Павел Петриев – Дети Сатаны (страница 3)

– Учитель рекомендует такой макияж, чтобы подчеркнуть твою внутреннюю красоту и разжечь огонь страсти в сердцах мужчин, – наставительно говорила она, поправляя тугую грудь.

В группе царила жесткая иерархия. Такое отношение, по мнению Рулона, должно толкать садхаков по пути духовного развития. Чем активнее и злее адепт, тем быстрее он продвигается по эзотерической карьерной лестнице.

Я «просветлялся» и духовно рос весь июнь и июль. Пока на очередном занятии не произошло событие, приоткрывшее дверь в темную комнату, этого светлого доселе дома.

***

– Двадцать пять, двадцать шесть, – склонившись над выдохшимся Васей, Антон перестал считать, и заорал, – давай блядь, разозлись, не будь тюфяком!

Вася, муж моей любовницы Алины, без сил плюхнулся на деревянный пол, и загнанно дышал, раздувая пунцовые щеки. Сделать сил еще одно отжимание не было.

Презрительно бросив:

– Слабак, – Антон пошел вдоль отжимающихся, отбивая счет ладонью о кулак.

– Не могу больше, отдельно посижу, – выдавил Вася, и поднялся.

– Чего? – удивленно обернулся Антон.

– Отдельно, – буркнул Вася и, насупившись, уселся на скамейку.

«Двадцать восемь», – сделал я еще одно отжимание.

Антон было хотел что-то сказать, но передумав, ушел в раздевалку. Мы продолжали выполнять упражнение. Меньше чем через минуту он вернулся.

«Тридцать пять», – я беззвучно шевелил губами, искоса глядя, как Антон, что-то пряча за спиной, подходит к Васе.

«Тридцать шесть», – с трудом я отжался.

Антон подсел к Васе.

– Отдельно говоришь? – пряча за шутливым тоном злость, он неожиданно накинул ему на голову пакет, ловко затянул на шее и рывком поднял пухлую тушу.

Лицо, обтянутое прозрачной пленкой, перекосило, рот раззявился в попытке сделать глоток воздуха, руки плетьми заколыхались, ища опору и я увидел, как по штанам Васи быстро растекается темное пятно.

– Посмотрите, оно теперь отдельно от нас! Как думаете, ему хорошо? Тебе хорошо?! – заорал Антон Васе в ухо.

Алина, поднялась и требовательно крикнула:

– Антон, перестань!

Тот презрительно оттолкнул сучащего ручонками пухляша.

Вася, еле удержавшись на ногах, сорвал пакет, и ловя воздух ртом, неуклюже побежал в раздевалку.

– Продолжаем занятие! – скомандовал Антон, и провожая взглядом ринувшуюся за мужем Алину крикнул, – вразуми мужа.

Придя на следующее занятие, я усмехнулся, увидев у входа джип Васи, – «Вразумила-таки».

Жанна начала занятие с обращения к Василию:

– Сейчас мы проведем практику индивидуального принятия. На ней, ты и все присутствующие изучим четыре заповеди.

– Упор лежа принять! – гаркнул Антон.

Вася опустился на пол.

Антон встал перед ним и скрестив руки за спиной начал:

– Я принимаю великую силу учителя Рулона. Слово учителя – закон. Учитель передает знание через наставников. Спорить с наставником значить спорить с учителем. Повторяй эти заповеди и отжимайся пока не упадешь без сил.

В тишине зала разносились эзотерическии скрижали от Рулона и натужное пыхтение Василия. Через пять минут молебен закончился падением послушника к ногам наставника.

Вася попытался подняться, но Антон остановил его, поставив ногу на спину:

– Повторяй, – «прости меня, учитель за скверну и неверие».

Вася, пунцовый от усилий и злости, в очередной раз надул щеки и натужно выдавил:

– Прости учитель.

– Неправильно, – Антон придавил сильнее.

Раздался голос Алины:

– Вася, пожалуйста, повтори как надо.

Я бы хотел сказать, что она переживает, но глядя на ее спокойное лицо и решительный взгляд, понял – это действительно в ее интересах.

Антон одобрительно глянул на нее и убрал ногу. Вася немного отдышавшись повторил все в точности.

– Поднимайся.

