Павел Пуничев – Игра 2059 (страница 4)
— Музыкант, эй, Музыкант, не закрывай дверь!
Я повернул голову, увидев давешнюю парочку: Жирдяя и того парня, имя которого я так и не мог вспомнить. Они выбежали из-за угла и теперь усиленно махали руками, пытаясь привлечь моё внимание.
Отлично. Четыре пары рук гораздо лучше, чем две, жаль не хватило времени чтобы обойти всю часть, возможно где-то есть ещё не заражённые.
Но в этот момент началась Игра.
Я всё ещё дожидался бегущих ко мне парней, когда в ушах зазвучал мужской преисполненный силы голос:
С этими последними словами у меня перед глазами опять побежали строчки текста:
И в этот момент произошло сразу множество событий: пыхтящие парни пронеслись мимо меня, забегая в оружейку; с почерневших небес на землю упали первые неестественно крупные капли дождя; все заражённые, как по команде, резко опустили головы и начали поворачиваться в мою сторону, прожигая пространство угольками враз покрасневших глаз и мигом во всей округе отключилась электричество. Магнитные замки на дверях тихо щёлкнув отключились, а неистовый порыв ветра распахнул первую дверь, открывая полный обзор на хлынувший ливень и смутные силуэты, несущиеся сквозь него в нашу сторону.
— Сука! Сука, сука, сука! Жирдяй быстро держи решётку, — завопил я, захлопывая её и прижимая плечом.
Жирдяй никак не отреагировал на мои слова, а вцепившись в автомат вжался в угол, светя из темноты вмиг побелевшем лицом.
— Сука! — Ещё раз вспомнил я собаку женского рода и выхватив штык-нож рухнул на колени, вгоняя его в щель между полом и решёткой, а затем двумя ударами приклада автомата заклинивая его там на смерть. Подскочивший Зубр повторил ту же процедуру только сверху двери и тут первые заражённые добрались до нас: бегущий впереди молодой парень, не пытаясь уберечь ни голову, ни лицо всем телом бросился на решётку, страшным ударом сломав себе нос, моментально превратившийся в кровавую кашу и отлетел назад. Дверь отодвинуло на сантиметр и ее заклинило уже полностью.
В этот же миг, как по закону подлости, заработала аварийное освещение, но внешняя дверь уже была распахнута и до неё стало не дотянуться, а на решётку снова навалился неугомонный мертвяк, протискивая сквозь неё руки и протягивая их в мою сторону.
Я поднял пистолет нацелив его в центр лба и нажал на спусковой крючок. Бабахнуло в закрытом помещении так, что я чуть не оглох, а пуля, содрав у зомби кожу с виска, унеслась в серую мглу бушующего ливня.
— Что за нах⁈
Как я мог промахнуться с расстояния в полметра? Не об этом ли писал урод, начавший эту игру, утверждая, что моё взаимодействие с оружием работает лишь на двадцать пять процентов? Как так? На стрельбище я никогда не был последним, выполняя все нормативы, что у меня вдруг рандомное косоглазие развилось?
Я шагнул вперёд и, не обращая внимания на скребущее по моей груди когти, приставил разогревшееся дуло к зашипевшей коже и ещё раз спустил крючок. Голова откинулась, показывая аккуратное входное отверстие во лбу, а затылок раскрылся, как створки ракушки, взрываясь фонтаном крови и мозгов. Моргнуло и у меня перед глазами неожиданно побежали новые строчки:
Так вот для чего нам этот непонятный шприц с толстой иглой, — тут же мелькнула у меня мысль, — им что, надо пробивать мозг и добираться до самого гипофиза, выкачивая из него наноботов?
Насколько я помню из уроков биологии, гипофиз располагается в самом низу черепа, впрочем, на шприце такая длинная и толстая игла, что при надобности её можно использовать, как оружие, не хуже штык ножа, ее будет вполне достаточно, чтобы пробить насквозь любой мозг.
Наполовину обезглавленный Зомби постоял пару секунд, протянув в мою сторону свои руки, а затем рухнул на колени и свалился на асфальт.
— Готовьтесь, — отошёл я на два шага назад, — пишут, что в голову стрелять невыгодно, пока здесь не набежала толпа, стреляйте в шею, пытаясь перебить позвоночник, а там действуйте, как пойдёт.
Я сделал два шага назад, выставив перед собой пистолет и тут же вспомнил, что промазал, стреляя с расстояния в полметра. Вызвал таблицу со своими данными, уставившись на строчку, где отмечалось количество мигрирующих по моему телу наноботов.
Двести шестьдесят семь единиц. Как говорится в описании сотня — это минимальный желательный запас, плюс десять для связи с куском говна, как он сам себя назвал. Значит, у меня в распоряжении есть сто пятьдесят семь единиц, чтобы улучшить свои навыки, хотя нет, еще один процент в день из них выходят из строя, так что ещё три должно быть в запасе, так как неизвестно сломаются они, как по часам, в двенадцать ноль-ноль или выйдут из строя уже через две минуты. Но сотню имеющихся точно можно пустить на апгрейд, сейчас от этого будет зависеть не только моя жизнь, но и жизнь всех окружающих. Осталось выбрать владение, что улучшать, хотя выбор здесь очевиден: пистолет у нас один, а калашей по пять штук на каждого, так что…
Да, желаю.
— Что? Какие еще пятьдесят минут? Нас прямо сейчас убивать будут!
Ответа я не ожидал, но он пришёл.
Просто великолепно… Но больше времени ни на подготовку, ни на посторонние мысли, ни даже на ругательства не осталось.
Помещение основательно тряхнуло, по крыше, заглушая шум бушующего ливня, что-то громко заскребло, а затем серая пелена дождя разродилась десятком несущихся к нам фигур. Как и первый наш подопечный, они не стали останавливаться, со всего разбега врезаясь в окна и решётку двери. Окна лопнули, осыпаясь внутрь комнаты хрустальным дождём, но прочные решётки даже не шевельнулись, сдерживая напор десятков тел. Дверь отъехала ещё на сантиметр, но тоже выдержала, а счастливчик подбежавший к ней первым хрустнул, будто его прижало к решётке Камазом. Он чуть не разделился на ровные квадраты, таким сильным было давление лезущих к нам существ. Я, вопреки своим же приказаниям, навёл ствол автомата в лоб прижатого к решетке бедолаги и спустил крючок. Грохот моего выстрела слился с грохотом ещё двух автоматов. Зубр, застыв в метре от окна, стрелял короткими очередями, каждым выстрелом выбивая из нападающих фонтанчики кровавых брызг, впрочем это было неудивительно: промахнуться мимо такой массы тел было весьма затруднительно, однако я заметил, что при каждом выстреле ствол автомата дёргается из стороны в сторону будто у моего напарника был тремор рук в его финальной фазе. Напарник Жирдяя, напротив, вжал гашетку на полную, в три секунды опорожнив магазин. В конце его ствол занесло так, что пол-очереди ушло в стену и потолок, выбивая из неё искры и рикошетя по всей комнате. Одна пуля даже отскочила ко мне, прилично ударив по шлему, пришлось заорать: