Павел Семенов – Пробуждение Системы 6. Игра со смертью (страница 3)
Ну, да. Совсем немного. Потому он так орал. Хотя, признаться, сам чуть в штаны не наложил. Еще и уродливое лицо это внушает ужас, да, и соответствующая обстановочка…
Тут даже не только лицо. А иссушенная голова, то ли человека, то ли какого-нибудь эльфа. Пергаментная кожа, обтянувшая череп, сморщена. Как и глазные яблоки, превратившиеся в какой-то сухофрукт размером с горошину. Рот гуманоида раскрыт, будто в последний момент перед смертью, он кричал от ужаса и страха его переполняющего. Странно, но и выражение лица говорит о том же, а вот определить по нему пол не получается. Волос нет. Пучок тонких седых волосинок на макушке не в счет.
Сама голова висит на таком же худом и иссушенном теле. И вся эта красота держится на паутине. Она оплетает мертвеца белесыми, едва заметными полупрозрачными нитями, иногда собирающихся в довольно толстые жгуты, которые уходят куда-то в верх. В темноту еловой кроны.
В общем, передо мной своеобразная мумия, висящая на тарзанке. И эта самая мумия, повисев немного и нагнав на меня и Психа страху, начинает втягиваться обратно, наверх. Медленно. Плавными рывками.
А лицо продолжает таращиться на меня своими глазами-сухофруктами и безмолвно кричать. Жутко…
« – Чет я не понял. Они тут при чем?»
« – Ну, ты и фантазер…»
« – Какая нахрен пенсия? Какие книжки? Ты вообще о чем? Деньки ему спокойные. Вокруг посмотри. И когда выйдем из этого инстанса, тоже вокруг посмотри. Разгляди, где мы находимся, и что происходит.»
« – Чего?! Хаос животворящий?! Как ни живородящий…»
« – Писец… Кого мне в голову подселили? За что я заслужил такое наказание?»
Этот бестолковый разговор немного приводит эмоции в норму и отгоняет накатывающую панику. Ведь Чутье продолжает работать. И сигнализирует, что не все так спокойно, как тишина вокруг. Угроза есть. Просто мы ее еще не видим. Но она нависла надо мной.
Задираю голову.
Труп уже пропал. Словно и не висел тут передо мной. Сверху непроглядные хвойные ветки. Там и угроза.
Интересно, если я выйду из инстанса тем же путем, что и влетел, Шисса меня там поджидает? Или ушла?
Несколько раз подмечал, что нам удавалось от нее скрыться в определенные моменты. В эти моменты Зверь-баба отвлекалась от преследования, бросаясь на зверей и других мутантов. Жрала их и не могла остановиться. По-моему, это она отвлекалась от нас и сбегала поохотиться ради еды, а не нам удавалось спрятаться. Просто, того, еще живого и бегающего на лапах мяса, попадавшегося по пути, не хватало для насыщения.
Получается, Шиссу мучает зверский голод. Ей нужно постоянно есть. Прямо как Туру. Хотя, мой питомец поменьше жрет. Да, и выдерживать промежутки между приемом пищи может дольше. У меня, кстати, тоже зверский аппетит. Он и так был не малым. А когда я стал мутировать, то возрос многократно. Но, опять же, до запросов мутировавшей инопланетянки мне далеко.
Снова появляется ощущение, что зашевелились тени. Опять напрягаюсь.
Так. Стоп. Чего я так боюсь?
Это инстанс. Здесь могут быть только мобы. Никаких измененных инопланетным мутагеном тварей тут нет. А мобов я уделаю. Пусть они здесь сильные. Все же локация рассчитана для группы из двенадцать участников уровнем не ниже восемнадцатого. Но мне не привыкать валить всяких монстров. Даже мишек грозных и свирепых. К тому же, усиленных мутацией. Вот только ежики мне не даются. Каждый раз, как на них натыкаюсь, убегать приходится. Последнего, встреченного мне ежика, вон, Шисса уделала, а не я.
