Павел Попов – Листья (страница 9)

Удивительно какими порой беззаботными бывают вороны, обычно очень осторожные птицы, прислушивающиеся к каждому шороху, не упускающие из вида малейшее движение, теперь беспробудно спали на открытом месте, подвергая себя огромной опасности. И с приближением ночи эта опасность усиливалась с каждой минутой. Из глубины лесной посадки послышался шорох, его сложно было отличить от множества других вечерних звуков, то там то здесь бегали лесные мыши, в зарослях камыша прыгали и ёрзали лягушки, под кронами деревьев тёмной тенью пролетела сова, чуть задевая крыльями листья деревьев.

Но этот еле различимый шорох медленно приближался к спящим воронам. Около травы перед песчаным пляжем что-то остановилось, видно раздумывая, стоит ли ему выходить на открытое место или нет. Не рискнув обнаружить себя раньше времени, оно двинулось в траве по кругу, стараясь подойти к воронам как можно дольше не замеченным. Дойдя до места, из которого бросок к воронам по открытому пространству будет наименее коротким, существо всё же решило себя показать, и осторожно вылезло из травы. Сначала показалась длинная вытянутая голова, покрытая гладкой чешуей, два блестящих, чёрных глаза внимательно смотрели на свою добычу, из тонкой щели полураскрытой пасти высунулся длинный тонкий, раздвоенный к концу язык, тёмно-бордового цвета. Это была гадюка, её звали Отошта. Она медленно поползла к воронам, её язык находился в постоянном движении, он то высовывался из пасти то извивался в разные стороны как червь. Урса словно предчувствуя беду стала ворочаться ещё сильнее. Но было уже поздно змея подползла прямо к ней.

–Живые, шшшшш, они живые, какой сюрприз! – прошипела от удивления Отошта, и поднялась вверх оперевшись на заднею часть туловища.

–Никогда я не ела живую ворону шшшшш, ну что ж, никогда не поздно попробовать! – прошипела змея, с ехидной ухмылкой.

Отошта открыла пасть, и её два белых, острых изогнутых зуба как молнии свернули в темноте. Она приготовилась нанести Урсе смертельный удар, но вдруг она остановилась, и посмотрела на реку. На спокойной реке, где никогда не бывает волн, внезапно поднялась огромная трёхметровая волна и необъяснимым образом медленно двинулась к берегу. Волна подошла прямо к берегу, и огромной глыбой нависла над змеей, и воронами.

–Шшшшш, – злобно зашипела змея на волну, и стремительно бросилась в заросли травы. Через мгновение волна как столб обрушилась обратно в реку, фонтан брызг разлетелся в разные стороны и ворон накрыло потоком воды.

–Каррр, – взвизгнула Урса и от испуга взлетела на ближайшую иву.

Критус вскочил, и стремительно побежал к деревьям, спрятавшись за рябину, он испуганно смотрел на воду, и оглядывался по сторонам пытаясь понять, где он находиться.

–Каррр, каррр! – резко и коротко прокаркала Урса окрикивая Критуса.

Критус поднял голову вверх, и разглядел силуэт вороны, сидящей на ветках ивы.

–Каррр! – ответил он и полетел к иве.

Увидев тётку, он сразу бросился её обнимать, Урса оттолкнула его назад: – Балбес каррр, из-за тебя мы чуть не погибли! – возмущенно крикнула она.

Критус смутился: – А что произошло тётушка, каррр, последнее что я помню, как мы летели среди деревьев, а потом темнота, и этот странный сон, каррр.

– Сон, каррр, какой ещё дурацкий сон, ты вообще понимаешь, что мог никогда не проснуться, каррр! – сказал она, а затем рассказала ему в подробностях что случилось, и как она, рискуя собой, спасла ему жизнь.

Критус от избытка чувств расплакался: – Каррр, я теперь, каррр, ваш должник на всю жизнь каррр! – просипел он сквозь слезы.

– Прекрати каррр, возьми себя в руки, или я сейчас немедленно вверну тебя домой, – гневно прокаркала Урса.

Критус сразу притих и большими, чёрными, мокрыми от слёз глазами уставился на тётку.

– И, если бы я только знала, каррр, что из тебя такой летун, в жизни бы не взяла тебя с собой, – добавила она, подпрыгивая на ветке и нелепо размахивая крыльями, пытаясь показать полёт своего племянника.

Смотря на Урсу, Критус рассмеялся. Урса сначала злобно посмотрела на него, а затем сама хрипло засмеялась.

– Тётушка, но откуда взялась эта вода? – задумчиво спросил Критус смотря вниз на мокрую, блестящую в лунном свете траву и небольшие лужицы воды на берегу, постепенно впитывающиеся в серый от влаги песок.

– Каррр, кто его знает, скорее всего это внезапно влил дождь, будь он неладен, – недовольно пробормотала она, выжимая свои перья на крыльях.

– Ммм, прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу позднюю беседу, но позвольте мне пролить немного света, на вашу тёмную и мокрую историю, – раздался тихий, приятный голос.

Критус встрепенулся от неожиданности, и уже был готов улететь с ветки, но его остановила Урса.

