Павел Отставнов – Человек Разумный победит! (HS=V) (страница 2)
Иван улыбнулся:
– Так сейчас и поручень есть вдоль полки, задержит…
– Да я всё понимаю, сама себя высмеиваю, но спать не могу! А мне выспаться обязательно надо… Завтра на ответственном совещании выступать!
– Ну что ж с вами поделать? Владейте моей койкой! – добродушно сказал мужчина, и добавил. – А чайку перед сном не желаете? Я сейчас организую!
Они пили чай, разговаривали и смеялись допоздна. Но, удивительно, успели выспаться, и по приезду, утром, попрощались по-доброму, как давнишние знакомые.
Девушка уехала на своё совещание. А Иван Семенович поехал к жене, детям и внукам своим.
И ехал с добрым желанием быстрее увидеться, и с хорошим настроением и свежими силами включиться в семейные заботы.
Точно, омолодила его эта короткая, но замечательная поездка!
Адвокаты "дьявола"
Павел Николаевич гневно прокричал жене:
– И ты его ещё защищаешь, дьявола этого?
Елена Владимировна попыталась умиротворить конфликт:
– Ну, что уж ты так на него… Прямо, уж, "дьявол"? Так, может, дьяволёнок ещё…
Но, как не защищай, как не выгораживай, а дневной список преступлений был страшен!
У "папы": поцарапаны и погрызены стол и кресло, разорван любимый журнал "Плейбой"…
У "мамы": растаскана и перемешана "косметичка", любимый халат растерзан…
А ещё в центре замечательного ковра в гостиной "свежела" лужа, и благоухала кучка чего-то ещё невиданного в этой квартире!
В разгар судебных дебатов "прокурора" и "адвоката", утробным рыком обратил на себя общее внимание подсудимый-подзащитный "дьявол"!
Ну, положим, не дьявол ещё, а черный щенок-алабай: Глэдис Харлей Куин Люцифер (в быту – Люцик).
– Ах, он ещё смеет нагло требовать еду! – возмутился мужчина.
– А как же иначе? Растет, как на дрожжах, ему есть надо! – ответила женщина. – Да и ты садись, ужин готов…
После общего ужина в квартире воцарилась семейная идиллия! Довольный щенок спал на спине, раскинув лапы и посапывая. А "родители"-"адвокаты" (да, в том числе и бывший "прокурор") "рыли" Интернет, и увлеченно обсуждали системы воспитания своего трудновоспитуемого, но любимого "ребёнка"!
Где вы, мужчины?
Писателя Егора Петрухина интересовала современная жизнь. Поэтому он живо откликался на яркие события, но и жизнь "простых" людей была ему не безразлична.
С соседом-слесарем поговорит, врач в поликлинике о своей жизни расскажет, шофер такси поделится своим пониманием жизни… И ещё многое-многое, что затем попадало в его книги.
Вот и старушки, как он их называл, "физкультурницы", всегда радовали глаз. Егор пару-тройку раз в день прогуливался, чтобы "освежить мозги". И всякий раз он встречал: то пять, то, аж, семь пожилых женщин, неторопливо вышагивающих группой.
Егор всегда им улыбался, всегда здоровался. И они всегда здоровались в ответ. Постепенно у Петрухина стал зреть план рассказа: да, есть старость, и да, здоровье уже подводит, но старушки не сдаются!
Да, план уже был, но надо было наполнить рассказ живыми образами, правдивыми деталями и подробностями. Для этого он подошел с улыбкой, и стал разговаривать-расспрашивать вполне бодрых еще "физкультурниц".
Много они с удовольствием рассказали о себе: и как зовут, и кем работали, и какие дети и внуки подросли… Но когда рассказ коснулся мужей, как-то сникли и поскучнели эти старушки!
Но Егор был настойчив, и пусть нехотя, но ему всё рассказали. Оказалось, что мужья уже все Там! Кто от сердца, кто от рака, кто от бутылки, а кто и неизвестно от чего.
Петрухина эти рассказы задели за живое, и он вымолвил:
– И как же вам живется, одним-то?
