Павел Петров – Бог даст, свидимся! (страница 1)

Павел Петров

Бог даст, свидимся!

…Видел ли ты, как любовь умирает?

Сперва каменеют сверкавшие смехом глаза,

Потом в полутемных глухих закоулках сердца

Поднимается буря тревоги – знойный, губительный суховей, -

И под его раскаленным дыханьем навек засыпают и засыхают

Радостные соцветия чувств,

И наконец начинает казаться:

Легкий, безжизненный, бледный иней

Волнистым саваном покрывает

Мертвый цветник…

Саджат Захир

ПРОЛОГ I (2009 год)

В один из летних дней администратор Литературного кафе, что расположено на Невском проспекте, разглядывал двух не совсем обычных посетителей, сидящих за столиком у окна. Один их них был высоким худощавым чуть сутулым человеком лет шестидесяти. Редкие черные волосы с проседью, зачесанные назад, обрамляли костистый загорелый череп.

Администратор размышлял, на какого известного артиста похож этот персонаж. Загорелое лицо, высокий лоб, разлётистые брови, черные блестящие живые глаза. Крупный нос с горбинкой, треугольные ноздри, впалые щеки, небольшие усы, хорошо выраженные скулы, выступающий вперед узкий подбородок прикрывала черная с проседью бородка. Крупные желтоватые зубы появлялись во время иронической ухмылки. Большие волчьи уши местами были покрыты клочками седых волос. Ворот открытой рубахи обнажал длинную жилистую шею. Кроме рубахи на нем была коричневая жилетка, из часового кармана которой свисала массивная золотая цепь старинного брегета. Худые длинные ноги обтягивали черные кожаные штаны. Остроносые туфли были на высоком каблуке.

Его собеседником был в меру упитанный, плотный мужчина средних лет с розовыми щеками, в пенсне, зачесанные назад темно-русые волосы курчавились на висках и у шеи. Четко выраженные носогубные складки придавали ему решительный вид. Серые глаза светились умом и юмором. Белые зубы скрывали усы и мягкая волнистая бородка. Темно-синяя рубашка с высоким воротом была застегнула на все пуговицы. Легкий кремовый пиджак облегал широкие плечи, клетчатые брюки и кожаные коричневые мокасины дополняли его облик.

На столе стояла початая бутылка водки «Столичная» и две рюмки. Здесь же располагались две тарелки с бутербродами с красной и черной икрой. Рядом стоял хрустальный графин с брусничным морсом и два стакана.

Расторопные официанты сновали по залу, выполняя распоряжения клиентов. Неподалеку от этой пары посетителей небольшая компания шумно праздновала выход в свет первого печатного сборника стихов своего товарища. Подвыпивший коренастый молодой человек с фужером в руке приблизился к сидящей паре и громко провозгласил: «Господа, не желаете ли поздравить нашего товарища с успехом?» Горбоносый старик медленно поднял на него свои пронзительные глаза. Молодой человек поперхнулся, попятился назад, бормоча: «Извините, извините, извините…»

– Так на чем мы остановились, любезнейший Фауст? – проскрипел старик.

– Вы утверждали, что отношения между людьми ухудшаются, уважаемый Мефистофель. В особенности оставляют желать лучшего так называемые любовные отношения, традиционные контакты между мужчиной и женщиной, установленные веками, стремительно рушатся. Женщинам стала свойственна выраженная агрессивность, превращение мужчины в послушного раба, стало правилом безоговорочное подчинение мужчины женщине в любви – мягким баритоном ответил Фауст.

– Эта тенденция стала всеобщей – произнес Мефистофель.

– Вы преувеличиваете! – воскликнул Фауст. – Не может быть, чтобы не осталось ни одного настоящего мужчины!

– Кажется, между нами вновь созрела тема для пари? – ухмыльнулся Мефистофель. – Я утверждаю, что практически вокруг нас не осталось ни одного достойного мужчины! Достаточно женщине быть красивой, умной и обладать толстым кошельком, чтобы ни один мужчина не устоял и стремился стать её рабом. Для этого он готов поступиться чем угодно, чтобы получить её длительную благосклонность. Кстати, один такой яркий женский экземпляр есть у меня на примете. Это достойная продолжательница дела Марии Николаевны Полозовой и Марины Ильиничны Зацерковской, легко добивавшихся подчинения своей воле влюбленных в них мужчин, невзирая на высокий общественный статус. Кстати, в тайне от неё я ей иногда помогаю. А Вы что можете противопоставить, любезнейший Фауст?

– Задача непростая, но решаемая, согласен на пари. Критерием Вашей победы будет триумф вашей женщины, а моей – отказ от любовных утех со стороны мужчины. Условием пари должен быть обязательный отказ от нашего вмешательства в поединок – ответил Фауст.

– Так, что, договор? Что ставим на кон?

– В случае вашей победы, господин Мефистофель, я выполняю любое Ваше желание, в случае моей – Вы материализуете Маргариту и предоставляете её в моё полное распоряжение.

– Итак, решено? Согласны?

– Да!

Смуглая и белая руки сошлись в крепком рукопожатии над столом.