Но тут, по идее, не должно быть ежиков. Антураж больше соответствует чему-то более мрачному. Паутина еще эта…
Перестаю пялиться вверх. Приготавливаюсь начать плавно двигаться вдоль еловых стволов. Возможно, если аккуратно отойду от этого места подальше, угроза ослабнет.
Я бы предположил, что здесь обитают какие-нибудь пауки. Затаились, ждут свою жертву, лапки потирают.
В этот момент зудящее чувство опасности резко усиливается.
Успеваю чуть повернуться в сторону предполагаемой угрозы. И меня что-то толкает и прижимает к земле. Что-то мягкое и липкое. Оно сковывает и не дает пошевелиться. Эта гадость даже в рот немного попадает.
Тьфу! Тьфу!
Паутина!
Ни руками, ни ногами не удается пошевелить. Артефактный гвоздик, придавленный головой к земле, вырывается из под нее и срывает ближайшие липкие нити.
И тут на меня сверху прыгает крупная тень.
Внушительные жвала щелкают в опасной близости от лица. Освобожденная от паутины голова успевает дернуться в сторону и не дать ее прокусить.
Прыгнувшая на меня тень оказывается пауком размеров больше меня раза в два.
Мотаю головой избегая жвал.
Твою же!
Гвоздик пробивает мерзкую голову паука и лишает того глаза. Тварь верещит, таращит на меня оставшиеся темные буркала, а на меня капает неприятно пахнущая жидкость из ран нападающего.
Но противник жив, и продолжает попытки до меня добраться.
Чудом освобождаю левую руку. И мой клинок застревает меж жвал паука.
И тут массивное брюхо членистоногого опускается, протыкая мой живот толстым жалом. И через него, внутрь меня устремляется поток обжигающей жижи.
Эта жгучая гадость начинает наполнять мое нутро, даря фейерверк неописуемых чувств, включающих и боль. Жуткую выворачивающую изнутри боль. Но не от самой заливаемой в меня гадости. А от давления на внутренние органы и ткани. Ну, и сама рана добавляет в копилку болевых ощущений.
Но, почти сразу накачку моего брюха ядреной жидкостью что-то останавливает.
На последнее я и не рассчитывал, хоть ощущения на это указывали. Вряд ли шестипалому переростку нужны будут мои разлетевшиеся ошметки. Да, и труп, напугавший меня ранее, был целым.
Пересиливая боль, продолжаю мысленно управлять гвоздиком.
Получай, тварь! Сдохни!
Артефакт раз за разом, словно иголка швейной машинки, пробивает головогрудь твари.
Но той хоть бы хны! Все не оставляет попыток уцепиться жвалами за мое лицо.
Пространственный скачок не срабатывает. Мне бы освободиться от этой паутины…
Паук заметив, что жертва не наполняется кислотой, пытается толчками продавить свое жало глубже, вбивая им мою тушу в мягкий настил из иголок и прочего лесного мусора.
– Сука! – хриплю от боли.
На полную катушку начинает работать пассивная способность Поглощение. Кислота, попавшая в мой организм, не наносит мне ни капли урона. В данже, что находился на глубине разлома, я заработал иммунитет к ней. Жидкость, которая должна была растворять меня изнутри, перерабатывается, ускоряя мою регенерацию и переполняя энергией.
Паучище замахивается передней лапой, норовя пробить или хотя бы зафиксировать мою голову. Перехватываю мохнатую конечность энергетическим захватом.
– Хрен у тебя получится! Не на того комарика напал! – начавшая переполнять и бурлить энергия, облегчает и усиливает мою способность.
Ломаю лапу пауку и тут же вырываю ее из сустава. И та отлетает в сторону.
– Я тебе лапы через твое жопное жало засуну и до гланд протолкну! – выплевываю твари в оставшийся глаз, чудом уцелевший, после устроенной моим гвоздиком перфорации.
Следом, мысленными усилиями я раздвигаю мохнатому членистоногому его жвала. Так раздвигаю, что они отрываются и разлетаются. Тварь верещит.