– Успокойся, если бы ты почаще улетал из-под маминой юбки, то знал бы, что когда сидишь на дереве никогда не знаешь когда оно с тобой заговорит, если вообще заговорит, но к этому надо быть постоянно готовым, – с усмешкой произнесла она, похлопывая Критуса по полечу.

– Простите если я напугала вас, – учтивым тоном сказала ива. – Просто не каждый раз становишься свидетелем настоящего чуда.

– Чуда, каррр, какого чуда? – с недовольством переспросила Урса, предчувствуя в словах Ивы какой-то подвох.

Ива спокойно и размеренно начала им рассказывать всю историю сначала, от падения Критуса на воду, его спасении, безмятежном вороньем сне на берегу, и наконец о змее и волне, спасшей ворон.

– Река, она спасла нас? – задумчивым, завороженным голосом тихо сказал Критус неотрывно смотря вниз на реку. Затем он молча оттолкнулся от ветки и плавно спланировал вниз, приземлившись на берег около реки.

– Ты куда, каррр, каррр, такого не может просто быть, – растерянно закаркала Урса не в силах подобрать слова.

– Вы правы, если бы мне кто ни будь рассказал эту историю, я бы ответила так же, – ответила ива все таким же спокойным голосом. – Может вам стоит последовать примеру своего племянника и поблагодарить реку за спасение?

Не зная, что ответить иве, Урса с растерянным видом лишь каркнула на прощание и полетела вниз к Критусу.

Он стоял в воде почти по самые перья, плавно словно в такт какой-то мелодии раскачиваясь в разные стороны туловищем и головой, бережно касаясь при этом поверхности воды кончиками крыльев.

–Каррр, ты что делаешь малахольный, каррр, мало тебе воды, заболеть хочешь, а как ты полетишь с мокрыми крыльями, – негодуя закаркала Урса, расхаживая по берегу широкими шагами назад, и вперед.

Критус обернулся: – Я вспомнил песню, которую она пела мне во сне, – тихим, умиротворенным голосом ответил он.

Обернувшись назад к реке, он стал что-то тихо напевать.

– Не бойся идти до конца;

– Ведь сердце твоё избрала звезда

– Каррр, но сколько можно, выходи из воды нам надо уже лететь, – кричала Урса, злясь всё сильнее. Она чувствовала себя сейчас полной дурой, словно все со всех сторон пытались её разыграть и заставить думать, что она как будто кому-то в чем-то обязана, эта мысль для её гордости была просто не выносима.

– Хорошо тётя, не злись, я уже иду, – спокойно ответил Критус и вышел на берег.

Урса неотрывно, с призрением смотрела на реку, дыша при этом так часто, как разъяренный бык перед атакой.

Внезапно она услышала мелодию, которая была так тонка и изящна, что почти сливалась с тихим, монотонным журчанием воды в реке.

– Не злись любовь моя, злоба разрушает даже самые светлые сердца;

– Войди, омойся от меня и чернота отринет от тебя;

– Ведь я всегда люблю тебя, с какой бы ненавистью ты не смотрела на меня;

– Судьба твоя зависит только от тебя, поработит ли тьма или любовь спасет тебя;

– Но только на пути света и добра, в чёрный час смогу сберечь тебя;

– А теперь прощай, лети, жизнь одинокую спасай, но слов моих не забывай!

– Тётушка, тётушка, что с тобой!? – испуганно бормотал Критус, тормоша Урсу за плечо, а она стояла неподвижно как статуя, продолжая смотреть на реку.

– А, а, что каррр, да, да нам пора каррр. Ой, каррр, подожди минуточку, мне надо умыться, а то что-то в жар бросило каррр, – запинаясь сказала она, подходя к воде.

Нагнувшись, Урса зачерпнула крылом воду и умылась.

– Спасибо, каррр! – еле, еле слышно шепнула она и отошла от воды.

Критус с улыбкой смотрел на мокрую мордашку тётки.

– На что уставился каррр, пора, в дорогу каррр, – грубым и невозмутимым голосом сказала она, взлетая вверх. Критус обернувшись ещё раз посмотрел на реку и низко ей поклонившись, полетел вслед за Урсой.

Небо было ясное и весь небосвод был усеян россыпями звезд, которые сверкали и мерцали в темноте бесчисленными огоньками, словно горсти бриллиантов, рассыпанных на чёрном саване. Венчала же ночное небо серебряной жемчужиной еще не полная луна, холодным светом землю освещая.

– Каррр, какая красота! – восторженно сказал Критус смотря на звездное небо.

Урса тоже смотрела на звезды, но она не любовалась их красотой, а пыталась найти полярную звезду, которая всегда указывает на север и с её помощью определить дальнейшее направление полета. Она знала, что деревня, в которой живет дядя Магнус находиться где-то на северо-западе, и река, над которой сейчас они летели протекает рядом с этой деревней. Оставалось только определить в каком направлении лететь по течению реки или против.

Урса замедлила полет, и смотрела то на звезды, то на реку: – Каррр, мы летим не туда, каррр, – негодуя прокаркала старая ворона и резко развернувшись полетела в другую сторону, по течению реки.