Ответила одна, но покивали-согласились все:
– Да днем-то ничего, для этого и встречаемся-поддерживаем друг друга. Но вечером поздним тяжело! От мужика, даже когда молчит, поддержка женщине идет! А если и слово доброе скажет, то сразу все больные мысли уходят! Эх, мужики наши, мужики, что ж так рано Ушли!
Егор поблагодарил, и пошел в смятении домой.
"Нет, не подойдет для рассказа весело-бодрая атмосфера… – думал он. – Так совру… Сложнее всё оказалось! Но и разговоры эти не отпускают, буду думать, как написать!"
Придя домой, он нашел статьи честных демографов, и "картина" предстала еще безрадостней!
Да, неслучайно эти старушки ходят одни. Мужчины, вообще, редко доживают до их возраста!
Старушек, конечно, жалко, но беда-то глубже и шире!
Даром что ли у многих народов есть Советы аксакалов, старейшин?
Мужчина, пожив-повидав, накапливает богатый и важный опыт! Вместе с мужскими качествами – это создает твердый сплав опыта, ума и силы.
Вот чем ценны советы и поддержка от старейшин!
А если этих старейшин нет?
Тогда молодежь учится на собственных ошибках. И каждое новое поколение "наступает на те же грабли", и получает всё те же, бесконечные, "шишки".
И движения вперед нет!
Вот такие мысли родились у писателя, вот такой рассказ он и написал.
Доморощенная чертовщина
"Это чертовщина! Это злейшее зло! Это каждодневный ад! Самодельный, доморощенный, злонамеренный!" – так думал Савелий Нефёдов о соседях.
В нем кипела и горела злость, будто адово огнедышащее пламя сжигало всё внутри!
"Сверху постоянно топают и топают! Слева – всё сверлят и сверлят! Справа – то громко ругаются, то мирятся, со стонами и скрипом кровати на весь дом! А снизу тревожит зловещая тишина, будто втихушку готовятся взорвать меня!" – как смертные грехи, перечислял свои претензии к соседям Нефёдов.
Но сам он, если честно, тоже "хорош": и сверлил-долбил во время ремонта, и друзья приходили, шумели-праздновали… А пару раз, особо разозлившись, "врубал" музыку до максимума громкости, и уходил из квартиры, злорадно ухмыляясь: ""Моторхед" в печёнки вам!"
И исконные русские вопросы сами собой восстали из этого ада адского!
Ну, "кто виноват" – это было ясно, до боли. А вот "что делать" – это был вопрос без ответа. Пока без ответа. И ответ этот надо было срочно найти!
"Истина где? В вине!" – подумал Савелий, и достал из холодильника водку.
И, прежде чем налить стопарь, вдруг вспомнил, как на "Ютубе" один мужик учил пить:
– Что вы её хряпаете, бузгаете, хлещите? Водку надо пить осмысленно!
И Нефёдов в первый раз стал так пить: не торопясь, смакуя, обдумывая процесс. И у неё, у водки, вдруг оказался вкус! Да, не ледяная пустота, а мягко-тонкий привкус и запах ржаного хлеба.
Выпил не торопясь, глоточками с задержкой во рту, затем закусил лимончиком тёртым, бутербродиком с колбаской копчёной.
Лепота! Появился добрый настрой и желание поговорить душевно с кем-то. А с кем, кроме тех, кто рядом? Вот и пошел с таким настроением к соседям.
Уговорил и собрал всех у себя, налил по рюмке, предложил закуску, и сказал тост:
– Ну, соседи, за дружбу!
Первую все выпили молча, и закрывшись, как в футлярах. Но после второй рюмки отпустило души из заточения, разжало застарелые оковы. А после третьей уже разгорелся праздник: с громким смехом и разговорами без ругани; с песнями и плясками под "Моторхед"…
Расставались под утро лучшими друзьями!
И пошла другая жизнь. Без шума и гама, с уважением и вниманием. А сколько раз затем помогали друг другу? И деньги занимали, и в ремонте…
Это ж удивительно, когда все разом в квартире соседа берутся умелыми руками! Шум есть, конечно, но по времени и по громкости в разы меньше.