Вася встал, кто-то захлопал, но Антон остановил аплодисменты жестом:

– Напомню, это практика принятия, и она не закончена. Сейчас ты будешь повторять эти же фразы приседая до изнеможения.

Василий сделал несколько глубоких вздохов, повращал выпученными глазами, и ничего не сказав, начал. Не сделав и двадцати приседаний, он выдохся и опустился на пол. Подбежала Алина, обняла. За ней все остальные. Их окружили, аплодировали, улыбались. Добрый и теплый круг сомкнулся. По щекам Васи потекли слезы, он всхлипнул и заплакал. Момент случился трогательный и волнительный. Так люди открываются, становятся ближе и роднее. После такого возникает настоящая дружба и любовь. Так проявляется влияние группы, и оно сильно. Нас держала общность единого увлечения, которая на фоне раскрепощенного молодого задора и познания неизведанного, сплачивала коллектив и подчиняла учителю. Просветление, такая простая, и в то же время сложная, и не достижимая, даже в очень отдаленной перспективе цель, единила группу.

Просветление – не состояние души, или тем более, тела. Это полный отрыв от социума, выход на новые уровни сознания. Воспарение над миром, понимание всего сущего, самого смысла существования человека. Слияние сознания с космической бесконечностью. Проникая в эти глубины, ты становишься их частью. Чувствуешь пульсацию далеких галактик, будто биение сердца. Ощущаешь расширение вселенной как дыхание. Ничего общего с земной жизнью это не имеет. Таково, простым языком, просветление. Понимание недостижимости этого, делало учение Рулона таким привлекательным. Цель, которая оправдает любые средства. Пытаться достичь такого всерьез – безумие. Но как писал классик, – «безумству храбрых пою я песню». Тогда мы все к этому стремились и верили.

Закончив с Васей, Жанна проникновенно начала:

– От учителя пришла очень хорошая новость, – она сделала паузу, и мы, сложив руки на груди, сделали легкий поклон в знак приветствия его имени.

– Одного из нас Сотилиан приглашает в Новосибирский ашрам на личную встречу, – Жанна обвела взглядом притихший круг, – этот человек – Алина. Давайте поздравим ее.

Алина сияла, щечки раскраснелись, только что не прыгала от радости. Все зааплодировали, а Василий громче всех.

После занятий Жанна, о чем-то шепталась с Алиной и Васей. Проходя мимо и услышав, – «задание надо выполнить до отъезда», – я замедлил шаг, но поймав странные взгляды, удалился в раздевалку.

Через несколько минут туда зашли супруги. Вася, помялся, теребя очки и, оглянувшись на Алину, начал:

– Андрей, ты бы хотел к учителю поехать?

– Конечно, – хлопнул я его по плечу, – денег на дорогу дашь?

– Деньги не проблема, было бы желание, – приободрился он.

Алина сняла футболку.

– Оплачиваешь? – хохотнул я, искоса глядя как Алина стягивает лосины. Она совершенно не стесняясь осталась только в трусиках. Поймав мой взгляд, она грациозно выгнулась, открыла дверцу шкафчика и достала черное платье.

Я задумался. С ней все понятно, девочка радуется, что поедет к Учителю, непонятна реакция Васи и почему он обязательно должен ходить в группу. Я не понимал такой настойчивости. Вася – ботаник, в группе над ним откровенно потешались, но беззлобно, будто над несмышленым щенком. Уважения не добавлял ни шикарный джип, ни богатые родители.

– Алина хочет стать жрицей, – будто прочитав мои мысли, выпалил Вася, – ты тоже можешь, если поедешь к учителю.

Сказав это, он в нерешительности замер, и перевел взгляд на жену.

Та, легкими движениями, расправив по упругой попе тонкую ткань обернулась:

– Помоги.

«Объясняет он гладко», – размышлял я, глядя, как Вася застегивает молнию платья, – «Но что-то они не договаривают. Алина станет жрицей и что дальше? Две жрицы в одной группе, это как две хозяйки на одной кухне».

– Пойдем к нам, все обсудим! – засуетился Вася.

Присев на скамейку я тянул время снимая кроссовки. Терзало странное чувство тревоги. Я видел хищный азарт Алины, видел щенячью радость Васи, и это пугало и возбуждало одновременно.