Павел Пуничев – Игра 2059. Книга 4 (страница 2)
— Да, — усаживаясь на карточки, сквозь зубы сплюнул Булава, — работка откровенно говёная.
— Всё равно лучше, чем за решёткой под прицелом нервных юнцов сидеть. Или с психованной парочкой на мечах махаться, до сих пор не верю, что выжили. Кстати, спасибо ещё раз, что замолвил за нас словечко, а то после той переделки все нервные стали, могли бы и пристрелить, от греха подальше.
— Вообще не базар, после того как ты меня из кокона паучьего вытащил и до самого босса довёл, не бросив по пути, да ещё помог нужный артефакт найти, я тебе по гроб жизни обязан.
Я, устроившись на обломке стены, вяло махнул рукой:
— Расскажи лучше, что у тебя дальше было, после того, как ты нас чуть там с пауками вместе не зажарил.
— Да чё было… Меня словно по башке ударило. Смачно так, с оттяжечкой пару раз. Очухался, лёжа в каком-то болоте. Лежал пузыри пускал, как только не захлебнулся, не знаю. Повезло, а перед глазами предупреждение с красными буковками:
= А, что я сделаю? Шприц пуст как пузырь самогона на утро первого января. Собрался с силами, выполз из болота на дорогу, прямо под ноги паре шаркающих в мою сторону зомби. Те, конечно, залыбились радостно, ручонки свои тухлые ко мне протянули, да шаркать начали шустрее. Спасибо тебе за режик, — Булава активировал потрошитель, полюбовавшись его зазубренным в боях лезвием, — не вставая обоим ноги подсёк, как упали: одному ещё и руку откромсал, ногами его отпихнул, второму на спину взобрался, и ещё трепыхающемуся ширево в темечко вбил, жижу отсосал и в вену себе загнал. После этого уже второго добил, ещё чутка валютой наварился. Подлечился малань, оглядываться начал и очумел: рядом огненная стена до самых небес. Вернее, не огненная, а будто из горного хрусталя разноцветного, только эта стена, будто пламя, всё время движется. Не знаю, как объяснить точнее — это видеть надо. Короче, ошибся ты, обратно в часть меня не выкинуло, а послало к самой Балахне, вернее, к тому, что от неё осталось. Там, — Булава махнул рукой в сторону леса, — отсюда ее не видно, но если километров на пять подойти, то эту стену не заметить невозможно. Весь город ею окружён, а что внутри за этой стеной сейчас находится, наверное, никто не знает. Но большая часть долбаных тварей именно оттуда к нам и прёт. Я-то, тогда, этого не знал, но ноги оттуда сразу сделал. Топал вдоль дороги, пока знакомые звуки стрельбы не услышал. Генерал шефа как раз послал узнать, откуда эти гады прут, а те в засаду попали, хорошо две семьдесят двойки с собой были, отмахались кое-как. Остальные-то танки что поновее, да и мехи в первый же день в колонну выстроились, забор раздолбили, да и угвиздавали в закат. Мы так и не поняли, угнал их кто-то или они сами ушли, одно хорошо, что они по нам долбить не стали, иначе всем сразу хана бы была. Те семьдесят двойки у нас на постаментах стояли, умельцы их подлатали, две здесь оставили, две в колонну с собой взяли, там я к ним и присоединился. Чуть меня свои же, тогда, не пристрелили, там такая история смешная была…
— Погоди, — встрепенулся я, — что значит все танки и шагоходы ушли? Что ни одного не осталось?
— Почему ни одного, один есть, только он наполовину разобранный, и как обратно собирать никто
не знает. Умельцев на пятый день всех подчистую повыкосило. Теперь его только на металлолом сдавать.
— Гвиздец… А мы-то размечтались… Думали дойдём… Ээхх…
— Что, хотели на броне покататься? Понимаю, мех — это мощь, вот только если бы они здесь были и живых глядишь на сотню больше бы было, а то что ни день, то десятка как не бывало.
Да и в самом начале, когда нас было три сотни, против трёх тысяч заражённых, они бы очень помогли. Тогда всё неожиданно произошло, но всё равно большая часть в бомбоубежище сховаться успела. Там можно было бы любое нашествие спокойно отбить, вот только когда всё началось, у многих там оказалось количество наноботов слегка меньше нормы. Кругом шум, неразбериха, а тут в наших рядах начали заражённые проявляться, а они в первые минуты уже ничего не соображают, но на спусковой крючок жать ещё умеют. Один такой рядом со мной поднялся, башкой замотал, а затем разрядил весь магазин из калаша по кругу. Меня дружбан спас, он этого заражённого даже увидеть не успел, словил пулю в позвоночник, прикрыл своей спиной меня, а затем ещё и ещё один начали стрелять. Представь себе, считай подвал, ни хрена не видно и только вспышки выстрелов и пули, впивающиеся в тела или с треском рикошетящие от стен и потолка. И вопли… не представляешь, как вопит людская толпа, оказавшись в ловушке со смертью. А ты лежишь под телом того, с кем только что разговаривал и ничего не понимаешь. Полное бессилие и страх, не дай бог такое пережить.
