Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 70)

Под гогот:

«Бей жидов, спасай Россию!» —

лабазник избивает мать мою.

О, русский мой народ! —

Я знаю — ты

по сущности интернационален.

Но часто те, чьи руки нечисты,

твоим чистейшим именем бряцали.

Я знаю доброту твоей земли.

Как подло,

что, и жилочкой не дрогнув,

антисемиты пышно нарекли

себя «Союзом русского народа»!

О, чистота народа моего!

Я знаю,

как он искренен и чуток,

и самому характеру его

всегда антисемиты были чужды.

И не забуду сорок первый я,

И русскую крестьянку тетю Катю,

стоявшую сурово у плетня

в изодранном эсэсовцами платье.

Ей офицер кричал,

как баба, тонко,

от немоты ее ожесточась:

«Ты прятала еврейскую девчонку

Ну, — говори же!

Где она сейчас?!»

3

И целый день потом в покое чинном,

Внушая страх бессильному врагу,

Она лежала,

мертвая,

на чистом,

как совесть ее русская,

снегу.

А девочку,

на рукаве пальтишка

носившую еврейскую звезду,

в деревне этой,

сумрачно притихшей,

передавали

из избы

в избу.

...Мне кажется —

я

— это Анна Франк,

прозрачная,

как веточка в апреле.

И я люблю.

И мне не надо фраз.

Мне надо,

чтоб друг в друга мы смотрели.

Как мало можно видеть,

обонять!

Нельзя нам листьев

и нельзя нам неба.

Но можно очень много —

это нежно

друг друга в темной комнате обнять.

Сюда идут?

Не бойся

— это гулы

самой весны —

она сюда идет.