Павел Семенов – Без шансов (страница 41)

— Так это… Так это же… — в ответ тот заикается, не находя слов от переполнявших его чувств. — Это же легенда!

— Эти рога, что ли, легенда? — недоумевает паладин.

Друммгор, удерживая оленьи рога над головой и, потрясая ими, начинает пояснять.

— Это же был легендарный единорог!

— Это был олень! У единорогов всего один рог, большой, длинный и э… Короче, у девственниц всяких нужно спрашивать, — на последней фразе рыцарь света чешет затылок, а Яна немного краснеет.

— Олиень… — протягивает, смакуя это слово орк. — Какое благородное эльфийское имя. Под стать такому великому существу. А что насчет одного рога… Не знаю, как его используют девственницы, но это у обычных единорогов рог один. У легендарного же…

Орк мечтательно задумывается, затем продолжает рассказ.

— Есть очень древняя легенда, что на родной планете светлых эльфов, еще на заре их существования, жили когда-то благородные создания, принадлежавшие к разновидности единорогов. Они очень и очень давно вымерли. С этими существами связывают самые невероятные и загадочные события в истории светлоликих. Только верховный король эльфов мог себе позволить сидеть верхом на этом чудо-создании. И называли его — Единорог Двурогий Ветвистый.

— Тьфу! — сплевывает Ян. — К хренам такое название! Называй — олень!

— О-ли-ень… — произносит Друммгор нараспев. — Можно я эти рога себе возьму?! Можно, можно? Вот эльфы обзавидуются, когда увидят их у меня!

— Обзавидуются рогам? — уточняет паладин.

— Еще как! — аж подпрыгивает от нетерпения встречи со своими бывшими владельцами орк. — У них уши оттопырятся, а глаза они будут пучить так, будто стараются побыстрей завершить свои дела в отхожем месте!

— А, ну, ради такого зрелища, конечно, забирай! — усмехается Ян. — Надеюсь доведется посмотреть, как они глазки пучить будут.

И тут, непомерно счастливое лицо Друммгора начинает мрачнеть. Со стороны это выглядит так, словно у радующегося ребенка, получившего, наконец, самую желанную в мире игрушку, эту самую игрушку отбирают.

— Че не так-то? — спрашивает орка рыцарь света. — Слишком благородные рога для тебя? Не по чину шапка?

— Нет… — грустно отвечает Друммгор. — Система не дает их надеть. Пишет, что это экипировка для питомца.

— Да? — заинтересованно спрашивает Князь смерти. Затем он подбегает к печальному орку, и вырывает из его рук легендарный атрибут благородства. — Ну-ка, давай сюда! Макс, Туру они будут маловаты. Да и свои у него вырастут потом. Смерть Машине нужнее. Ого! Плюс к силе, к скорости, и дает способность «Разгон». Круть!

Друммгор с вытянутыми руками, из которых вырвали предмет, просительно произносит.

— Ну, может, поносить дадите, когда встретим эльфов? Путь, Система бонусы не дает, но нацепить как-нибудь смогу.

— Без проблем! — отвечает ему некромант, увлекшийся примастыриванием рогов к костяному уродцу.

В это время, мы с паладином начинаем разделывать тушу оленя. Половину сразу оттаскиваю лежащему Туру.

Мои руки в крови. Обычной такой, красной. Наверное, такую и глотать будет приятней, чем кровь мутанта, что уже приходилось делать мне не раз. От осознания этого в голове проскальзывает какая-то мысль. Она почти безвозвратно сбегает, но я ее ловлю за самый краешек, и пытаюсь подтянуть ближе для рассмотрения. Это действо поддается с трудом.

Кровь… Так… Кровь… Вот!

Тур жрал плоть измененного медведя и пил его кровь. Его организм оказался не подготовлен к эволюционным структурам высокого ранга. Вот ему и поплохело. Но мне то тоже пришлось хлебнуть той противной кровушки, и немало. И я себя чувствую прекрасно. Минусом послужило лишь увеличившийся процент мутации.

Интересно, это из-за разницы в наших уровнях? А, может, организм человека более приспособлен к такого рода изменениям? Тем более, мое тело было заражено мутацией от химерного выродка в уже предэволюционном состоянии. Я тогда еле выжил. Тур, как раз, меня и отпаивал его же кровью. И сам ее употреблял, и ничего, даже подрос немного. Видать ранг у структур был не на столько высок.

Еще, в тот памятный бой с химерным выродком волка, в мой организм попала кровь не только противника, но и моего питомца. Так сказать породнились. И даже не понятно, от кого во мне мутации больше.

