Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 24)

Значительно подросший Смог внимательно следил за моими действиями, наклонившись к самому шприцу, и даже вырастил на голове отросток, словно глаз у краба, будто пытаясь рассмотреть в серебристой жидкости плавающие наночастицы.

— Так о чём это я? Ах да, это не то, что я тебе хотел показать. Вот, — я показал питомцу сваренную клетку, — судя по количеству скелетов, в этой местности у тебя водятся много крыс, по этому поводу выдаю тебе задание, мне нужно поймать несколько из них, желательно живьём, но если не получится, то можно и трупики, только обгладывать их не надо, они нужны мне целыми. Понятно? Вот, я ставлю тебе здесь клетку, как поймаешь крысу берёшь вот так, поднимаешь крючок, открываешь дверцу, затем кладёшь добытую крысу внутрь, вот так, — я положил туда скелетик, — и быстро закрываешь дверцу обратно. Иди вот потренируйся.

Я выплеснул содержимое шприца в рот и взялся за следующий скелетик, глядя, как отрастивший пару щупалец питомец, кончиком одного из них приподнимает крючок, открывает скрипучую дверцу, пропихивает внутрь ещё один скелетик и резко захлопывает дверцу.

— Отлично, только крыса должна быть целой и желательно живой. Повтори ещё пару раз.

Отходя от части на сто метров, хранилища для наноботов я не взял, пришлось добытые скудные единички заливать прямо в себя. Надеюсь, пацаны не обидятся. Из-за двадцати единиц возвращаться в лагерь не хотелось, а больше с этой убогой дичи мне здесь не добыть.

— Ну всё-всё, молодец, — я кое-как остановил Смога, который с бешеной скоростью скрипел дверцей, отрабатывая поимку и пленение голохвостых грызунов.

— Всё успокойся, иди отдыхай, а лучше начинай сразу охотится. Только самое главное, можешь охотиться на любых крыс, но людей не трогать. Это строжайшее запрещено без моего приказа. Всё ясно?

Я дождался кивка головы, и взявшись за новый скелетик, махнул рукой, отпуская его на охоту.

Оставаться одному не хотелось. В голову сразу полезли разные недобрые мысли о произошедшей перебранке.

Не зря раньше считалось, что баба на корабле это к беде. И вряд ли это связано с какими-то мистическими обстоятельствами. Скорее всего дело в банальной борьбе за самку. Если на корабле пять сотен здоровых мужиков и одна женщина, преданная только одному из них, то скорее всего этот счастливчик через неделю-другую вдруг утонет в море, несколько раз упадёт на нож или свернёт шею, поскользнувшись на рыбной чешуе. Смягчить ситуацию может только то, что женщин на корабле будет не меньше, чем мужчин, или хотя бы достаточно, чтобы удовлетворить потребности всех, или на корабле будет бунт. Хотя даже в лучшем случае найдутся желающие пустить кровь за более привлекательную представительницу женского пола.

Наше положение ничем не отличается от положения затерявшегося в океане корабля. Наша военная часть также затерялась в море безумия и боли, что не отменяет, а скорее усугубляет обычные бытовые проблемы. Недаром на корабле за любые провинности, были жесточайшие наказания, только страхом и болью можно было держать в узде мужской коллектив.

У нас майор человек явно неплохой, но осознав, что воинская дисциплина с каждым днём работает всё меньше, попытался стать нам заботливым папашей, сплотить нас как семью, не понимая, что с двадцатью пятью молодыми парнями и пятью девушками это не сработает. А может, наоборот, понимал, поэтому так торопился снарядить как можно больше поисковых групп, которые будут редко друг с другом пересекаться. Часть агрессии будет выплёскиваться на монстров, а не на соседей, к тому же может удастся уговорить остающихся в лагере девушек, быть приветливыми со всеми возвращающимися на базу, вполне резонно указывая на то, что те рискуют жизнью ради их благополучия. И грех отказывать своим спасителям в такой малости.

Дойдя до этой простой мысли, я с такой силой всадил иглу в череп крысы, что пробил его насквозь.

Конечно, Анна мне не невеста и, можно даже сказать, не подруга, а ситуативный спутник, но чувство собственника отринуть не так-то просто. Альтернативой этого была жёсткая борьба за не свою девушку, которая закончится очень плохо для всех сторон противостояния, включая её саму.

Вот чёрт, я горько усмехнулся, мир рушится у нас на глазах, его заполонили ожившие мертвецы, пришельцы из других миров и измерений, мутанты и совсем невообразимые чудовища, а нас продолжают раздирать всё те же проблемы, что волновали наших дальних предков, вылезших из тёплых солёных озёр на берег и оглашающих пространство ритуальным воплем призыва, борьбы за право овладеть такой симпатичной, зеленокожей и хвостатой самкой.

