Павел Петунин – Пограничные были (страница 17)

— Если не такой уж большой секрет, Катерина, скажи, что же все-таки у вас произошло с Анной Егоровной? — наконец спросила Наталья Павловна.

— Какие могут быть от вас секреты, Наталья Павловна? — Екатерина Вяткина усмехнулась со значением: от вас ведь все равно ничего не утаишь. Но вслух сказала: — Из-за Славки. Уж за это-то вы не станете отчитывать меня.

— А я тебя и не отчитываю вовсе. Просто к случаю называю вещи своими именами. Для чего? А для того: в меру сил своих помочь хочу тебе кое в чем разобраться. Не разберешься сейчас, потом поздно будет, — далеконько в сторону может занести, и с матерью и с мужем можешь рассориться окончательно... Так что же все-таки натворил твой Славик?

...Екатерина несколько раз выходила на крыльцо и возвращалась на кухню успокоенная: ребятишки были возле дома, копошились в песке. Отец, чтобы они далеко не убегали, специально доставил целый самосвал озерного песка... Славка строил крепость, а младший тут же занимался чисто девчоночьим делом — мастерил пластмассовыми формочками песчаные куличи.

В последний раз вышла Екатерина, чтобы позвать ребят на завтрак, а их и след простыл. Крикнула несколько раз — не отозвались. Неужели опять подались в гараж? Ведь строго-настрого запретила, даже шлепала Славку за ослушание... Мало ли что может случиться, еще под машину угодят по ребячьей глупости.

Встревоженная, побежала в гараж. Ребятишки и в самом деле были там: Коленька стоял возле ворот гаража, а Славка вместе с шофером торчал у приподнятого капота машины...

И не из-за того больше расстроилась и рассердилась Вяткина, что Славка опять без спроса и сам ушел от дома и младшего утянул за собой, — он весь был перепачкан машинным маслом — и лицо, и руки, и главное — пальто. А оно было новенькое...

Возле дома она сначала оттрепала Славку за уши, потом принялась бить. На крик и плач выбежала Анна Егоровна и вырвала ребенка из рук уже переставшей что-либо соображать дочери. Сказала ледяным голосом:

— Сгинь с моих глаз!

Пришедший на завтрак Вяткин застал уже только последствия случившегося. Сыновья мирно и втихомолку копошились возле крыльца — перевозили на игрушечных самосвалах песок. Славик, сам не замечая, время от времени еще судорожно всхлипывал, но без плача и слез... В доме Вяткина встретила недобрая, напряженная тишина. Анна Егоровна, сумрачная и решительная, с плотно сжатыми губами, укладывала свои вещи в чемодан. Екатерина лежала на оттоманке, отвернувшись к стене. Голова у нее была перетянута шерстяным платком, свернутым в полоску, — таким жгутом она туго перетягивала голову, когда донимала головная боль...

— Что тут случилось, Анна Егоровна? И как это понимать ваши сборы?

— Уезжать надумала — как еще понимать? Глядеть не могу, когда тут такое вытворяют над ребятишками.

— Никто тебя не гонит, — отозвалась Екатерина, продолжая лежать лицом к стенке.

— Этого еще не хватало!

— А если ребятишки мать не слушают, что же, их по головке гладить?

— Но не колотить до беспамятства. Неужто у тебя не хватает соображенья? Ну-кось, припомни, сколько раз тебя драл за промашки так вот твой отец? А я? Ведь было у нас при нашей-то нужде ой сколько причин срывать свое зло на вас, ребятишках. Было! А не срывали!

Екатерина наконец поднялась, присела на оттоманку. Лицо у нее было красное, припухшее после недавних слез. Огрызнулась чужим голосом:

— Раз уж ты такая добренькая да умная, забирай их с собой да воспитывай сама.

— А ты что будешь делать? Лодыря гонять, с утра до вечера красоваться перед зеркалом в своих дорогих нарядах? И так, слава богу, разнесло — на тощей кобыле не объедешь!.. — Мать передохнула и уже спокойно закончила: — Испортила тебя, девка, эта сытая и беззаботная жизнь, вконец испортила! Подыскал бы ты ей, Сережа, работу какую-нибудь — совхоз рядом, почта, сельсовет.

Вяткин не успел ответить.

— Где — рядом? — сердито крикнула Екатерина. — Семь километров, да еще по ухабам, по трясучке... А ребятишек куда? К Сергею в канцелярию на веревочку привязать?..Рассуждать-то легче всего!

— Необязательно в канцелярию, да на веревочку, — хмуро вмешался Вяткин. — Не надо усложнять. В совхозе садик есть и ясли... А семь километров — разве это далеко? Пятнадцать минут езды на машине.

— Вот уж и работу подыскали, ребятишек определили... Как им запрячь-то хочется меня!

— Ну это уж не дело ты говоришь!

Екатерина в ответ расплакалась...

Она заплакала и теперь, когда разговаривала с Натальей Павловной: — Ну разве не обидно, когда самые близкие люди ополчились против меня?

