Даже спустя десятки тысяч лет во Вселенной рабство никуда не делось. Нынче оно называется по-другому, но смысл тот же.
- То есть, нас по-прежнему воруют ради рабства? Нелепица.
- Ну, почему же… - Серенга задумалась. – Нашим ближайшим соседям в хорошем вкусе не откажешь, они часто отбирают молоденьких девочек для своих развлечений. Удобно, кстати. Нам не свойственны их половые болезни, беременность у нас короче, а гормональные изменения небольшие, тело практически не изменяется. Это редкость, конечно, они предпочитают своих женщин, но и на нас, порой, заглядываются.
- Это я слышала, - соврала Лориэль. – Но не только же они нас крадут.
- Верно. Этот случай, скажем так, менее злобный. Все дело в нашей крови. Мы уникальны во Вселенной. Другие виды не могут похвастаться природной адаптацией к определенному виду энергии. Фреланитовые частицы в нашей крови – одно из агрегатных состояний энергии. Очень устойчивое состояние, мы до сих пор не можем предсказать с каким фреланитовым показателем родится девочка. Да что там родится – с каким вырастет не можем просчитать. Очень сложный нейро-биологический процесс. Так, секунду. Замрите. Я перезапущу сканер, увеличу частоту срезов. Что-то у вас наниды по всему мозгу бегают. Головные боли есть? Мерцание в глазах? Гул в ушах? Нет? Хо-ро-шо.
Профессор отвлеклась на минутку и потом сразу продолжила:
- Некоторые расы считают, что с помощью нас, вернее, наших тел, могут открыть путь к вечной жизни. Согласитесь, очень интересная задача.
- То есть, все дело в нашей крови?
- Не могу однозначно сказать. Тораниды, например, или их младшие братья, вулканиды, считают источником нашей силы внутренние органы. Выжрать всю тушку павшего врага у них сродни второй победе, только уже ритуальной, и еще они думают, что таким образом перенимают нашу силу. Своеобразный народец, надо сказать. Кстати, мы тоже не сильно отстаем. Желчный ликвор торанидов очень хорошая среда для выращивания нанидов. Между прочим, их керамо-хитин на шкуре формируется из биологического подобия нанидного роя, только там работает их природный ретровирус. Очень любопытно, надо сказать. Другое дело мелькийцы. Они хоть и отрицают любую религиозность, но культов внутри их цивилизации несколько тысяч. Некоторые откровенно считаются себя потомками космических драконов и грезят возвратом себе их величия. Вот эти – самые страшные в своих… поступках. Мелькийцы хоть и раса ученых, но их методы, мягко говоря, крайне жестоки. Вот они-то и предпочитают воровать наших девочек. Мальчики им не интересны, мужской ген не является носителем фреланитовой предрасположенности, а вот девочки…
Профессор тяжело вздохнула.
- Цель оправдывает средства, таков принцип мелькийцев. Клонирование, генная инженерия – в этом направлении они достигли больших результатов. В том числе, и за счет наших пропавших девочек. Мелькийцы могут позариться на взрослую ведьму, но в остальном предпочитают малышек не старше десяти лет.
- Я помню, что во время второй войны на Кела-Прайм мы сожгли не меньше двухсот лабораторий, - у Лориэль перед глазами всплыли строки из учебника истории.
- Боюсь, это был трюк. Ничего мы там толком не сожгли, зато на каждом углу орали о победе из побед. Так… Замрите.
Профессор щелкнула пальцами, и медсестра кинулась убирать из-под рук Лориэль панели. Еще один щелчок, и медсестра подала поилку с раствором.
- Так, уважаемая… Хорошо… - пропела профессор. – Пополняем запас жидкости. Там же релаксант и пробуйте уснуть. Я сейчас перестрою сканер на нанидный уровень. Сам процесс съемки срезов займет больше двух часов. Попробуйте подремать. Если нужно в уборную, то…
- Все в порядке, профессор.
- Хорошо. Тогда пейте и приступаем. В полной тишине и без разговоров.
- Так точно.
Профессор слукавила по поводу релаксанта, потому что уснула Лориэль через пару минут. Сон был тяжелым, никакой легкости после пробуждения не было. Судя по времени, проспала Лориэль часа четыре. Медсестра в кабинете сменилась, а вот профессор как была, так и осталась. Единственное что изменилось в кабинете – на столе появилась чашка из-под кофе. Напитка в ней уже не было, но приятный запах остался.
- Ну, полюбуйтесь, - профессор указала на монитор.
Лориэль подошла к столу не переставая разминать затекшую шею. Изображение своего нейро-импланта она узнала сразу.
- Полюбопытствуйте, - сказала профессор и переключила несколько изображений.
С каждым изображением немного росла активность нанидов на импланте. Полпроцента, процент. В масштабах повреждения устройства сущая мелочь, но, тем не менее, активность росла.
- Удивительное дело, - протянула профессор. – Наниды удерживают имплант от поглощения и частично восстановили его структуру. В плане объема работ процесс незначительный, но сама активность крайне любопытна.
- То есть, они чинят мой имплант?
- С учетом текущей скрости прогресса вам не хватит жизни дождаться результатов. Впрочем, зная вас, уважаемая Лориэль, я ничему не удивлюсь. Сколько же вы в себе сюрпризов храните, все-таки?
Глава 19
Селька тоже почуяла неладное при виде озабоченной подруги. Ночью Лориэль спала плохо и уснула поздно, лезли в голову разные мысли. Она не видела себя мастером. Она пилот и этим все сказано. Заниматься прочими делами интереса никакого нет, Лориэль бы смело отказалась и от наставничества, но, увы, система подготовки пилотов проекта «ласточка» только строится, а экипажи где-то надо брать.
- Ты какая-то вся смурная и задумчивая, - заметила Селька.
Медсестра с желтеньким как у цыпленка мехом молча катила коляску Сельки. В институте хороший персонал, когда надо разговорчивый, когда надо молчаливый. Работа здесь тяжелая и престижная, а руководство института установило достаточно щедрую заработную плату. Поэтому даже словоохотливые молоденькие сестрички на территории института вели себя крайне сдержанно, а вне стен вообще ничего не рассказывали о работе.