ПРОЛОГ II (1955 год)

Бал был в разгаре. Музыка гремела, стайки юношей и девушек танцевали, общались, веселились, но на всём был легкий оттенок грусти. Наши войска покидали Австрию, где они находились десять лет после окончания второй мировой войны в соответствии с договоренностью стран-победительниц. Школа закрывалась. Это был последний для всех собравшихся бал в Доме офицеров.

Павел стоял немного в стороне от одноклассников, прислонясь к колонне и не отрывая глаз от Греты, которую беспрерывно приглашали танцевать. Как всегда, Павел про себя отметил, какая она стройная и самая красивая из всех. «Так что? Уже всё? Год его преданной никому неизвестной любви закончился? И она никогда не узнает, чем она была для него? Радостью, мечтой, вдохновением. Нет, вряд ли ему удастся проститься с ней». Ведь и нескольких слов не сказали друг другу, несмотря на целый год, который проучились вместе в одном классе. «Мне было достаточно видеть тебя, встречать улыбку твою» – вспомнил Павел.

«А что я ей скажу? Ведь мы почти незнакомы. Она ведь не догадывается, что поселилась в моей душе. Да и что она может думать обо мне?»

Павел развернулся, пошел к выходу, спустился по мраморной лестнице. Веселая музыка затихала, шелестели листья, тени деревьев вытянулись вдоль дороги, прохожих не было. Впереди показался деревянный мостик через спокойную неширокую речку. Редкие яркие фонари и луна освещали дорогу. Внезапно Павел услышал быстрый топот каблучков, догонявший его. Оглянулся. Грета настигала его, бледное лицо сияло, глаза сверкали. «Как это? Что? – Павел вздрогнул. – Не может быть, ведь мы почти не общались. Неужели он ей интересен?» Слегка запыхавшись, Грета остановилась и спросила:

– Почему ты ушел?

– Завтра рано вставать.

Они стояли рядом у перил моста, вода медленно текла внизу. Павел был в растерянности. Его несказанная любовь, красавица, царица прощального бала бросила всё, побежала за ним. Больше всего он хотел быть с ней. И вот она здесь и смотрит ему в лицо доверчивым взглядом. Павел не был робким, но теперь впервые Паша не знал, что делать, что сказать. Неведомая сила сковала мысли, руки, ноги. С трудом шевеля непослушным языком Павел пробормотал: «Бог даст, свидимся!» Грета молчала. Юноша взял её за руку. Их руки дрожали. В молчании они прошли до подъезда её дома. Он пожал её прохладную ладошку, ни слова не говоря кивнул головой, повернулся и стремительно зашагал прочь.

Паша лежал в постели с закрытыми глазами, сон не приходил. Почему он не сказал ничего, почему не попытался хоть как-то удержать девушку, ведь она бежала за ним. Своим поступком она показала, что он нужен ей? Почему молчал? В ускользающем сне её лицо по-прежнему стояло перед ним. Непреодолимая сила оборвала невидимую нить.

Наступило тихое утро. Её уже не было рядом с ним. Паша с родителями уехал из Вены навсегда к новому месту службы отца.

ГЛАВА I. ОН (2009 год)

Профессор Павел Ефимович Яновский сидел дома в своем кабинете в кресле у письменного стола. Сделав перерыв в редактировании научной статьи аспиранта, стал смотреть очередной выпуск некогда очень любимой телепередачи «Стенка на стенку». Павел Ефимович знал свою слабость давать критическую оценку окружающему на основе критериев логики и классической философии, будь то научная монография, либо очередной сериал, либо какое-нибудь событие. Сейчас он с некоторым огорчением в очередной раз наблюдал как смена ведущего отрицательно повлияла на телепередачу. Эту программу он однозначно ставил на первое место среди таких полезных для умственной деятельности передач, как «Слабое звено», «Игры разума» или «Своя игра». Много лет старался не пропустить по выходным дням умную, точную «Стенка на стенку». Интересно было наблюдать соревнование людей из разных регионов и разных специальностей в угадывании, на первый взгляд, простых заданий в зависимости от живости ума и эрудиции.

Прежний ведущий, одетый в классический костюм, твердой рукой вёл программу, поддерживал игровую дисциплину и пресекал хоровые ответы, повторения и подсказки. Несколько месяцев назад этот ведущий ушел из программы. Вместо него бразды правления получил полный неряшливый человек постоянно выступающий в футболке и клетчатой расстегнутой рубахе. С приходом нового ведущего принципиально изменилась сама игра, которую ведущий упорно именовал «веселенькой викториной». Соревноваться стали врачи с врачами, актеры с актерами, спортсмены со спортсменами, дизайнеры с дизайнерами из одной профессиональной среды, что исключило важный элемент соревновательности. Павлу Ефимовичу представлялось, что данный подход можно уподобить соревнованию правого уха с левым, левого глаза с правым, левой ноги с правой и т.д. Если раньше каждый из пяти членов команды должен был угадать ответ из ста случайных ответов прохожих на улице, то в новой редакции вместо ответа одного человека ведущий поощряет хоровые ответы команды или же игроки перебивают друг друга, подсказывают, мешают друг другу. В целом картина игры напоминает испуганный курятник. Профессор с горечью отметил, что его интерес к программе фактически угас.