Павел Семенов – Игра со смертью 2 (страница 37)
Оказываюсь на стене. Здесь во всю кипит бой.
Сердце бешено колотит, подгоняя прыгнуть вперед. И убивать!
Замечаю в небе пикирующего паука.
Паука⁈
Воздушный тесак рассекает тварь пополам. А вон еще летит. Какого хрена⁈
Отвлекаюсь на попытавшегося меня порубить кликами драука. Быстро разбираюсь с ним. Скидываю со стены еще лезущих пауков воздушными таранами. Оглядываюсь по сторонам. Где?
— Макс! Я здесь! — раздаются голос Мэри.
Фу-ух!
Оказываюсь рядом с девушкой, перед этим сбив, кружащего над ней, белого орла и отрубив голову тесаком драуку, с которым Мэри фехтовала.
Меня сразу же сжимают в крепких объятьях. Но быстро отпускают. На стене новый противник. Не время для нежностей. Приходится переключиться на бой.
Правда, подмечаю, что девушка в прежней одежде. И практически целой. Это приводит к выводу, что она еще не умирала. А, значит, ее никто голой не видел. И это здорово!
В пяти шагах от Мэри находится Тор и удерживает над защитниками воздушный купол, защищая от стрел, и не забывая метнуть какое-нибудь заклинание в ответ. Парень постоянно прикладывается к маленьким бутылочкам. Несколько пустых валяются под его ногами. Похоже, жидкость в них восстанавливает ману. К Тору подбегает какой-то гоблин и вручает еще парочку бутылочек.
Вижу очередного пикирующего паука…
Надо будет Туру на это указать, когда придет в себя. Вон, даже пауки летают, чем ты хуже. Тоже, давай, летай. Вот, враги обосрутся, когда на них сверху будет пикировать здоровенная зубастая туша. Не съест, так раздавит. А потом останки съест.
Да, и свои же от этого представления охренеют.
Пикирует паук прямо на Серегу. Тот сражается неподалеку от меня. То машет молотом налево и направо, то метает. И все это в набедренной повязке. Вернее, шкуры небольшого зверя. Настоящий варвар. Или Тарзан, мать его!
За его спиной метает стрелы Вероника. Амазонка, блин! Обтянула свое голое тело светлой простыней или чем-то подобным. Главное не смотреть на четко проявляющуюся под тканью грудь. И соски.
Кстати, раз эта парочка дерется своим оружием, значит оно сохранилось. И его подобрали на месте смерти. То есть, на стене. А остальную одежду надевать не стали. Видимо, потому что некогда. Ан нет. Вероника успела нацепить браслеты, амулеты и кольца. Считай, голая, но в бижутерии.
Паука я сбиваю воздушным тараном, отправляя на штурмующих.
— Спасибо, Макс! Ты вернулся? — благодарит и спрашивает Серега.
— Рад помочь! — отвечаю ему, осматривая поле боя.
— Классный прикид! — комментирует мой вид Вероника. — Ты к нам надолго?
— Уже ухожу! — бросаю в ответ, так как вижу в толпе ненавистную светлоухую фигуру.
Помню выражение его рожи, когда он втыкал мне в лицо свой клинок. Вот, сука! И меня снова захлестывает гнев.
Светлоэльфийский князь, или кто он там, по имени Мелисайент, сражается во главе большого отряда с толпой мутантов. Эффективно, надо сказать, сражается. Правда, основные силы мутантов неспешно двигаются в сторону наших стен, уже по пути уничтожая ушастое племя и их питомцев. В их главе три крупные фигуры. Центральная — размером с тролля и даже чуть крупнее. И эта машина для убийства была когда-то человеком!
Твою же за ногу! Как такого убивать⁈
Две фигуры поменьше тоже когда-то были людьми. И если уступают мощью центральному, то не думаю, что намного.
