Павел Селуков – Отъявленные благодетели (страница 41)

Свин снял косуху и бросил Халку. Я забрал, примерил. Неплохо так, как доспехи.

Я: Спасибо. Ты в курсе, что ты… ебнутый?

Халк: Да в курсе. Люблю ее, чё тут…

Я хлопнул Халка по плечу и оседлал байк. Тут из бара выбежала Люба, Халк ее тормознул. Я быстро напялил шлем и дал по газам. Что это, думаю, такое было? А с другой стороны – похер. Может, Бог так работает – через идиотические грани любви.

Если вы думаете, что Фаня стырил машину, то вы думаете, как я, и думаете неправильно. Он не обломался доехать до Ростова, купил там за косарь временную прописку, арендовал по левому паспорту белую «вольво», и они с Саврасом, как порядочные люди, двинули на юг. Мне таким способом замутить машину Фаня не мог. Мы не должны были друг о друге ничего знать, потому что если Фаня с Саврасом попадутся, то обо мне им сказать будет нечего. А если попадусь я, то, как меня не пытай, я про них тоже реально ничего не знаю. Мы разошлись по принципу диверсионных групп: если сгинет одна, может, дойдет другая. Вообще, ехать на «вольвочке»… Блин. Написал «вольвочка» и сразу подумал о вульвочке. Засела шалава эта из кемпинга… Женщин, кстати, я специально никогда не ищу, я с ними сталкиваюсь по прихоти судьбы. А кто я такой, чтобы отказывать судьбе в прихотях? В конце концов, из этой жизни никто не выберется живым. Рождаемся одинокими, умираем одинокими, почему бы в промежутке друг об друга не согреться? Трением ведь не только физический огонь можно добыть, но и внутренний. Не знаю. Может, это со мной из-за того, что я в армии долго голодал. Если человека голодом травмировать, он потом может всю жизнь буханку под подушкой держать на всякий случай. А я на всякий случай со всеми сплю, никогда ведь не знаешь… Еду прямо сейчас на байке, а в паху двусмысленность, рокершу потому что недопознал. Нет, вы не подумайте, я люблю Ангела, стал бы я иначе… Но я люблю Ангела в частности, а женщин люблю – вообще. Хорошо бы научиться жить сейчас, а не вчера или завтра. Потому что я то вчера живу, то завтра, то сейчас – и от этого меня раздирает иногда, будто я к лебедю, раку и щуке привязан, а секс помогает мне от этих пут освободиться, вернуться в сейчас, сосредоточиться на нем. Байк я, конечно, зря взял. На таком «коне» можно и без «Некрономикона» зажмуриться. Я его из-за шлема взял, щас камер везде понатыкали, в момент по лицу распознают. А в шлеме можно и в магаз зайти. Нет, понятно, что как придурок выглядишь, но быть придурком у нас не преступление, а всего лишь наказание, а я с детства наказан, поэтому не страшно. Чтоб вы понимали, от Ростова до Адлера пятьсот шестьдесят семь километров, то есть около десяти часов ходу, это если не гнать, а если гнать, то и за восемь можно уложиться.

Фаня с Саврасом сначала молча ехали, Фаня так бы и ехал, но Саврас ближе к Адлеру проснулся, а вне сна он молчать не умеет. Саврас – человек действия, а когда действовать нечего, он его болтовней заменяет нечаянно. У Савраса всё нечаянно, он как бы такое человеческое животное в хорошем смысле. Он не головой живет или там сердцем, а инстинктами, хтонью какой-то невероятной. Саврас может человека ограбить, а человек все равно с ним дружить будет. Потому что Саврас его от души ограбил, а не от корысти. Фаня, наоборот, старичок такой рассудительный, но, если ему вожжа под хвост попадает, страшнее человека не найти. Он там думает себе что-нибудь внутри, а ты поперек этого думанья вылез и сразу огреб. При этом ты знать не знаешь, что он там внутри думает, он, может, думает типа задолбали уже в интернетах писать вместо «вместо» – «заместо», а потом думает, что от такой вот безграмотности, от незнания собственного языка, от этих «вобщем» страна плохо и живет. А тут ты подходишь и все эти «вобщем» и «заместо» своим ртом прямо в лицо ему говоришь. Как такое стерпеть? А еще у Фани сосед был, который целый месяц перфоратором стены сверлил. Фаня тогда внутренне уверился в том, что сосед не человек, а термит, иначе зачем ему столько дырок? Короче, Фаня купил колонию термитов, вскрыл соседу дверь, когда тот где-то шлялся, и выпустил насекомых ему в квартиру. Чтоб, видимо, сосед не страдал от одиночества.

