Павел Полян – Бабий Яр. Реалии (страница 45)
Кроме Блобеля, фигурантами процесса были и другие палачи Бабьего Яра, в частности, его переводчик — штурмбаннфюрер (майор) СС Вальдемар фон Радецки, и его непосредственный начальник — командир айнзатцгруппы С бригадефюрер (генерал-майор) СС Отто Раш.
Что только ни привлекал на защиту своего подмандатного д-р Вилли Хайм, адвокат Блобеля! Тут и прусско-хтонические добровольный отказ от индивидуальности, императив долга, субординации и следования приказам, а еще ярость благородная, вскипавшая при виде того, как жестоко Красная армия относилась к немецким солдатам. И даже его, Блобеля, бедненького, слабоватое здоровье — волынская лихорадка и другие болезни буквально не давали его подзащитному должным образом исполнять свои палаческие обязанности: так что спрашивайте с его заместителей! Хайм даже доказывал, что казни женщин и детей, проводившиеся зондеркомандой 4а, никоим образом не противоречили международному праву, так как русские в своей тщательно организованной партизанской войне безжалостно использовали для своих целей и женщин, и детей. Что же касается «Операции 1005», то, недоумевал Хайм, чем же, собственно, преступно сожжение или уничтожение мертвых тел?[494]
4 марта 1949 года смертные приговоры через повешение были утверждены военным губернатором Мак-Клоем в отношении подсудимых Би-берштейна, Блобеля, Блюме, Брауне, Хенша, Клингельхофера, Науманна, Олендорфа, Отта, Зандбергера, Зайберта, Штаймле и Штрауха, а 25 марта 1949 — в отношении подсудимого Шуберта. Не стал бы исключением и Отто Раш, но он умер в тюремном госпитале Нюрнберга 1 ноября 1948 года.
В отношении Олендорфа, Науманна, Блобеля и Брауне смертные приговоры были приведены в исполнение в Ландсбергской тюрьме 7 июня 1951 года. Штраух же был выдан Бельгии, где был также приговорен к смертной казни, но умер в бельгийском тюремном госпитале 15 сентября 1955 года. Остальные осужденные после отбытия различных сроков заключения были освобождены.
Весьма важное для истории преступлений в Бабьем Яру юридическое событие состоялось в Дармштадте — так называемый Каллсен-процесс. Со 2 октября 1967 и по 29 ноября 1968 года здесь шел суд присяжных — над 10 офицерами СС. Все подсудимые — члены блобелевской зондеркоманды 4а, так что без Бабьего Яра на следствии и в суде обойтись не могло. Заслушано было 175 свидетелей со всего мира, в том числе из СССР — Дина Проничева (выступала 29 апреля 1968 года). Осуждены были семеро — их приговорили, в общей сложности, к 61 году лишения свободы[495].
Главный обвиняемый — бывший штурмбаннфюрер СС Куно Фридрих Каллсен (1911-2001). С мая по октябрь 1941 года он был заместителем Блобеля и командиром одной из двух подкоманд зондеркоманды 4а, в Киеве отвечал за связь с 6-й армией. В звании — тогда — гауптштурмфюрера СС был одним из непосредственных руководителей Гросс-акции, хоть и отрицал это на суде.
После окончания войны Каллсен скрывался под чужим именем. Весной 1946 года он перебрался вместе с семьей в Ной-Изербург. 10 сентября 1946 года был арестован и интернирован в лагерь в Дармштадте. Во время денацификации был классифицирован всего лишь как «последователь», после чего 30 января 1948 года был выпущен из тюрьмы. С мая 1950 года работал в отделе фирмы по продаже торговых автоматов во Франкфурте-на-Майне, занимался правовыми и коммерческими вопросами. Но 25 мая 1965 года вновь был арестован.
29 ноября 1968 года по обвинению в участии в массовом расстреле в Бабьем Яру Каллсен был приговорен земельным судом Дармштадта к 15 годам тюрьмы и 10 годам поражения в правах[496]. Свой срок отбывал в тюрьмах в Буцбахе и Франкфурте-на-Майне. 20 января 1981 года он был взят на поруки и условно-досрочно освобожден — и еще дожил до 90 лет!
Другие шесть осужденных (причем не за преступные убийства, а только за споспешествование им) — это Курт Ханс (11 лет тюрьмы и 8 лет поражения в правах), Адольф Янссен (те же 11 лет тюрьмы и 8 лет поражения в правах), Август Хэфнер (9 лет тюрьмы и 5 лет поражения в правах), Александр Рисле (4 года тюрьмы и 3 года поражения в правах), Виктор Войтон (7 лет тюрьмы и 4 года поражения в правах) и Кристиан Шульте (4,5 лет тюрьмы и 3 года поражения в правах). А вот Георг Пфаркирхер, Эрнст Конзее и Виктор Трилл вышли из этой воды сухими.
Особенностью практически всех состоявшихся в правовой системе ФРГ процессов против нацистских преступников было априорное ранжирование преступников: основные (Гитлер, Гиммлер и Гейдрих и их ближайшие пособники) — и все остальные. В то же время именно в Дармштадте впервые была обозначена ответственность за Бабий Яр и подобные преступления не только СС и СД, но и вермахта.
Дармштадский процесс прошел при почти полном отсутствии интереса со стороны публики и прессы. Исключение составили разве что глобальная «Нью-Йорк Таймз», общенемецкая «Франкфуртер Альгемайне Цайтунг» и городская «Дармштэдтер Эхо».
После статей в советской и зарубежной прессе в ноябре — декабре 1943 года и публикации «Сообщения ЧГК о разрушениях и зверствах, совершенных немецко-фашистскими захватчиками в г. Киеве» от 29 февраля 1944 года тайна эксгумации в Бабьем Яру и на Сырце в августе — сентябре, как и чудовищный характер ее осуществления, была раскрыта и разоблачена. После свидетельств в Нюрнберге Г. Адамца открылось и подлинное имя всей акции — «Операция 1005». После чего пара-другая добросовестных историков в мире, наверное, взяла себе это на заметку. Но никому из них и в голову не мог прийти весь масштаб и вся логистика «операции».
Они обнаружились лишь в 1958 году благодаря анонимному доносу на комиссара Отто Гольдапа, сотрудника Гамбургской криминальной полиции, обвиненного в национал-социалистическом прошлом. Расследование привело к Адольфу Рюбе, экс-референту по еврейским делам гестапо Минска, отбывавшему сполна им заслуженный пожизненный срок в тюрьме. Смесь зависти к своим более удачливым и зацепившимся за свободу экс-камерадам и надежда заслужить досрочное освобождение самому себе в феврале 1960 года развязала его язык. Он сдал и Гольдапа, причастного к осуществлению «Операции 1005» в зоне ответственности группы армий «Центр», и многих других, а главное — обозначил впечатляющие контуры всей операции[497].
Процесс над членами зондеркоманды 1005 стартовал в Штутгарте 9 декабря 1968 года. Кроме Ханса Фридриха Зонса, на скамье подсудимых сидели хауптштурмфюрер СС Фриц Цитлоф, командующий подгруппой 1005б хауптштурмфюрер СС Вальтер Эрнст Хельфсгот — сменщик Цитлофа на этом посту, и штурмшарфюрер СС Фриц Кирштайн, делопроизводитель той же подгруппы. Формально в числе обвиняемых значился и Блобель, отсутствовавший по причине своей уже совершившейся казни. Но если бы он дожил или воскрес, то на этом процессе ему едва ли грозила бы смерть или хотя бы пожизненное заключение!
Судей интересовали почти исключительно две вещи. Первое — убивали ли подсудимые кого-нибудь лично? И второе: а знали ли они содержание секретного приказа — и, соответственно, знали ли они наперед, что всех членов рабочей команды как опасных секретоносителей по завершении работ предстоит ликвидировать?
Подсудимые, уловив этот крючкотворный фарватер, не вылезали из забывчивости, всячески отрицали свою вину и уклонялись от прямых ответов на большинство опасных для себя вопросов. Тот же Цитлоф, например, защищался — и довольно успешно! — тем, что, мол, отобранных для «Операции 1005» рабочих, коль скоро они были партизанами или евреями, все равно бы ждала смерть, — как если бы у каждого из них на руках был личный приговор! Хельфсготу удалось убедить их даже в том, что он то ли был сменщиком Цитлофа, а то ли не был — как посмотреть, все не так однозначно! Кирштайна же обеляло то, что он как делопроизводитель «Команды 1005б» денно и нощно заботился о быте своих камерадов и, стало быть, вне подозрений (ложные же показания о том, что и его видели на линии расстрельного огня с пистолетом в руке, по счастью, были отозваны свидетелем).
При этом само существо «Операции 1005» — как продолжение чудовищных этноциидальных расстрелов — почти не занимало присяжных.
Процесс широко освещался в прессе, и именно пресса была его активным популяризатором. В самом же зале суда слушателей было мало. Было допрошено 27 свидетелей, в том числе трое из СССР — Давыдов, Будник и Капер в феврале 1969 года[498]. Но каким же контрастом этой тихой крючкотворной заводи были их показания!
Вынесение приговора намечалось первоначально на 30 января, а состоялось на полтора месяца позже — 13 марта 1969 года[499]. Приговоры же такие: Зонсу — 4 года тюрьмы (вместо 7 запрошенных прокуратурой) за пособничество в убийстве не менее 200 человек, Цитлофу — 2,5 года за пособничество в убийстве не менее 20 человек, а Хельфсгота и Кирштайна — признать невиновными и освободить в зале суда, отнеся на счет государства расходы по судопроизводству над ними.
Андреас Ангрик, посвятивший самой «Операции 1005» фундаментальный труд с тем же названием — настоящий Opus Magnum! — закончил его такими словами:
Большинство тех узников из бригад смертников, что чудом выжили, вероятно, попытались вернуться к повседневной жизни, радоваться мелочам, наслаждаться алым закатом и больше уже не думать о тех пылающих кострах, хоть и зная нутром, сколь такое приспособление ненадежно. Так же и мучители их, уцелев, тоже хотели бы как бы исчезнуть, переложиться в людей с измененной и незаметной жизнью, не привлекая к себе внимание и в надежде на то, что их преступления не вскроются, забудутся, превратятся в великое «никогда такого не бывало». Отставив фантазии о господстве над миром, они рьяно занялись рулетиками да фрикадельками, хойзле с садиком и собственным авто. И только отдельные узники из бригад смертников — буквально единицы, подобные Вельсу и Файтельсону, — не стали соглашаться на это совместное договорное забытье и продолжили биться за расследование истины — и ради нее самой, и в память об убитых товарищах. Они и только они не дали «Операции 1005» благополучно завершиться успехом после войны и в конце концов сорвали этот большой нацистский план по уничтожению всех следов своих преступлений...[500]