Помню, как нашему поселению вывел стадо химерных выродков урод по имени Кастет. Просто чудом нам удалось его убить. С этими явно будет посложнее. Тут мутировавших людей сразу трое. И один из них точно сильнее Кастета. А толпа мутантов намного крупнее той.
Есть, конечно, сомнительный плюс. Это две ушастые армии. Темная и светлая. И часть мутантов, пришедших к нашим стенам, изрядно проредится, сражаясь с эльфами. А те тоже значительно сократятся в численности, что радует.
Но Мелисайент мой!
Этот урод на моих глазах снова применяет что-то убойное из магии света. Крупный химерный выродок мутанта прожигается лучом и осыпается пеплом.
Сука, урод!
Во мне снова зарождается рык. Еле себя сдерживаю.
— О, Макс! — слышу голос Яна. — Ты круто там отжигал! Повторение будет?
— А как же! — отвечаю ему и оборачиваюсь к Мэри.
Та будто понимает мои мысли.
— Со мной ничего не случится, — говорит она мне. — Будь там осторожней!
И подмигивает.
— Не боись, Макс! — подбадривает меня Ян. — Убережем мы ее. Да прольется свет с небес, да наполнит до краев силой десницы наши!
— Во имя света лучезарного! — ревет неподалеку еще один мужик в доспехах. — Во славу ратиться мы будем!
— К хренам славу! — доносится голос Беса. — Выжжем светом кишки уродам!
— Сука! Долбанные паладины и рыцари света! — сплевываю я. Мои руки снова покрываются слоем нанитов. Образуются когти и кастеты-шипы. — Урою!
Последнее произношу, непроизвольно добавляя, заграждающийся внутри, рык. Сам при этом смотрю на сражающегося Мелисайента.
Сначала урою его. Затем остальных.
— Ээ… — совершает пару шагов в сторону от меня Ян. — Не заводись ты так. Чего агришься? Понял. Пафоса нужно поменьше. Да?
Я ничего не отвечаю. Пора сеять смерть!
Лишь чувствую, как для пущего выражения эмоций из затылка проявляются желтые глаза Черного Амбы и смиряют паладина презрительным взглядом. Затем, теневой паучок вновь растекается у меня в груди и по рукам.
Прыгаю.
Со стены слышу радостный голос Князя смерти.
— Аха-ха! Съел, светлый! Макс за нас! За темных властелинов! Бойся!
Глава 19(1)
Макс стремительным шагом сокращает расстояние с Тором. Выхватывает у него пару склянок, восполняющих запас маны. Почти рычащим голосом оповещает: «Мне тоже пригодится».
Затем, его тело полностью, за исключением головы, покрывается темной, почти черной с переливами субстанцией, что до этого закрывала только определенные участки. В это же время Макс разворачивается и с коротким разбегом сигает со стены.
Еще в полете, находящиеся на пути паукообразные твари разрубаются на части. Приземляется лидер общины Дикий Писец прямо на тролля, подступающего к стенам. Кулаком пробивает ему череп.
Что-то невидимое с невообразимой скоростью носится по окружности вокруг парня, продырявливая, набегающих волной, тварей. Движения этого нечто можно определить только по кровавым росчеркам-дугам.
Странные отростки, выстреливающие из тела Макса, либо убивают, либо калечат, либо подтягивают к нему противников.
У болотного гоблина, что вознамерился угостить парня по затылку узким лезвием топорика, сначала ломается рука, затем шея.
А в парочку белых дикобразов-переростков устремляется мощный ослепляющий разряд молнии, что превращает игольчатых тварей, а следом и других противников, в дымящиеся трупы.
Затем, от Макса вновь в разные стороны разлетаются невидимые лезвия, разрубающие по десятку врагов. Парень издает дикий звериный рык и прыгает вперед, в самую гущу противников, разрывая кого-то на ходу голыми руками.
И все это под скандирующие крики со стены:
— Писец! Писец! Писец!
Глядя на Макса, превращающего противника в рубленые котлеты, Саня Стрекоза не выдерживает и бросает: