Павел Пуничев – Клан Дятлов 9 (страница 4)
— Их? Кого их?
— Магов, — Абрам Моисеич помолчал, а затем повторил, — магов. Они стояли по всему острову, направив вверх жезлы. С тех срывались потоки фиолетового пламени, втекающего в купол, вплетающегося с его плетениями… А затем он просто пропал в океанской пучине. Не помню, как оказался на верху, вся поверхность моря была завалена обломками кораблей, уцелело не больше четверти из них. Я цеплялся за один из обломков, пока меня не втащили на борт.
Абрам Моисеич сокрушенно покачал головой.
— Мы получили самое сокрушительное поражение за все эти годы, мы так и не уничтожили проклятых магов, но все же это была победа. К моему новому взрослому имени Абордажных Дел Мастер, добавили незаслуженное Еванделии Уничтожитель, но я не смог принять его, сократив имя до Абрам Моисеича. Затем мы заложили город на побережье, но я не смог сидеть на одном месте, память о отце, сгинувшем в пучине вместе с извергами-магами, не давала мне покоя, заставляя искать способ добраться до них. В одном из походов я услышал о разрушенном городе полу-людей — полумеханизмов. По слухам, способных на любые чудеса, поселение которых находились под новой столицей эльфов и направился туда. Не скажу, что тот поход получился удачным, ибо там в этих подземельях я и погиб. Мое дело оказалось не выполненным: и душа моя, не помнящая себя, не ведущая ради чего она осталась на этом круге перерождения, металась по миру, пока мой далекий потомок не отдал вас на мое попечение, после чего я понемногу и стал вспоминать свое прошлое. Теперь я помню почти все, мне осталось только выполнить то, что должно быть выполнено. После чего меня, наконец, ждет покой, — связной ласково потрепал плешивую голову улегшегося рядом с ним призрачного медведя, — ведь благодаря Пахану, мои останки были найдены и захоронены по всем правилам, что дало успокоение моей истерзанной душе.
— Кхм, кхэм… — я закашлялся, поперхнувшись остатками бутерброда, — что-то мы засиделись, — засуетился я, пытаясь переключить внимание сокланов от последних слов Абрам Моисеича, — а нам ведь воевать давно пора. Боль, смерть, боевые шрамы через всю грудь, что может быть прекраснее? Вперед мои боевые друзья, темное нутро нашей боевой лоханки ждет нас!
Я с тоской посмотрел на дверь каюты, где на шёлковых простынях меня ждала принцесса, и сделал заранее обреченную на провал попытку:
… - только вот зайду на секундочку к себе, я там утюг, включённый на столе, оставил…
Естественно, в меня тут же вцепились две руки закованные в латные перчатки и ненавязчиво подтолкнули к люку.
— Ладно, ладно, — приподнимаясь с палубы, обреченно пробормотал я, — ура, вперед на встречу приключениям…
Глава 3
Мне очень хотелось выбрать «Нет», но, после того как я сам всех позвал за собой, это было бы слегка странно, пришлось поступить предсказуемо…
— Пахан, твою мать, не пытайся смотаться, я же говорил, что пока все не выберут положительный ответ нас внутрь не пустят.
Я перестал отчаянно тыкать в кнопку «Нет» и теперь, уже окончательно смирившись, нажал на «Да».
Ничего себе! Я попытался все отыграть назад, но было уже поздно, люк за нашими спинами захлопнулся и мир погрузился в темноту.
— Твою ж мать, — в полной темноте мой голос звучал необычно глухо, — поперлись, называется в данж, мы даже бафы на себя не наложили, считай в полтора раза слабее стали, чем могли бы быть.
— Нету баферов, — так же глухо ответил мне Калян, — пропали почти сразу после отплытия. МарьИвановна надеется, что их акулы сожрали, но я думаю, что ныкаются они где-то. Во время похода они столько всякой всячины понабрали, что теперь месяц могут из грез своих не выходить.
— МарьИвановна? — Удивился я.
— А что? — Из темноты донесся ее недовольны голос, — я их откармливала как могла, тощие ведь как два глиста, а они у меня все специи с кухни умыкнули. Мне готовить не с чем…
— Понятно…
Тут она права, баферы наши даже по сравнению с тощим магом отличались весьма скудным телосложением, хотя для МарьИвановны, кто не имеет идеальную форму шара все тощие…
— Ну и? — Постояв еще с минуту, возмутился я, — и сколько мы еще в полной темноте здесь будем торчать?
— Свет не работает, — оповестил меня Пофиг, — я как только не пробовал, ничего не получается, а швыряться файерболами на деревянном корабле, это не самая мудрая идея…
Я кивнул на эти слова, но осознав, что меня никто не видит, подтвердил его слова вслух, затем вытащил из ножен глефу и пару раз взмахнул ей в воздухе. Тот наполнился медленно гаснущими искрами, слегка осветившими окружающее пространство. Этого хватило понять, что мы стоим на довольно широкой лестнице, после чего искры погасли и опять вернулась полная тьма. Но, видимо, мой фокус с глефой разбудил сокланов, послышалось шебуршание, и на свет один за другим стали появляться светящиеся предметы: тускло светящийся шарик, горсть фосфоресцирующей соли, наполненная искрящимися искорками вязкая жидкость, разлитая в пару хрустальных пузырьков, кусок кристалла, испускающего пульсирующие световые волны. Соль и жидкость из пузырьков отправились на пол, высвечивая спускающиеся в темноту ступени. Пара светящихся луж, стекая по ступеням все ниже, осветили и кусок палубы у лестницы, и плоский круглый камень у ее основания. И тут же на миникарте замигал знакомый голубой огонек.
Хм, камень воскрешения, это хорошо с одной стороны, а с другой стороны, весь опыт игры подсказывал, что камень возрождения около входа в данж означает, что умирать нам тут придется часто. Часто и болезненно… Впрочем, лишняя точка возрождения никогда не бывает лишней, так что… Я сделал шаг вниз и тут же из ступени высунулась рука, схватила меня за голень и резко дернула ее вперед: чуть не сев на шпагат, я грохнулся на лестницу и покатился пересчитывая ребрами ступени, в конце до звона в ушах и фееричных искр перед глазами приложившись головой о камень.
— Ага, — с трудом пробормотал я, — вот только выдерну одну корявую ручку, торчащую из ступенек и тут же привяжусь.
Соображал я плохо, к счастью, игра приняла мое «Ага» как утвердительный ответ на свой вопрос и, как показали следующие события, это было лучшее, что в следующие пару минут со мной произошло. Когда я сумел разогнать солнечных зайчиков у себя перед глазами и поднять их на лестницу, первое, что я увидел это были уже начавшие таять трупы Альдии и МарьИвановны. Наши танки и рога встали в круг, защищая отчаянно вертящего головой мага. В паре мест на лестнице светлели коркой льда места, куда он зарядил своей магией, вот только никаких превратившихся в глыбы льда противников видно не было: то ли маг промазал, то ли на врагов заморозка не произвела никакого впечатления. Зато на нашу команду враг впечатление произвести смог. Он показал, как надо правильно крутить башкой: две руки метнулись сверху откуда-то с невидимого потолка и повернули и так крутящуюся словно на шарнирах голову мага на триста шестьдесят градусов и резко вздернули трепыхающееся тело вверх. Добрыня схватил его за пояс своими лапищами, не пуская его, и в итоге у него в руках осталось обезглавленное тело, обильно разбрызгивающее кровь из порванной шеи.
Темнота наполнилась воплями и матерными ругательствами, и вскоре они усилились, ибо тело мага еще не перестало дергаться в предсмертных конвульсиях, как позади Добрыни прямо из пола выросла человекообразная фигура и со скоростью в двадцать ударов в секунду начала обрабатывать почки огра своими кулаками. Я не видел на них ни перчаток, ни каких-либо кастетов, но металл кирасы Добрыни от этих тычков начал сминаться будто от удара механического пресса, вминаясь внутрь его тела. Мигнула тень, и на спине темной фигуры повис Олдриг, вскрывая его горло парой отравленных кинжалов. Фигура, как и кусок лестницы под ее ногами, пошли темно-бурыми волнами и над ней появились знакомые надписи:
Я, мчась вверх по лестнице, только успел удивиться странному названию существа, как оно пропало, просто всосавшись обратно в лестницу. Или мне просто показалось? Вокруг темно, видимость почти нулевая, но, в любом случае оно исчезло, а, нет, не показалось, оно действительно появляется прямо из пола. На этот раз существо вылезло только по грудь: не успевший отскочить в сторону рога получил сокрушительный удар в колено, которое с противным хрустом согнулось в другую сторону. Трюм огласил вопль боли, тут же перешедший в надсадный хрип, когда рука существа пробила роге грудную клетку, выйдя из спины. На голову самого существа тут же опустилась кувалда завалившегося на колени огра, и я победно вскрикнул, но как показали дальнейшие события, моя радость была совершенно беспочвенна: голова существа хрустнула, нырнула к самому полу, но уже через миг все тело вновь бесследно втянулось в пол, оставив только лишь отпечаток надписи на роговице моих глаз: