Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 32)

— Что случилось?

— Ничего. Просто, на самом деле, я тогда очень сильно испугалась. Сидела в углу закрывший щитом, и даже не сделала ничего, чтобы вам помочь. Хотя видела, что вы можете погибнуть в любую секунду, и всё равно не могла себя пересилить. Мне весь опыт за этот бой пришёл только потому, что недобитые твари падали на мой щит и умирали, получая от него урон.

— Тоже вариант прокачки, пожал я плечами, бывает.

… И всё равно альтернатива для меня страшнее, — будто не слыша меня продолжила она, — поможешь мне приспособиться к этому миру?

Она приподнялась на цыпочки и мои ладони, лежащие на её талии, сами по себе съехали на попку.

И как откажешь в такой ситуации?

— Постараюсь, только, мне кажется, зря ты не развиваешь свой дар. Возможно, в новом мире у вас самая большая фора. Вы изначально можете пользоваться даром, который остальным становится доступным только со временем и то если повезёт.

— Это не дар — это проклятье, но я постараюсь чтобы оно начало приносить пользу.

— Не переживай так, — представляешь, будешь как героиня сказок: метать огненные шары и обрушивать ледяной дождь на головы неверных.

— Угу… А можно личный вопрос?

— Конечно.

— Эта железяка у тебя тоже не снимается? А то я как будто с киборгом обнимаюсь.

— Не знаю, но вроде должна сниматься. Просто эта хреновина приняла нужную форму и всё.

— Плохая штука, — девушка выскользнула из моих объятий, опустившись вниз, начиная стягивать с меня защитную конструкцию, — помяла моего малыша. Быстро поцеловала не такого уж помятого и не такого уж малыша, вскочила повесила защиту на спинку кровати, улеглась так, что я наконец смог её рассмотреть. Да, с верхней частью у неё бедновато, хотя холмики весьма симпатичные, зато стало видно, что она имела в виду, говоря, что ей надо собрать рюкзак, сделать перевязь для меча, и ещё кое-что. Думаю, чтобы добиться такого идеально гладкого эффекта, на это кое-что, ушла основная часть времени. Не знаю, успела ли она хотя бы что-то собрать. Да и чёрт с ним, я начальник, если что, немного задержу выход завтра утром.

— Ну что, — похлопала она мне ресничками, — чем займёмся?

— Точно не игрой в шашки, разве что только ограничимся сразу проходом в дамки.

— Иди ко мне, — она протянула ко мне руки, и я не стал отказывать, зарывшись лицом в её волосы и обхватив прохладные ягодицы ладонями.

Я почувствовал, она хочет что-то сказать, но не сказала, мне же в этот момент вообще было не до разговоров и было не до разговоров, пока я не остановился, бессильно распластавшись рядом с замершей неподвижно девушкой.

— Ну, как тебе? — Не выдержав, через пару минут спросила она.

— Пока не понял, надо бы повторить, еще раз все проверить.

— Прямо сейчас?

— Не боись, я, конечно, жеребец, но пару минут мне отдышаться надо. Но, кое-что можно сделать и сейчас, ножки чуть-чуть раздвинь, уж больно твой пирожок аппетитно выглядит.

Я обхватил ее сосочек губами, кладя ладонь на белеющий в полутьме треугольничек соскальзывая вниз и начиная поглаживать там заветный бугорок.

— Пожалуйста, не надо, — остановила она меня, положив свою руку на мою, — подожди.

— Ты чего вдруг застеснялась, что ли, или тебе неприятно?

— Хуже чем неприятно, мне никак.

— Кхем, а вот сейчас обидно было…

— Нет, нет, не думай, дело не в тебе, а во мне.

— Погоди, погоди, обычно такими словами в тупых подростковых фильмах парень объясняет девушке, почему он её бросает. Надеюсь, ты сегодня не для этого сюда пришла?

— Нет, конечно, куда я без тебя? В любом случае, ты мой тёплый островок спокойствия в бушующем ледовитом океане. Просто я тебя предупреждала, что мой дар, это никакой не дар, а проклятие, и это его часть.

— Какая часть, ты о чём?

Девушка вздохнула, не зная, как начать и всё же решилась:

— Когда-нибудь слышал, что слепые часто обладают особо острым слухом, частично компенсируя недостающие органы зрения? У нас так же, только наоборот. Раз мы ощущаем чувства других — это компенсируется тем, что часть своих чувств угасает, становятся лишь их блеклой тенью. У нас было две девочки, которые практически ослепли, одна почти лишилась слуха, но в основном у всех было, как и у меня. Начали уменьшаться тактильные ощущения: прикосновения, холод, тепло и даже боль стали не такими полными, как раньше. Ну и эти ощущения тоже погасли, можно сказать, я инвалид сексуального фронта, — Анна криво усмехнулась, — этакая бесчувственная Ледяная Королева. Только ты не переживай, я буду с тобой, как только захочешь, просто не жди от меня проявления каких-то бурных чувств и не принимай близко к сердцу мою холодность.

— Твою же… а я думал — это у меня проблемы. Как все непросто. Ладно… надеюсь, моих ощущений на двоих хватит. Сосредоточься на них, если своих не хватает.

— Надо попробовать. Разок-другой.

Девушка скользнула вниз, охватывая моего дружка губами:

— А пока, ты там вроде отдышаться хотел, вот и дыши, а я тут пока реанимационными процедурами займусь.

Глава 15

Наш выход прошёл на удивление организовано. Когда я ровно в шесть вышел из убежища, меня ждали уже все кроме Зубра, который подошёл буквально сразу же, ведя за собой Тузика. Мне самому, чтобы успеть ко времени, пришлось вставать часа на полтора раньше, так как вопреки приказу, я единственный, кто не собрал рюкзак заранее. Там кроме пары литров воды и сухпайков на трое суток, нужно было поместить много ещё чего. Основной вопрос встал: какие из артефактов с собой взять, однако к шести я управился.

Новый бронежилет и штаны, укреплённые композитными пластинами, в них встроены артефакты дающие защиту от радиации на три единицы, в каске ещё на одну. Куртку одевать не стал, стояла жара под тридцать, даже без неё будет тяжко. Вместо этого взял с собой плащ-палатку из того же материала, что и наши спальники. Вместе они влезли в малый кармашек на рюкзаке. С другого боку к рюкзаку приторочен автомат: чтобы добраться до него придётся потратить секунды две-три не меньше, для этого надо будет скинуть рюкзак, и вдарить по кнопке открытие замков, по-другому сложить этот пазл не получалось. Можно нести его в правой руке, но тогда, чтобы использовать потрошитель, автомат каждый раз придётся бросать на землю. Тащить его на пузе тоже не дело, тут поверх бронежилета ещё новая разгрузка, в которой четыре рожка для калаша, две стандартные гранаты, одна дымовая и ещё распиханы кое-какие артефакты первой надобности. Хорошо, что с новым порохом гильзы в патроне стали в три раза короче и новый магазин на девяносто патронов, был почти такого же размера, лишь чуть толще старого на тридцать. На поясе плевательная трубка и магический жезл. На левой руке дремлет полностью заряженный Фракир и висит стандартный, прозрачный противодроновый щит. Тот в котором встроен блок с патронами от дробовика брать не стал, весит он раза в полтора больше, а в долгой дороге это серьёзный минус. Нам и так тащить немало. У меня на бедре болтается хранилище для наноботов, у Зубра нестандартный шприц из ноги мутировавшей паучихи, пронесённый нами через все испытания и использованный только разок, в самом начале нашего пути. Кроме этого, нам всем ещё досталось по полторашке солярки для генератора, так как бензобака мы к Тузику так и не приделали. Зато Булава за вечер умудрился присобачить к нему компактную лебёдку, способную вытащить три тонны веса из самой глубокой и грязной канавы.

Народ не обрадовался бутылям с соляркой.

— Берите, берите, — махнул я рукой, — у Тузика в этом походе очень важная роль и его время от времени надо кормить.

— Мы будем ехать на прицепленной к нему тележке? — Спросил Миротворец.

— Нет, — покачал я головой, — его роль внушать вам чувство ложной безопасности.

— В каком смысле?

— В прямом, вы будете надеяться, что он в случае чего поможет, а этого не случится, пока кто-нибудь из нас не умрёт, или не будет серьёзно ранен.

Наше только начавшееся путешествие тут же застопорилось, пришлось пояснить.

— Это нужно для того, чтобы осознать, что в каждом моменте надо выкладываться по полной, не надеясь на других. Конечно, если я увижу, что ситуация вышла из-под контроля и нам никак не справиться самим, я его задействую. Вот только когда случится этот момент, буду знать только я, так что уверен, калека или труп появится у нас раньше этого момента.

— Чего-то не слишком ли жёстко, командир, — буркнул Хич, — на хрена его тогда с собой тащить, если ты не собираешься его использовать?

— Про жёсткость я бы на твоём месте вообще помолчал, это я что ли две гранаты взорвал в закрытом помещении, где находились мы все, а Тузик очень даже нужный, на телегу можно раненого погрузить или даже двоих, к его аккумуляторам подключено стационарное хранилище наноботов, да и вдруг нам какой-нибудь негабаритный артефакт попадётся, или та же еда с питьём. Всё на себе мы не утащим.

— А почему бы сейчас не сложить на него все рюкзаки? Зачем спину зря ломать?

Потому что его для вас нет, и скорее всего, в следующих вылазках его тоже не будет. Не надо к нему привыкать.

— А вы что, куда-то собираетесь уходить?

— Нет, но Фингер хочет организовать минимум четыре группы, а то и пять, так что попасть с нами в одну группу шанс небольшой. К тому же если мы погибнем, робот никому подчиняться уже не будет, его функционирование завязано лично на нас с Зубром. А может после этого он не просто отключится, а взбунтуется, и вам как-то его придётся утихомиривать.