— Не ополчились, а добра хотят. Разница! — Голос Натальи Павловны стал гневным, и, чтобы успокоиться, не наговорить резких слов, она встала, прошлась от стола до порога и обратно, села опять за стол на прежнее место, сказала властно: — Я бы на твоем месте написала Анне Егоровне письмо, попросила бы у нее прощения.

— Написала. Перед самым вашим приездом написала. Вот оно, лежит на серванте.

— Написала, чтобы лежало на серванте?

— Ждала, чем кончится наш разговор, — простодушно и с облегчением призналась Екатерина Вяткина.

Наталья Павловна посмотрела на нее укоризненно:

— Догадывалась ведь, чем кончится...

5. День рождения

Сентябрь стоял погожий, как бы в награду за дождливую первую половину лета. Наталья Павловна намеревалась побродить с полчасика по дороге возле офицерских домиков. Надо было успокоиться после беседы с Екатериной.

Но побыть одной Наталье Павловне так и не удалось. По дороге возле домиков медленно катала взад-вперед детскую коляску Таня Визеренко, молоденькая женщина, не зная которую можно было вполне принять за девочку-подростка.

— А я вас специально подкарауливаю, Наталья Павловна, — призналась Таня. Призналась, а потом уже и поздоровалась. Голосок у нее был ломкий, неустоявшийся, неокрепший.

— Здравствуй, Танюша! Ты уж извини, не проведала тебя — дела были на заставе, — сказала Наталья Павловна. — Что-нибудь случилось?

— А ничего не случилось. Пирог испекли!

— Люблю пироги! Только я устала очень, перенервничалась, пока тут беседовала.

— Ну во-от! А мы старались... — Она сморщила полные губы — обиженно, совсем по-ребячьи. — Как ни приедет кто на заставу — все к начальнику да к начальнице... А мы с Витей тоже ведь рады гостям. И потом — у меня день рождения. И я хочу, чтобы вы обязательно были. И Витя хочет!

— Как же я без подарка-то? — растерянно спросила Наталья Павловна.

— Придете — это уже подарок!

— Вяткину звала?

— Да ведь ночное дежурство сегодня у Вяткина. Разве Катерина пойдет одна, без мужа? — почему-то отнекивалась Таня.

— Как это так — не пойдет, когда у подружки день рождения? — Наталья Павловна решительно пошагала к вяткинскому дому.

Таня с большой неохотой оставила коляску возле крыльца и боязливой тенью Натальи Павловны вошла в дом.

— Забирай сынов своих, — решительно сказала Наталья Павловна. — Пойдем полакомимся Танюшиными пирогами. День рождения у нее.

— Слышала... А Сергей? — спросила Вяткина. — У него же ночное дежурство.

— Не будем усложнять простое дело. Дежурит он в трех шагах, заскочит на минутку. Отправит очередные наряды и забежит. Съест кусок пирога, выпьет чашку чая. Много ли уйдет на это времени?

— Нам-то, что с пацанами, мы р‑раз — и собрались! — оживилась Екатерина Вяткина. Сняла телефонную трубку, позвонила в канцелярию: — Нас в гости приглашают, на пироги. Да, Татьяна Визеренко, день рождения у нее. Подарок? А вазочку подарим под варенье... Ну бывай! — положила трубку на место, сказала, как бы отчитываясь, Наталье Павловне: — Придет, только наряды отправит...

Визеренко, читавший книгу, пружинисто вскочил с дивана и пошел навстречу гостям, улыбаясь во все свое широкое смуглое лицо:

— А ты сомневалась, Танюшка! И не одну гостью, а сразу четверых привела. Вот и погуляем!

Наталья Павловна хорошо помнила, каким мальчишкой выглядел он год назад, когда приехал сюда после училища, — румяным, стеснительным, угловатым, и не очень-то вязались с его обликом солидные офицерские погоны. Теперь Виктор Визеренко раздался в плечах, лицо обветрилось и потемнело, движения стали уверенными, резковатыми — это он перенял у старшего лейтенанта Вяткина. Уже чувствовался хозяин дома, глава семьи, маленькой, но семьи, чувствовался человек, знающий свое место среди людей.

Он поухаживал за женщинами, помог снять легкие плащи, подал мягкие домашние шлепанцы:

— Чтоб ногам вольготно было!

Широким жестом пригласил в комнаты:

— А с кухонными делами мы сами с Танюшкой справимся. Тем более — все на мази.

Последнее было сказано Екатерине Вяткиной, метнувшейся было на кухню. Он не командовал, он ворковал по-хозяйски, и уже от одного этого дом казался приветливым.

А в самом доме было уютно и просторно: стены не отягощены коврами, оклеены не казенными, какими попадет, — то яркими, то тусклыми, — а спокойными бежевыми с некрупными и неброскими цветами, обоями; вдоль правой стены стояли два больших книжных шкафа, наполненные книгами. На них Наталья Павловна сразу обратила внимание. Она помнила, что год назад и книг-то всего было с десяток пакетов, лежавших в прихожей неразобранными. А тут — два солидных шкафа, занимавшие всю стенку.

— Откуда у вас столько книг? — удивилась Наталья Павловна. — И если не секрет, где это вы такие отличные книжные шкафы отхватили?