Саврас шары разлепил, поозирался, посидел-посидел, и понеслось.

Саврас: Думаешь, Олег доедет? Мне кажется, доедет. И мы доедем. Или не доедем? Как думаешь?

Фаня: Никак не думаю.

Помолчали. Фаня – от упадка, Саврас – с надеждой.

Саврас: Вот еще – как мы Ангела найдем?

Фаня: Не знаю.

Саврас: А если б знал, как бы нашел?

Фаня: Пришел бы к ней, да и всё.

Саврас: Куда?

Фаня: Туда, где она была бы.

Саврас: А где она была бы?

Фаня: В «Дикой гавани».

Саврас: Вот! Значит, она в «Дикой гавани»!

Фаня: Мы едем в «Дикую гавань», поэтому я ее и назвал. Андрюха, не начинай!

Саврас: А кто начинает, Федь? Скучно просто.

Фаня чуток задохнулся и перестал обращать внимание на дорогу.

Фаня: Скучно? Скучно?!

Саврас: Чё ты орешь? Смотри, пейзаж какой монотонный. Поджечь его хочется, чтобы разнообразить. А тебе чего хочется?

Фаня: Тишины.

Саврас: Смешной ты. Где ее в наше время возьмешь? Пиликает, стучит все, звуки-хуюки.

Фаня включил радио, чтобы сбить Савраса с философской стези. Фаня не любил эту Саврасову ипостась. Но только Фаня убрал руку, Саврас, конечно, радио выключил.

Саврас: Не уходи от ответа.

Фаня: А был вопрос?

Саврас: Чего тебе хочется?

Фаня сдался, потому что был умным человеком, а умные люди умеют признавать поражения.

Фаня: Смотря в какой плоскости.

Саврас: Да в любой.

Фаня: Чтобы мы все выжили.

Саврас: Боишься смерти?

Фаня: Нет.

Саврас: Почему?

Фаня: Ты всех помнишь, кого убил?

Саврас задумался. Он, когда задумывается, на какающего бультерьера похож.

Саврас: Всех.

Фаня: По лицам?

Саврас: Не, ты чё, лиц не помню. Цифры.

Фаня: А я помню.

Саврас: Всех, что ли?

Фаня: Всех до единого.

Саврас: И в балаклавах которые? Их дохуя было, которые в балаклавах.

Фаня: Ну, глаза.

Саврас: А которых со спины? Или ты затылки помнишь?

Фаня ударил руками по рулю.

Фаня: Ты специально, Андрюха?

Саврас: Чё специально?

Фаня: Ничё! Я своим травмирующим опытом делюсь, а ты докопался!

Саврас: Ничё я не докопался! Я уточнял. И нет у тебя никакого травмирующего опыта, ты сам – травмирующий опыт.

Фаня: Давай молча ехать.

Саврас: Не обижайся. Помнишь ты жмуриков, дальше что?

Фаня смерил Савраса испытующим взглядом, а Саврас состряпал такое лицо, которому любая мать доверила бы свою семнадцатилетнюю дочь с грудью третьего размера.

Фаня: Короче, вспоминал я их тут недавно…

Саврас: Где?

Фаня: В машине.

Саврас: В этой?

Фаня: В предыдущей.

Саврас: Это когда?

Фаня: В кемпинге, ночью.

Саврас: А мы где были?

Фаня: Ты задолбал меня.