Чёрт, чёрт, чёрт. И надо было нам сюда припереться. Теперь все доставшиеся нам до этого на долю трудности, казались мелкими и не стоящими внимания.

Ладно, завтра утром с первой тройкой уйдем в поход и у меня будет ещё возможность подумать об этом, а пока…

Я уже было взялся за последний трупик, как сверху, перепугав меня до чёртиков, свалился Смог и, распахнув дверцу клетки, с натужным хлюпаньем выплюнул внутрь неё отвратительно выглядящий залитый смолой шмоток шерсти. Захлопнул дверцу, и уставился на меня таким видом, что не хватало только какого-нибудь возгласа типа:

Тадам!

— Это что за ужас? На всякий пожарный я даже слегка отодвинулся от клетки.

Возмущённый пет, сначала направил два щупальца на меня, затем на клетку, затем снова на меня, а потом снова на клетку, будто говоря:

— Ты просил — я принёс.

Это чё, крыса что ли? А можно её как-то от смолы почистить?

Пет окатил меня лёгким презрительным взглядом, распахнул клетку, просунул туда щупальце, одним движением всосав в себя всю смолу, оставив лежать на дне клетки помятый труп крысы.

Ну конечно труп, не знаю сколько он её тащил внутри себя, я бы в таком случае умер даже не от удушья, а от разрыва сердца.

Но главное принцип работает.

— Ты молодец, — хлопнул в подставленное щупальце, но всё же добавил, — все отлично, а сейчас попробуй принеси следующего в руке, и я показал, как это делается на последнем скелетике, — вот так хватаешь крысу за горло и тащишь в клетку. Андерстенд? Все. Работай. Вернусь через час.

К моему возвращению короб был уже прикреплён к телу робота и сейчас Зубр заливал внутреннюю часть монтажной пеной, впрессовывая внутрь короба тяжеленные аккумуляторы. Тузик закачался из стороны в сторону, привыкая к новому центру тяжести и опять замер немного наклонившись вперёд. Я просканировал его ещё раз, удостоверяясь, что непонятная встроенная в него аппаратура Пробоя так и осталось до конца не опознанный, зато новые элементы питания полностью приняты системой. Заряд показал девяносто процентов, чего достаточно на восемнадцать часов размеренной работы или на три полного трэша. Напоследок мы подтащили два ящика с тридцатимиллиметровыми снарядами в количестве ста штук. Лента всосалась в жадное нутро, рессоры натужно захрустели, принимая дополнительный вес. Хорошо, что мы проапгрейдили его ходовую систему и теперь она была способна и не на такое.

— Давай-ка, малыш, попрыгай.

Тузик приподнялся на своих ногах, подпрыгнув в воздух на метр, три раза подряд.

— Нормально.

Лязгу было много, но ничего не отвалилось, хотя со всеми навесами наш боевой товарищ стал весить уже под тонну, если не больше.

Осталось только подзарядить его до упора и первый боец нашей группы будет готов. Ещё бы по старой памяти прицепить ему телегу с большой канистрой солярки для генератора, да и для нашего барахла тоже: палатки всякие, бутыли с водой, сухпайки и всякое такое прочее. Или пойти сразу по жёсткому варианту и брать только то, что сможем тащить на себе? Так, наверное, будет более правильно. Никаких палаток, достаточно спальников, они водонепроницаемые, весят всего сто двадцать грамм и в сдутом состоянии легко помещаются в нагрудный карман. С водой так не поступишь. Последние исследования по производству сухой воды зашли в тупик, так как для того, чтобы она стала пригодной к употреблению её надо было заливать водой. Изначально тупиковый план. Как, по-моему, тут надо было идти другим путём и создавать такой порошок, который после изъятия из вакуумной упаковки стал бы усиленно впитывать из окружающего воздуха атомы водорода и кислорода, создавая воду из воздуха. В этом случае это была бы действительно достойная вещь, но пока хотя бы дневной запас воды надо было тащить с собой. С продуктами было легче как в прямом, так и переносном смысле. Процесс дегидратации был развит почти до совершенства: продукты лишались до девяноста процентов своего веса и могли в таком виде хранится почти бесконечно, вот только их потребление, в таком случае, было связано с той же проблемой, так как нужно было тащить с собой эту же воду, чтобы сделать высушенную пищу вновь съедобной. Здесь с грузоподъёмностью ничего поделать было нельзя, если только не рассчитывать находить воду по пути следования. То же самое касалось и оружия, и боеприпасов. Полностью отказываться от него было бы сродни жестокому самоубийству, но делая жёсткий упор на холодное оружие, можно было сэкономить большое количество грузоместа. К тому же даже военные запасы не бесконечны, за неделю жестоких боёв было потрачено очень многое и без регулярного подвоза новых запасов, нам уже сейчас придётся переходить в режим жесточайший экономии.