Павел Семенов – Подземелье Мерцающего Света (страница 2)
И тут я понимаю, что это она так поет.
– …дорога в а-а-а-ад мой удел! Во-о-от мой удел! Во-о-от мой удел! Дорога в а-а-а-ад мой удел!
– Ты откуда это знаешь?! – кричу ей.
– Мой первый папа скачал кучу песен из памяти второго папы! – отвечает она мне. – Причем с музыкой! Я ее слышу! Жаль, не могу воспроизвести! Но надеюсь в будущем научусь выдавать такие звуки!
– А что за ад? – интересуется Буги.
– Ты спрашиваешь что такое зад? – удивляется Гон-Донн.
– Нет! Я спрашиваю про ад! Почему туда ведет дорога?
Здоровяк смотрит на Лиси. Но та лишь пожимает плечами. И обращается ко мне.
– Ты знаешь что такое ад?
Я хмыкаю. И отвечаю.
– Это локация такая. Там жарко. Везде текут реки с лавой. Бегают всякие демонические создания, черти и архидемоны.
– Когда жарко и тепло я люблю! – восклицает Закко. – А опыта за демонических созданий много дают?
Хех!
– Думаю, да! – отвечаю ему.
– Я хочу в ад! – радостно кричит Совершенство.
– Да мы и так летим в ад! – усмехаюсь я. Увидев удивленные лица товарищей, поясняю. – Другие народы среди людей считают адом не огненную геенну, а ледяной мир. А мы к нему, считай, и летим.
– Ура! – снова орет Лиси. И повторяет припев. – Дорога в а-а-а-ад мой удел!
Везет ей. Радостная такая. А мне, чтобы нормальный настрой поддерживать, остается не думать о том, что на самом деле нас поджидает в локации Долина Студеного Пика.
А там поджидает звездец.
Неожиданно, туринос, на котором лечу я, резко перестает работать своими крыльями, обмякает, словно вырубился, и клюет мордой вниз. Мы начинаем штопором падать.
– Ты куда-а-а?! – доносится до меня удаляющийся крик Буги.
А мы с туриносом все падаем и падаем!
Что за фигня?!
– Полллетать?! – в панике вопрошает у меня Кеша.
А вот нихрена не полллетать!
Теперь химероид не выглядит гордой птицей, наслаждающейся полетом. Ветер в ушах приглушает его вопль.
Высота-то – будь здоров! Под нами далекие макушки елей. Отсюда они кажутся маленькими зелеными шипами, что пронзят нас, когда мы на них свалимся.
Но, в любом случае, деревья лучше, чем скальные отроги, что расположены немного в стороне. Шмякнуться об острые камни хочется намного меньше.
Ах, вот в чем дело!
Наконец замечаю причину нашего падения.
– Ктулху, засранец! – в гневе кричу, сквозь встречный ветер.
– Мррразь! – добавляет Кеша, обращая внимание на краказю. – За борррт эту мрразь!
– Ага, попробуй, отцепи ее!
Дело в том, что Ктулху, пока я был увлечен полетом, незаметно отсоединился от меня. А потом медленно сполз к новой жертве. И ей стала…
Тут можно не гадать. Загривок туриноса аппетитно маячил перед взором краказю.
Сейчас же мне приходится прикладывать все силы, чтобы отодрать щупальца Ктулху от шеи летающего быка.
– Вот же тупое создание! – ругаюсь на лету я. Ведь, после подключения краказю требуется время, чтобы захватить контроль. Этот период паразит и жертва обездвижены. Это же нужно додуматься проводить захват во время полета на такой высоте! – Я думал, что у меня только Кеша такой!
– Кешша умный! – возмущается химероид. – Мрразь – тупая!
А потом добавляет:
– А хозззяин деббил!
– Сейчас полллетать отправлю! – угрожаю передразнивая питомца. – Только задницу сначала подпалю!
И образовываю в руке небольшой шарик огня, который тут же сдувается встречными потоками.
Сука!
Вообще, готовил я его не для Кешы. Собирался огнем воспользоваться, чтобы подпалить кожу Ктулху и заставить его отцепиться от туриноса.
Моя угроза срабатывает. Кеша втягивает свою пернатую голову и поджимает зад, бережет сокровенное. А еще, цепляясь своими крабьими лапками за все что можно, подбирается к краказю и начинает его отоваривать клювом, косплея дятла. Вуди Вудпекер доморощенный.
Но тут мне закрадывается не очень хорошая мысль.
А что, если мы сможем отцепить Ктулху от шеи туриноса, а летающий бык сразу не придет в себя?
Вдруг он после этого пробудет в отключке еще какое-то время? Достаточное, чтобы мы достигли земли и разбились к хренам.
Может, нужно не мешать краказю, а дать возможность поскорее захватить контроль? Ведь, он с каждым новым уровнем и захваченной жертвой все быстрее это делает. Становится опытным в деле проникновения своих тентаклей из нейронных клеток во всякие недоступные места. И навязыванием через них своих желаний.
Пока я терзаюсь сомнениями, еловые макушки приближаются с пугающей скоростью.
Блин! И что делать-то?!
Ктулху умудряется отцепить одно щупальце от шеи туриноса и шлепает освобожденной конечностью по морде Кеши в попытке защититься от его клюва. А это значит, сам питомец не в отключке и контролирует ситуацию. Очень надеюсь на это.
– Фу! Не трогай его! – приходится схватить Кешу. – Фу, тебе сказал!
Но тот продолжает упорно вытягивать свою шею, в надежде еще разок клюнуть краказю. А у того, наконец, получается хоть как-то воздействовать на организм туриноса.
Первый неуклюжий взмах крыльями приводит быка и нас, соответственно, в неконтролируемое кручение вокруг оси. Пики елочек под нами превращаются в раскрученный диск болгарки.
Писец, короче. Та еще каруселька.
– Аааа! – как-то даже по человечески вопит Кеша.
– Че орешь?! Ты, как дракон, пируэты в воздухе любить должен! Вот и наслаждайся высокоэкстримальным пилотажем!
Еще несколько кривых взмахов крыльями приводит к непонятным резким рывками, отчего мы чуть не слетаем со спины туриноса. Еле удерживаемся. Но снижение замедляется.
Каким-то способом Ктулху удается выравнять тело быка. Свистопляска перед глазами, наконец, останавливается.
А вот и вершина высокой ели. Приближается. Красивая такая. Словно специально для меня росла. Ждала, когда я об нее звезданусь.
Будет больно. Но себя не жалко. Перерожусь. А вот внук Тура точно не выживет. Или выживет, но будет сильно покалечен.
Тело туриноса раскидывает крылья в стороны во всю ширь. Падение резко замедляется и переходит в скольжение в сторону. Но макушки елей – вот они! Кеша, наконец, затыкается.
– Давай, Ктулху, вытаскивай нас! – кричу питомцу. – Выправляй полет!
Тело быка планирует меж зеленых вершин с иголками.