Павел Отставнов – Надо жить Человеком! (страница 5)

Ах, стрелой долетели до замка! Ах, как весело забегали помощники, повара, богатыри Черномора по замку! Ах, да как не развеселишься, как не возрадуешься, если тоска зеленая ушла, а Праздник пришел!

Раз – и свет заполнил весь замок и всю округу, не оставив ни одного темного и скучного уголка!

Два – и мигом празднично обрядили-раскрасили ближнюю елочку: фруктами, конфетами, ватой, блесками и мишурой!

Три – и накрыли новогодний, богатейший стол под серебро, хрусталь и свечи!

Четыре – налили лучшее шампанское!

Пять – не сдержав радость и восторг, все прокричали то, что было в душе:

– За Новый год! За всех нас! За дяденьку и тетеньку! За Бога!!!

А дяденька дождался, когда закончатся восторженные крики, и сказал тихо тётеньке:

– За Вас! А теперь уже и за нас двоих!

Тут и сказочке конец!

– А что в той сказке дальше было? – спросят меня.

– Было, конечно, всё было! – отвечу я. – Но началась уже не сказка, а Жизнь. Да, Жизнь прекрасная и волшебная, но это уже не сказка… Это уже лучше любой самой лучшей сказки!

И я Вам, мои Читатели, желаю в Новом году начать не выдуманную сказку, а новую, прекрасную и волшебную Жизнь!

Конец сказочке – начало Жизни новой, доброй!

"Придурок"

– Вы не волнуйтесь… Только не надо сильно волноваться… С современной медициной это уже не так страшно…

С каждой "успокаивающей" фразой врача, у Ивана, наоборот: руки дрожали всё больше и больше, и ком в горле нарастал и нарастал…

Он сглотнул и прохрипел:

– Доктор… короче… что со мной?

– Э-э-э… – замялся молодой врач. – В "Заключении обследования" всё написано…

Сквозь заслезившиеся глаза Ивана буквы выглядели огромными, нечитаемыми, но до ужаса страшными…

Вконец испуганный мужчина взмолился:

– Дорогой, не томи, не мучь! Что со мной!!!

– Ну, коли вы так настаиваете… Ну, вы не волнуйтесь… у вас… рак…

Со всех сторон налетела темнота, а стул растворился…

И очнулся больной на полу от запаха нашатыря!

Испуганный врач и медсестра подняли Ивана и усадили на стул.

– "Скорую" вызвать? – спросили у Ивана.

– Нет, не надо…

– Ну, тогда вот ваши документы: анализы, снимки, "Заключение" и направление в больницу… – быстро пробормотал врач, и медсестра настойчиво проводила больного за дверь…

…Если бы посмотреть со стороны – увидели бы мужчину средних лет, который шел, размахивая руками, и вскрикивал:

– Врет, всё врет докторишка! Кирдык мне! Абзац! Все врут! И всегда мне врали!!!

Это шел по улице Иван, кричал, а между вскриками думал:

"Всю жизнь и все мне врут! Не жизнь прошла – а враньё в унитаз сдёрнулось!"

Он вспомнил советы отца: "Не верь никому: они врут – и ты ври! Но хитро – придуривайся! Да, высоко не поднимешься, но и падать не больно!"

"Да! – продолжал думать Иван. – Так я и делал: и в институте, и на работе – мешком серым притворялся. Да, не вырос на заводе, только мастер, но всё же пережил! И враньё начальничков, которые при социализме воровали тихо, а затем уже лихо приватизировали завод! И с телеэкрана врали-врали и под шумок пенсию сдвинули… И до неё, это без вранья, мне не дожить… Н-Е Д-О-Ж-И-ТЬ!"

Взгляд взбудораженного Ивана зацепился за проходящую молодую девушку: "Дома, поди муж, а она перед всеми тут попой вертит! Как моя "благоверная"! Тоже врет мне всю жизнь: "Люблю!" Кого? Меня, деревенщину? Она, умница и красавица? Не верю, и никогда не верил! "

Он вспоминал годы совместной жизни: знакомство, робкие поцелуи, совсем неожиданное "да" девушки, свадьбу обалдевшего жениха и счастливой невесты, распределение на один завод, рождение дочки, получение квартиры…

Казалось бы всё хорошо, но… Но это внутреннее его недоверие, зажатость мешало жить в полный рост. Он, как бы, со стороны смотрел на себя, на жену и думал: "Ну, когда ж ты раскроешься во вранье своём?"

И когда Света начала расти на производстве, муж мысленно произнес: "Ага! Вот ты и попалась, шлюха! С начальником цеха крутишь!"

Вскоре Светлану директор перевел из замначальника цеха в другой цех – начальницей.

А муж измыслил: "О, уже с директором закувыркалась!"

Жена подолгу засиживалась на работе, часто и в выходные работала, а он…

А он стал похаживать к соседке… так, по-соседски… так, от злости…

За раздумьями Иван добрался до… Нет, не до больницы. Сами ноги привели… домой!

Дверь открыла Светлана, вгляделась в мужа:

– Что с тобой?

Он ей не говорил, что обследуется, врал, что устал и взял отгулы…

Жена взяла из вялых рук бумаги, стала прямо в прихожей читать и выдохнула:

– Господи…

Иван увидел, как вдруг из глаз её выкатились слезинки, но жена проглотила ком и стала убежденно говорить:

– Ваня, собираемся и едем в больницу! Прямо сейчас! Ты не думай ни о чём! Всё сделаем! Машину продадим! Дачу! В Москву… за границу… Мы вылечимся, Ваня!

В машине Иван смотрел, как в первый раз, на жену, вздыхал, затем не выдержал:

– Света, короче, виноват я пред тобой… было дело… с соседкой… Но это я так, от злости на тебя… ты ж, вроде, с начальниками…

Жена резко повернула на обочину, остановила машину и долго смотрела на мужа:

– И как же тебя назвать? Не веришь единственному человеку, который тебе не врал! Я люблю только тебя! Таким, каким и видит любящая: единственным и самым близким. А этот подонок, нач.цеха, лез грязными руками… Я ему затрещину по морде, а он сволочь, со злости слухи пустил… я заявление на увольнение… директор всё расспросил и перевел меня в другой цех… А про "твою соседку" мне старушки подъездные сразу доложили… Знаешь, сколько слез моих вытекло по ночам? Эх, ты, Ваня, Ваня, как тебя после этого назвать?

Иван неожиданно заулыбался и сказал радостно:

– Эх, Светка! А так и зови, как есть – придурок! Эх, Светочка, мне и умирать сейчас не страшно! Вылезли из вранья! Я вылез!

Светлана его обняла и прошептала:

– Выкарабкаемся вместе, мы – семья!

И они поехали в больницу…

Похороны любви

Об измене жены Николай узнал, как и положено – последним.

Утром в субботу, когда жена опять куда-то умотала, раздался телефонный звонок. Звонила женщина. Она, уточнив с кем разговаривает, прошипела:

– Ваша жена встречается с любовником!