Павел Пуничев – Клан Дятлов 8 (страница 9)
Правильно поняв мои последние слова, Альдия махнула головой и щелкнула пальцами и мне в лицо плеснуло какой-то жижей.
— Что за нах? — Я выплюнул травяную каппу и провел по лицу, стирая с нее алую кровь, — это что такое?
— Пишут, какое-то кровавое жертвоприношение духу войны, только откуда оно у меня взялось? Давай-ка еще раз.
В этот раз закрыть глаза я не успел, их напрочь залило материализовавшейся кровью.
— Еще разок…
Сквозь кровавую муть я увидел неяркую вспышку света, а затем мою грудь обожгло такой болью, что я невольно завопил.
Кусок льда приложенный к обожжённой груди немного помог, но прошло минут пять, прежде чем я что-то стал видеть и соображать. За это время я услышал еще три вопля.
— Они все разные, у Пахана дракон, у Майора крест, у Добрыни на наковальню ожег похож…
Я удивленно протер глаза и уставился на свою грудь. Ожидаемого дятла там не было, зато, как и сказал Пофиг, там красовался дракон. Хм, интересно… изображение другое и открыло оно сразу три характеристики.
Кривоватая формулировка, но вполне понятная, удача, она и есть удача.
Чего-й? Не понятно, и ответ на этот вопрос только один — «Того-й!» Ну и ладно, что бы это не было, лишь бы работало.
Здесь вообще без комментариев, похоже эти понятия прописывали какие-то внештатные гастарбайтеры из Чукотки или из бывших США. Ну да и ладно, по ходу дела разберемся…
Пока я втыкал в непонятные описания, рядом со мной раздалось еще три вопля — наши боевые дамы не отставали от мужиков, получив по своему клейму, с изображением бабочки и стрелы.
Надеюсь, когда мы отсюда выберемся, они исчезнут, а то на стройных женских телах они выглядят не слишком эстетично.
Как только у всех закончились познания в литературно-матерном языке, я провел перекличку и оказалось, что кроме меня у всех открылось по одной характеристике у была удача и по одному меткости, энергопотока, силы духа и сопротивления. Учитывая это, почти единогласно, при одном воздержавшемся, было решено отправить меня вперед, в то время как остальные первое время будут двигаться от меня на приличном расстоянии, во избежание вполне возможных гвиздюлей.
Пофиг, пустив пару ледяных волн, наконец, зажег свет и пустил огонек вслед за мной, а сам отстал на максимально возможное при этом расстояние, потопав следом. В отличие от огонька, который работал через раз как надо, из остальных оставшихся у него магий, ни одна не работала запланировано, например, выдавая вместо ледяной стрелы, или легкий снегопад или безобидный хлопок воздуха, а вместо огненной стрелы — каменную кожу на запястьях рук или висящий в воздухе полупрозрачный компас, поэтому большого толка от него не было, хотя ледяной порыв в крайнем случае нам бы мог помочь.
Идти решили вдоль уходящей в темноту стены, чтобы избежать нападения хотя бы с одной стороны. Я медленно топал по неровному земляному полу, до рези в глазах всматриваясь в эту самую тьму, когда сзади раздался предупредительный вскрик. Я тут же встал в боксерскую стойку, прижавшись спиной к стене, намереваясь кулаками встретить любую опасность, но она пришла оттуда, откуда не ждали: сначала мне на ноги посыпалась земля, а затем по почкам врезала твердая костяная рука.
Я отлетел от стены, перекатился по полу, поворачиваясь лицом к опасности. Опасность выглядела неказисто и неуклюже. Это был наполовину вылезший из обвалившейся стены скелет, то ли гоблина, то ли просто сильно усохшего уродца. Высотой мне по грудь, с остатками засохшей плоти и гнилой одежды на изъеденных временем костях. В руке скелет держал кинжал, которым сейчас и выковыривал свои ноги из стены. Тот был на столько ржавым, что при его виде еще день назад я бы просто посмеялся, однако теперь представив, как он елозит по моей ничем не защищенной драгоценной шкуре, желания улыбаться он у меня не вызвал. Поэтому, пока он был слегка занят, я прыгнул вперед, классическим боковым ударом врезав скелету по отвисшей беззубой челюсти.