В голову приходит выражение «кровное братание».

Хм… Для обряда, необходимо, чтобы и моя кровь попала в его организм. Так мне подсказывает непонятно как работающая память.

А что это даст?

По идее, ничего плохого. Возможно даже будет польза. Вдруг в моей крови есть то, что уже справилось с нехорошими структурами, и сможет помочь питомцу. Хуже вряд ли станет.

Нужно попробовать.

— Тур, сейчас проведем эксперимент, и станем братьями.

— Уррр?!

— Я знаю, что мы и так братья. Будем еще братее, э-э, братушнее, или, тьфу! Ну ты понял. Короче, самыми наикрутейшими братанами. Готов?

— Урр.

— Открывай свою пасть.

Не жалея своего тела, регенерация все исправит, делаю кончиком клинка длинный разрез на своей руке, от ладони до локтя.

— Ээ! Макс?! Понимаю, что у тебя жизнь не удалась. Но зачем так опускаться при свидетелях? — хохмит лысый придурок, увидев, чем я занимаюсь. — Отойди за кустики, и там вскрывайся!

Остальные просто пялятся, пытаясь понять, для чего мне понадобилось так делать. В мое самоубийство никто не верит.

С моей руки течет обильная темная струйка прямо в открытую пасть питомца.

Глава 26.2

Как только регенерация останавливает кровотечение, рассекаю руку повторно. И таким образом поступаю еще пару раз. В какой-то момент начинает кружиться голова, и я прекращаю эксперимент.

— Если ты хотел сделать питомца вампиром, то у тебя ничего не вышло, — подкалывает меня Ян.

В очередной раз не реагирую на подначку. А зачем? Мне это ничего не даст. Даже морального удовлетворения, ибо сейчас я увлечен иным занятием.

Глядя на довольную морду Тура, лезу в интерфейс. Что там у нас?

Процесс усвоения эволюционных структур и их адаптация.

Прогресс — 0,897 %.

Кровная связь.

Процесс установки — 0,897 %.

Вот. Другое дело. Не борьба, как раньше, а процесс усвоения и адаптации. И как бонус — кровная связь. Надеюсь это то, о чем я подозреваю. Жаль, она установилась не сразу, и ее установка завязана на прогресс усвоения эволюционных структур.

— Ну, как? — интересуется Яна.

На остальных лицах нашей шайки отражается тот же вопрос.

— Лучше, — отвечаю ей. — Идет на поправку. Выглядит уже бодрее. Да, Тур?

— Уррр! — бойко отвечает питомец.

Затем он бодренько поднимается на свои четыре лапы. Обозревает окружающую обстановку. Резко стартует по направлению к только для него понятной цели. Быстро пробежав недлинный отрезок пути и пропетляв меж деревьев, никого не поймав, не спеша возвращается ко мне. С видом уставшего путника ложиться на траву отдохнуть.

— Не надолго твоей кровушки хватило, — подмечает Ян. — Надо бы добавить.

Смотрю прогресс усвоения. Он составляет 0,899 %. Мда…

— Лечение займет довольно длительный срок, — отвечаю ему. — А кровь ему больше не нужна. Моя не нужна. А от твоей Тур не откажется. Ты же, Ян, как настоящий товарищ не откажешь боевому соратнику в малости.

— Э-эй! Прекращай! Я жадный до своей крови, — отшатывается паладин, когда мой пет заинтересовано начинает смотреть в его сторону и принюхиваться. — Давай собираться уже. Нам давно пора в путь. Засиделись.

— Да! Пойдем, наваляем коротышкам! — поддерживает его Князь смерти.

— До них еще нужно добраться, — замечает Профессор. — И где их поселение мы не знаем.

— По следам выйдем, — сообщаю всем я. — Они знатную тропинку натоптали к засаде, где выкопали яму. Только к самой ловушке не пойдем. Срежем угол, и выйдем сразу на тропу. У меня имеется представление, куда надо держать путь.

— А я помогу! — обращает на себя внимание Друммгор. — Я же следопыт. В миг вычислю дорогу по следам.

Выбранное мной направление, оказывается верным. Уже через полчаса мы натыкаемся на полосу вытоптанной травы. Друммгор уверяет, что даже различает отпечатки маленьких стоп.

Двигаемся мы не очень быстро. Тур мало того, что не везде пролазит, и ему приходится обходить некоторые участки, так он еще передвигается довольно медленно. Недуг не позволяет шустрей шевелить лапами.