Павел Рубцов – Алиби. Искусство обмана (страница 5)
– А ты вообще в курсе, что у них за класс, дружные они там или… я просто как-то об этом ни разу…
– Нормальный вроде, но… Ты только не злись.
– А чего я должен злиться?
– Ну… Твой сын лох.
– Что?
– Только давай без этого, я не обидеть хочу, я от души говорю, надо знать.
– И что, мой лох твоего героя положил?
– От этого и тошно. Кто тогда мой теперь, если…
– Кто тебе это сказал про Сашку?
Бондарь ответил уклончиво:
– Ну я образно, не то чтобы прямо лох, но он такой сам по себе, учится хорошо, скрытный, тихий. Его ж и раньше доставали, но он молчал всегда, это я знаю – слушал разговоры Стаса по телефону, угорали все время с него. Почему он сейчас ответил? А наказал правильно.
После недолгой паузы Бондарь заявил, поднимаясь со скамьи:
– Драться хочу.
– Тебе пить нельзя, – сказал Решетников, видя, что Бондаря совсем развезло.
– Давай сейчас возьмем еще, и хватит. Чтобы наверняка, во всем надо доходить до конца, до сути.
– Нет, хватит уже. Хорош. По домам.
Бондарь, угрожающе насупившись, начал подступать к Решетникову:
– Слушай, может, с тобой подеремся?
– Не стоит.
– Почему? Реванш, отцы за детей. Давай.
Неожиданно Бондарь занес кулак, Решетников едва успел увернуться, говоря:
– Ну хватит, хватит.
– Да че ты, никаких заявлений. Разберемся и забудем.
Решетников начал отступать спиной, снова уворачиваясь от удара.
– Угомонись, Олег Владимирович.
Но Бондарь разошелся не на шутку и еще раз попытался нанести удар. Воспользовавшись тем, что Бондарь едва стоит на ногах, Решетников ударил в ответ и закрепил успех, заехав пошатнувшемуся Бондарю в челюсть. Тот упал навзничь и замер, бормоча:
– Вот это позор… твою мать…
Решетников подошел к поверженному и протянул руку, которую Бондарь принял.
«Пожалуй, инцидент можно считать исчерпанным», – подумал Решетников по дороге к своему джипу.
Вернувшись домой, Петр первым делом осмотрел себя в зеркало. Все-таки Бондарь его задел – на скуле виднелось небольшое покраснение. Решетников подошел к комнате сына и постучался.
– Я ел, – послышался Сашин голос.
Решетников вошел в комнату, прошел к кровати, сел. Саша сидел за ноутбуком, на столе лежал открытый английский словарь с дефинициями.
– Я поел, – повторил сын, не отрываясь от монитора.
– Вы с ним что, девочку не поделили? – начал Решетников. – Ну теперь уже поделили. Она с тобой? Или пока вы дрались, пришел третий и увел?
– Ты пьяный, что ли? – Саша обернулся и внимательно посмотрел на отца.
– Встречался с отцом Стаса, говорили про случившееся. За что ты его?
– А Стас что сказал?
– Он тоже молчит, – ответил Решетников.
– Ну вот и я говорить не буду.
– Ты ему сотрясение устроил. Надо понимать, конфликт улажен или…
Саша досадливо нахмурился:
– Пап, хватит. Хорошо, когда ты трезвый, всем довольный.
– Мы должны поговорить.
– Слушай, давай я скажу маме, что мы поговорили, и ты успокоишься.
– Я хочу поговорить, потому что я хочу поговорить.
– Ты устал, тебе хочется спать, мне хочется побыть одному, давай разойдемся.
– Есть ощущение, что у нас нет с тобой взаимопонимания, – меланхолическим тоном проговорил Решетников.
– Слушай, но ведь все хорошо, мы приветливы, дружны. Чего ты копаться начал? Я тебе не расскажу ничего, потому что есть вещи, о которых не надо рассказывать. Личные. Это нормально.
– От родителей, особенно от отца, ничего нельзя скрывать.
– Слушай, отец, у тебя есть секреты?
– Нет! – Решетников даже головой покачал для убедительности.
– Врешь. Ты мне врешь. А я чего должен отвечать тебе правду? Пап, давай я буду заниматься.
Саша отвернулся к монитору. Видя, что сына не удается пронять, Решетников выдержал паузу и заявил:
– У меня есть другая женщина.
Саша, мгновенно забыв о своем занятии, резко повернулся к отцу.
– Что?!
Решетников вдохновенно продолжал:
– Мы с ней давно знакомы, но вот сейчас отношения… роман, короче. Мама пока ничего не знает, потому что… ну… может, и не надо говорить, на две семьи пожить, ты вон уже взрослый какой, папа тебе только мешает… ну вот я сказал тебе правду, теперь ты давай.
Саша внимательно смотрел на отца, пытаясь понять, лжет он или нет.
– Ну что ты врешь, а?
– Это правда.
– Нет! Женщину какую-то придумал, что за цирк?
– А как тебя разговорить?
– Никак. Может, раньше надо было начинать говорить, я бы привык, а может, я просто такой, что никак. Все нормально. Честно. Я не наркоман, у меня все нормально. Давай ты протрезвеешь…
Решетников грустно хмыкнул, встал и, слегка покачиваясь, вышел из комнаты.