Рука моя, будто отраженная воздушным коконом пролетела мимо цели, нисколько не навредив выбирающейся из земляного плена полумумии. Не смотря на прохладу, лоб мой немедленно пошел испариной, и я со всей возможной скоростью заколотил по костистой фигуре.
Скелет отвлекся от своих дел, недовольно заурчал и полоснул меня кинжалом по груди. Ржавая хреновина от удара погнулась, но все равно оставила очень неприятную царапину на моей шкуре. Это меня слегка расстроило и я, понимая всю бесполезность попыток атаковать, все же не сдержался и ударом ноги в грудь впечатал его обратно в земляную нишу, из которой он так и не вылез.
От ответного удара я отлетел назад, но на мое резко улучшившееся настроение это никак не повлияло. Я могу наносить по нему урон и это главное.
Спустя пятьдесят ударов я уже был не так в этом уверен: на сорок моих бесполезных ударов, противник ответил десятком чувствительных тычков мне по ребрам. Хорошо хоть кинжал на втором ударе окончательно сломался, и мы бились на кулаках. Но с той серией ударов с нулевым процентом попаданий, что началась после первой и единственной моей удачной атаки, я долго не продержусь. Пожалуй, пора проводить тактическое отступление под прикрытие широкоплечих и мощных сокланов, которые почему-то отступают от нас с такой же скоростью, с какой я пытаюсь добраться до них, пятясь задом от разбушевавшегося скелетона.
— Все, у кого есть удача, бегом ко мне! — Наконец не выдержал я этого издевательства, — надо его повалить на землю, а то, когда ему есть куда уворачиваться, удачные удары по нему не проходят.
— Чего?
— Чего, чего! Валите его, говорю!
Мимо меня пронеслась туша Добрыни, которая в великолепном прыжке приземлилась пузом на хрупкую фигуру скелета. Я был готов услышать хруст ломающихся костей, но Добрыня, подпрыгнув будто на батуте, отлетел в сторону и грохнулся на землю ошеломленно хлопая глазами.
— Что за..?
Олдриг, зайдя сзади нанес по спине скелета комбо из десятка быстрых ударов, с моей стороны выглядевших как танец укуренного наркомана под электрошоком, ибо кулаки его летели куда угодно, только не в потрепанное загробной жизнью тело мертвяка.
Однако следующий боец смог нас удивить: хрупкая МарьИвановна, подскочив к противнику, так вдарила скелету голой пяткой в колено, что оно хрустнуло, выгибаясь назад, а затем ее ребро ладони врезало того по шее навсегда заклинивая его голову в положении лежа на плече.
— Это как? — Удивился я, нанося очередной пяток бесполезных ударов.
— Вы, что, не видите? У него явно отмечены слабые места — правое колено и шея.
— Ни хрена мы не видим, он весь одинаково уродливый со всех сторон.
— Видимо, это моя поварская умелка, для разделки туш животных, я всегда вижу, где легче всего будет это сделать.
Я, не обращая внимания на болезненный удар в живот, подскочил к скелету, ударом ноги выворачивая колено скелета до состояния ноги кузнечика.
Подскочивший сзади Олдриг припал на одно колено, и новым комбо окончательно выломал покалеченную ногу из сустава.
Свалившийся наземь скелет неприятно заверещал, и я вновь начал покрываться мурашками — пол в трех местах недалеко от нас начал вспучиваться и из него начали вылезать новые мертвяки.
— Заткнись, козлина, — прошипел я, вскакивая на спину мертвяку и десятком ударов по шее упокаивая его навечно. Из десяти ударов прошло три, но и этого хватило, чтобы вопящая голова откатилась в сторону от тела. Правда это нам не помогло — разбуженные мертвяки залезать назад в свои норки не пожелали, продолжая неторопливо выбираясь наружу.