Павел Семенов – Мир осколков (страница 9)
– Я вижу, не все понимают слов! – снова гаркает Гор. – Ваши инструктора будут теперь следить за вами. И те, кто не пытается увернуться от оружия напарника, будут получать удар от инструктора.
Ребята вокруг начинают двигаться резче. А рядом с нами встает Удор. Его руки сжимают жердину.
Как раз очередь Рурка бить по мне. Тот в очередной раз замахивается, намереваясь с силой опустить конец своего оружия мне на плечо.
А я не собираюсь получать еще и от Удора. Потому, шагаю чуть вперед и в сторону. И одновременно с этим выношу руки с древком вперед. Конец моей жердины звонко бьет по деревяшке на груди Рурка. А его удар не достигает цели.
Молодой орк косится на оружие в руках Удора. Чуть поводит плечами. И с хеканьем делает более резкий замах бьет по мне. Я пытаюсь уйти, делая шаг в сторону, но не успеваю. В плече звенит.
Ах, так?!
Я еще шире улыбаюсь. Смотри, придурок клыкастый, мне не больно нифига!
Луплю в ответ.
Но попадаю по подставленной жердине орка. Древко в моих руках вибрирует, собираясь вырваться из захвата, болью отдавая в ладонях. Надеюсь, мой напарник чувствует то же самое. Но я удерживаю оружие.
И сразу же проворачиваю корпус. Копейный тычок мне в грудь лишь по касательной чиркает по деревяшке.
Рядом стоящий Удор одобрительно хмыкает. А Рурк, слишком увлеченный вперед своей жердиной, не успевает увернуться от моего хлесткого удара.
Наша игра выходит на новый уровень. Мы как только не изворачиваемся, пытаясь избежать удара и стараясь успешно нанести свой.
Щеки болят. Сколько же можно так улыбаться? Это уже не улыбка, а кривой застывший оскал на лице.
Такая же красивая морда и у молодого орка.
Взмах, удар…
Мы лупим и лупим друг друга. Болят не только плечи и руки. Болит уже все тело. Я давно взмок. Из меня вышло уже наверно не меньше литра воды с потом.
– Ну, когда уже все? – раздается очередной, участившийся за последнее время, вопрос от новобранцев. – Не могу уже!
– Я тоже! – жалобно кричат с другой стороны.
– Вы не просто ленивые мешки с дерьмом! У вас еще и память отсутствует?! – рявкает Гор. – Вам уже в который раз четко сказано! Тренируйтесь, пока последний из вас не упадет от бессилия! Учитесь преодолевать себя и даже, оставшись без сил, хоть как-то поддерживать, еще сражающихся, товарищей!
Со всех сторон раздаются расстроенные вздохи.
На нас Рурком бросают совсем не товарищеские взгляды. Такими не поддержать хотят, а наоборот.
Но молодой орк не собирается просить о пощаде. Значит, мы еще не закончили. Хотя, я был бы этому очень рад.
Проходит некоторое время, которое для меня слилось в монотонное лупцевание оппонента жердиной и получения от него удара в ответ. Тренирующиеся ребята вокруг нас принимают полулежащее положение.
А мы все продолжаем.
– Долго они еще? – доносится до меня чье-то недовольное бормотание.
– Интересно, кто же упадет из них первым? – слышу с другого стороны.
Оттуда же доносится ответ:
– Плевать! Я сначала за Рурка болел. А теперь неважно кто кого уделает. Лишь бы побыстрее!
А мы все продолжаем. Пусть и дико устали. Движения наши уже вялые. Почти не уклоняемся. Даже удары не такие ощутимые, как в самом начале. Может, конечно, они не ощущаются так как и без этого все нестерпимо болит. Мы уже ни раз заехали друг другу мимо деревянных пластин. Оба прихрамываем.
Кожаный тренировочный доспех давит на плечи, словно весит тонну. Ноги не хотят переступать. И я стараюсь их не тревожить. А то и упасть можно.
Мне кажется, мои мимические мышцы лица в спазме. Появляется ощущение, что если попытаюсь их расслабить, то они заболят еще сильнее, а улыбка с лица так и не сойдет.
– О, смотри! – неожиданно раздается задорный девичий голос. – Новички!
– Ого! – удивляется другой такой же. Только удивленный. – Они еще тренируются?
– Мы в первый день к этому времени уже руки не могли поднять, – третий восхищенный.
Небольшая группа девиц проходит в стороне от нас, направляясь к воротам в крепость. Вроде, чуть старше меня, но это не точно. Пот заливает глаза, и я вижу лишь размытые фигуры.
Одеты девушки во что-то кожаное с металлическими вставками. В руках копья и луки со стрелами. Некоторые из них тащат волокуши с каким-то мертвым зверем. Голоса очень приятные, а фигуры стройные.
Девчонки?!
Мне в вены будто впрыскивают адреналин. Глаза раскрываются шире. Плечи расправляются, а грудь раздувается во всю ширь. Следующий удар по Рурку наношу намного бодрее, чем прошлые. И стараюсь занять более мужественную и героическую позу.
Мы вообще крутые парни! Особенно я. Могу хоть весь день лупить палкой разных придурков!
Ва-а-ще не устаю! И ни капли мне не больно!
Такое же оживление замечаю и за орком. От него прилетает больнее, чем обычно. Двигается он шустрее. Тоже плечи расправил и грудь надул. А ноздри фыркают, как у коня. И старается этот конь клыкастый выглядеть радостней и счастливее…
Сейчас я тебя еще сильнее осчастливлю! Получай!
– Да, ну-у, не-е-ет! – раздается чуть не плачущий стон, со стороны ожидающих нас новобранцев. – Чего они опять?
Ему вторит не менее грустный и печальный:
– Я думал они уже попадают скоро…
– Может, пускай дубасят друг друга, а мы пойдем? Я сейчас с голоду помру!
– Гор сказал дожидаться этих двоих, значит ждем! – отвечает более строгий голос. Он скорее всего принадлежит кому-то из инструкторов.
Девушки, продолжая о чем-то переговариваться, пропадают из вида, скрываясь за воротами крепости.
После на меня по новой накатывает усталость. Двигаюсь медленнее. Рурк тоже. Правильно, красоваться больше не перед кем.
Но мы лупим и лупим друг друга.
Через какое-то время появляется Гор. Новобранцы выстраиваются и покидают тренировочное поле.
Слышу неуверенный вопрос Удора:
– А с этими что?
– Пусть продолжают, – бросает Гор.
– Может парням… – начинает возражать Ушк, но орк перебивает его.
– Не может. Я знаю, что делаю.
И все уходят. Мы с Рурком остаемся наедине. Я, орк и наши жердины…
Я лежу лицом вниз. Вдыхаю пыльный песок. Шевелиться трудно. Но…
Кое-как разгибаю ногу. Мысок ступни несильно бьет в голень Рурку.
Получай!
Кто нанес последний удар, тот победил.
Молодой орк валяется рядом. Получив от меня по голени, закряхтел. Замечаю, что его рука слегка приподнимается. Пошатываясь, чуть зависает в воздухе и шлепается мне по плечу.
– Не считается, – с трудом, сквозь пересохший рот, выговариваю ему.
– Почему? – сипло интересуется тот.