Павел Пуничев – Клан Дятлов 10. Финал (страница 10)
Сообщение было несколько неожиданным, и застывший огр перечитал его дважды, после чего, очнувшись, поспешно выбрал утвердительный ответ, переживая как бы сообщение безвозвратно не исчезло.
— Э, э, что за фигня?
Ответа не было, только пространство на миг потемнело, а затем взорвалось ослепительным светом, обжигая глаза заморгавшего кузнеца. Пару мгновений те привыкали к изменившемуся освещению, а затем на кузнеца навалилась испепеляющая жара. Если бы не долгие месяцы, проведенные у кузнечного горна и зашкаливающие резисты полученные от огненной стихии на двухсотом уровне, лежать бы ему сейчас горсткой пепла на каменном полу. Да и сейчас его бесподобная броня переставала справляться с защитой, медленно, но неуклонно нагреваясь от палящей в десяти метрах от него огненной сферы. Над сферой висел кусок раскаленного, плавящегося металла, тягучие капли которого вытягивались в нити, и проходя сквозь пылающую сферу, стекали вниз, туда, откуда только что сюда и перенесся кузнец. Добрыня отгородился от нее рукой и тут же потемнело, когда темная фигура встала между ним и сферой огня. Много ума, чтобы понять, что его занесло на вершину башни было не нужно, а вот кто ему противостоит, было не понять: бьющий противнику в спину свет, не давал разглядеть мелких деталей. Впрочем, судя по тому, что фигура спиной легко перекрыла большую часть двухметровой сферы, местный хозяин был не на много меньше своего визави, да и ударивший в грудь Добрыни толстенный столб ослепительной молнии, явно показывал, что приставленной к кузнецу звание маг, было дано не для красного словца. Слава верховному духу кузнецов, когда-то помогшему выковать этот адамантовый доспех, тот резал девяносто пять процентов любого магического урона, и того, что прошло хватило лишь на то, чтобы взбодрить кузнеца-огра, несколько потерявшего во время переноса на вершину башни ориентацию в пространстве. Молния исправила ситуацию, прояснив сознание и напитав тело энергией, буквально швырнув его на встречу врагу. Тот встретил Добрыню ударом лоб в лоб. На миг в забрале глухого шлема сверкнули оскаленные клыки противника, злые черные глазки неизвестного существа, а затем от страшного удара глаза Добрыни съехались к переносице, а разум, мгновение назад взбодренный ударом молнии, вновь помутился, будто ему по голове врезали телеграфным столбом. А ведь на противнике не было шлема, на нем вообще никакой брони не было, лишь кожаный кузнечный фартук на голое тело, да короткие сапоги на волосатых ногах. Молот в руках тоже был и его горящее оранжевым пламенем навершие метнулось в мою сторону, врезаясь прямо в лицо...
Я вскрикнул и резко сел на зашуршавшей соломе, дрожащими руками ощупывая нос и щёки, а затем, облегченно выдохнув опять повалился на колючую подстилку.
— Черт, когда эта хрень уже прекратиться? Каждый раз просыпаюсь более уставшим, чем ложусь... наверное это из-за этой дурацкой соломы, весь чешуся я из-за нее, — пожаловался я сам себе. — Надо, пожалуй, уже сваливать отсюда, засиделся я здесь.
Я глотнул выдохшегося пива и обессилено повалился на солому, устало прикрывая глаза.