— Стебёшься, что ли? Ты один в один описал наши вчерашние ощущения. Я до сих пор не понимаю, как мы выжили.
— Да, кстати, пацаны, я хотел у вас узнать, что это вчера было? Пока тут у вас основной кипиш шел, мы по заминированным тоннелям к вам пробирались. Когда дверь открыли, я только бегающий горящий костёр успел увидеть. Думал вы его бензином каким подожгли, но шэф говорит, что ты завопил, что-то типа: «Сдохни ты уже» и его жидким огнем всего облило.
— Да? А я думал у меня глюки случились или крыша поехала. Честно, я вообще без понятия, что это было. На потолке плесень черная от сырости была, вот она на него и свалилась, а потом загорелась. Я сам ничего не понял.
Ну, вы же осмотрели трупы Хомяка и Крысы, может на них остатки этой плесени остались?
— Да там без ста грамм не разберёшься, там все мясо и внутренности выгорели, один скелет почерневший остался, да и тот как из кунсткамеры вылез. У них рёбра срослись, не разорвать. Мы, от греха подальше, его бульдозером раскрошили и за забором остатки раскидали. Теперь уже не поймёшь, что там было. Ладно, пыль осела, пошли глянем, куда мы там докопались.
С опаской поглядывая на нагромождение плит перекрытия, нависших над расчищенным нами лазе, мы нырнули в пыльную темноту. Нырнули недалеко.
Хотя под образовавшийся козырёк хлама упало не так много, но нам всё равно пришлось попотеть, вытаскивая его через узкий лаз наружу, пока не добрались до солидных стальных ворот. Осевшая сверху балка перекрытия не смогла смять их, но заклинила на смерть, хотя по словам Булавы, мы бы и так их не смогли открыть, так как эти ворота открывались только изнутри. Артефакт, с помощью которого Хомяк вскрыл дверь в бункере, пока так и не нашли, так что придётся вскрывать ворота по старинке — лазером.
Мы передали Булаве ранец с батареями, раструб лазера, противогаз, а сами выбрались на свежий воздух. Лазер не слишком мощный, но в крохотном закутке вонь от горящего железа и краски всё равно быстро заставит ретироваться оттуда.
Загудели батареи, беззвучно заработал лазер, затрещало раскаляющееся железо, потекли первые стальные слёзы, дыру заволокло сизым дымом, невидимый до этого лазер заиграл в дыму во всей своей красе. Пара сотен тончайших лазерных лучей, бьющих конусом в десяти сантиметрах от раструба, соединялись в одну ослепительную точку, прожигая железо будто лист бумаги, а потом безопасными лучиками, неспособными поджечь и спичку, опять расходились в стороны, уже внутри вскрываемого помещения. Каждый, быстро рассеивающийся в воздухе луч в отдельности и за сотню лет не смог бы разогреть снаряд до его детонации, так что взлететь на воздух нам не грозило. Поэтому я стал высматривать опасность во внешнем мире, однако и здесь ничего такого не заметил. Разве что там, куда показывал наш новый рыжий товарищ, рассказывая о своём возвращении, высоко в небе просматривались какие-то точки, но и они быстро исчезли из вида.
— Ты как? — Спросил я зубра, я думал тебе последним ударом долбаный Хомяк голову на хрен свернул, но ты, вроде как легко отделался.
Зубр покачал ладонью из стороны в сторону, мол ничего, но бывало и лучше:
— Шелюсть шутко чешется, прям хак у млахенца, хощется впиться тёснами в хакую-нибудь дерефяшку и шевать и шевать её…
Последние, не шибко внятные слова Зубра заглушил грохот упавшего железного листа, из дыры, пахнуло затхлостью и пылью, вырвавшийся оттуда порыв ветра, быстро выдул дым, открывая вид на неровную дыру в воротах с краями покрытыми быстро остывающими стальными каплями.
Булава содрал противогаз с раскрасневшегося лица, махнул нам рукой.
— Пошли, сим-сим открылся.
— Клондайк… — Пробормотал я минуту спустя, когда мы в свете одинокого фонарика рассматривали ящики со снарядами и патронами, ровными рядами, уходящими в темноту.
— Если они не пустые, тут на несколько воин хватит. Подтвердил мои Булава.
— Аха, — согласился с нами Зубр, не став много разглагольствовать.
— Ну что, теперь главное всё нечаянно не взорвать…
Не успел я это договорить, как идущий из проплавленной дыры свет закрыла тёмная тень. Мы, не спеша обернулись, но вместо ожидаемой фигуры Тощего или второго охранника увидели только чёрный пузырящийся бугор, всё больше и больше поднимающийся над землёй, и начинающий заползать внутрь через самодельную дверь.
— Это… Это что за на хрен⁈
Ни Зубр, ни прозевавшая вторжение рыжая дубина мне ничего не ответили и только оживший кусок черноты не остался безучастным, запузырился еще бодрее и вспыхнул жарким, чадным огнём.