Когда я снова оказался в башне, все видеть стал не глазами Добрыни, а оказался в свободном полёте, рассматривая изменившуюся обстановку:
Смятый адамантовый шлем валялся в стороне, как и кираса кузнеца-огра. Текущие сверху нити расплавленного мифрила перестали уходить вниз, разметались раскаленными змеями по всей башне, наполняя и так раскаленное пространство сетью огненных ловушек. Сам рычащий Добрыня, одной рукой отмахиваясь от наседающего противника, второй вытащил огромный кувшин воды, врезал им себя по голове. Глина треснула, и прозрачная жидкость окатила бугрящееся мускулами тело огра живительной прохладой. Её хватило не на долго: вода моментально начала испаряться, заставляя его буквально дымиться, но давая Добрыне лишнюю минуту до того, как нестерпимая жара отправит на перерождение. Тот рванул в атаку, но его противник, уклонившись от убийственного удара, поднырнул под руку и в миг оказавшись на спине огра завел рукоять своего молота огру под подбородок, двумя руками до хруста вдавливая ее в горло Добрыни. Будто свитые из стальных канатов мышцы рук взбухли, выдавливая из огра последние капли жизни. Из скрюченных пальцев мага поползли призрачные змеи, вгрызаясь в плечи и ключицы огра, выгрызая из них куски плоти. Бьющие из ладоней искры, водопадами стекали вниз, оставляя на его коже обгорелые рытвины обнажая шипящие, сочащееся сукровицей мясо. Глаза Добрыни помутились, рот открылся в беззвучном крике, ноги обессилено подогнулись... а нет, подогнулась только одна нога. Вторая с силой ударила об пол, активизируя скрытный механизм, встроенный в кованных сапогах, выстреливший двумя адамантовыми шипами, которые превратили сапог в туфли на шпильках. Добрыня выронил свой молот, перехватил руки противника своими лапами, не давая ему двигаться, а затем невероятно изогнувшись, вломил пяткой в затылок незадачливого мага.
Два кованных шипа пробили кости затылка, прошли сквозь мозг и вышли из глаз противника хищными гранеными остриями.
Резко щелкнул выдвижной механизм, втягивая острия обратно в нутро сапог и швыряя бьющееся в конвульсиях тело на пол. Хрипящий Добрыня схватил кованной перчаткой его за горло, вздергивая того вверх, а второй загреб пук раскаленных стальных нитей, несколько раз оборачивая его вокруг шеи мага, а затем швыряя его вниз, в темнеющую черноту башни.
Майор с остальной командой как раз карабкались вверх по крутым ступеням, идущим по внутренней стороне башни, когда мимо них пролетело массивное тело и не долетев до пола, с хрустом разорванных позвонков, мертвой тушей повисло на раскаленных нитях, неспешно крутясь и покачиваясь из стороны в сторону.
— Черт! Твою мать, — тихо выругался Майор, отпрянув к стене и чуть не свалившись вниз.
— Черт! Твою мать, — тихо выругался я, окончательно просыпаясь, и садясь на соломенной подстилке. Потянулся к подносу, беря с него кружку с компотом, Сиськотрас молодец, на совесть работает, шесть утра, а поляна уже накрыта. Надо будет за него словечко замолвить перед Вандэнбруком, пусть его повысит, если не забуду, конечно. А, вообще, валить отсюда уже надо, надоело, да и спиться тут не долго от безделья.
Глава 6
— Валить, валить, — пробормотал я, — хорошо сказать: "Валить", а как это сделать? Этот момент я как-то не продумал... Ладно, пока есть время можно подумать обо всем, например: какую награду выбрать за выполнение одного не простого квеста, завершённого нами на проклятом острове чокнутых магов. Я открыл логи и еще раз перечитал его короткие строки:
Впрочем, и их я не дочитал до конца, уже на третьей строке я понял, что выберу.
Способность "Дуэль" и ее главная фишка — золотистый кокон, дающий неуязвимость на три секунды и исцеляющий от любых ран. Если количество их использований увеличится или действие защиты продлится, то это станет из мегаплюшки просто бомбическим усилением.
Я поковырялся в настройках активировал полученную награду и тупо уставился на появившиеся логи.
Ярко алые пульсирующие буквы гласили:
Божественный уровень? Неожиданно, хотя я всегда удивлялся его силе и способности противостоять любым противникам. А Остап-то хорош, с легкой руки плюшкой божественного уровня нас наградил. Это круто. С другой стороны, улучшить нам его уже не удастся. Придется довольствоваться тем, что есть, да к тому же придется выбирать другой предмет или умение для улучшения.
Я выбрал отмену действия и заскользил глазами по списку, выбирая, что из имеющегося можно улучшить.
Магия природы? Способность сражаться рвотными массами? Призыв Дендроидов? Или все же улучшить основную свою способность? Что же выбрать? Призывателя или Повелителя? Последнее я использовал слабо и улучшение способности смогло бы кардинально изменить это. С другой стороны, у меня работа с призванными разумными существами уже вызывала изжогу, от одного только гоблина-рудокопа я натерпелся столько... боюсь представить, что будет, когда я начну призывать разных шаманов и высших вампиров. Как бы не огрести от них самому. Нет уж, лучше с безмозглыми тварями дело иметь, они просто выполняют сказанное и никах проблем.