Павел Отставнов – Человеческое – Человеку! (страница 2)
– Коротко, по указанной сути, адекватно описать инцидент. И чтобы через полчаса статья была у меня на столе!
Сергеев горестно вздохнул, и задумался…
Через полчаса он принес лист, на котором было написано следующее:
"Заявление на увольнение.
Привнёс сногсшибательную статью, со сносным смыслом, о судьбоносном событии! Но вы, несносный, не снизошли, а снесли несносимое! Всё относительно, поэтому я снисходительно отнесся к вашему снобизму. Но вынести невыносимое нет сил! Если всё в силе, я разрываю сношения с газетой. Оставайтесь ж с носом!
Александр Васильевич Сергеев, носитель Великого и Могучего!"
Сергеев гордо вышел из редакции в полдень, и…
И уже после обеда прошел собеседование, и был принят в Администрацию области. В "Департамент по связям с общественностью"!
Натворил!
– Я – Творец. Очень приятно встретиться с… Как Вас? – просто, и с дружелюбной улыбкой, представился благообразный старичок.
Евгений Викторович Снежинский хмуро оглядел ярко-светлое одеяние дедушки, выдержал еще минуту театральной паузы, и величественно представил себя:
– ТВОРЕЦ!!!
– Кто-о-о-о-о? – оглушительно закричал могучий старец. И порыв от его голоса ураганом сбросил несчастного человечка с облаков!
Евгений Викторович, кувыркаясь и испуганно крича, полетел в черную бездну. И вскоре жестко и пребольно ударился о твердь!
Снежинский рывком открыл глаза, и попытался сориентироваться.
"Мама родная, где это я? – лихорадочно думал мужчина. – На чём-то твердо-холодном… темнотища вокруг, хоть глаза выколи… И бок от удара болит… И откуда я свалился? Не может быть, нет!"
Его внезапно осенило: где он побывал, и с Кем надменно начал знакомиться! И страх, страх невиданной силы, страх сковывающий всего этого большого мужика, леденящим туманом заполнил внутреннее и внешнее пространство!
Он уставился на небеса, и закричал, дребезжащим от волнения голосом:
– Э… любезный… простите… э… Ваше Творческое Величайшество… Ваше Вседержащее Могущество… Владетель и Наполнитель: Вечности и Бесконечности, Материального и Идеального, нас – людишек, и прочих тварей…
Евгений Викторович перевёл дух, и продолжил:
– Простите, величайшедушно, меня раба Вашего! В первый раз у Вас, не признал! О, я презренный, не признал Господа и Бога – надеюсь, это дозволите – моего!
Это Вы – ТВОРЕЦ, а я – так, мелкий творческий работник под Вашим чутким и благосклонным управлением! Но очень старательный и трудолюбивый работник! Ни времени, ни сил не жалею, чтобы вносить Ваши идеи, присылаемые мне по каналу вдохновения, в массы! Вот, извольте, могу для отчёта привести примеры, из моих крайних, творческих дерзаний…
Снежинский не дождался одобрения, но продолжил доклад:
– "Голимая жизнь" – это мой эпический романище о знакомых девочках из стриптизклуба.
"Братья по крови", "Кровная месть", "Зов крови" – грандиозный цикл "рОманов" об упырях-вампирах.
"Союз мяча и орала" – душераздирающий и великий "рОман" о любви футболиста и певицы.
А вот и свежайший и гениальнейший "рОманище" "Любовь и голуби" о запрещённо-извращенной любви…
Вдруг не сверху, а со стороны, испуганно вскричали:
– Гений, что случилось?
Зажегся свет, и Евгений Викторович опознал действительность. Он сидел на полу своей спальни, свалившись с кровати. В дверях стояла жена в ночном халате, прибежавшая на шум. Снежинский вспоминал прошедшее, и до него дошло, что наяву, или во сне, но его не приняли в Рай!
– Чтобы больше не называла меня "гением"! – закричал он на свою благоверную. – И ни слова о моей "творческой" жизни! Ох, Соня, и натворил же я дел! Успею ли переписать-исправить?
День писателя
С утра пришли сообщения по мессенджерам и электронной почте. Пустые "картинки-развлекалки" он и не смотрел, а поздравления с официальными праздниками игнорировал. Редкие праздники у него были, но только когда выходила в свет новая книга.
Вот и взглянул мельком на пришедшее, и понял, что это поздравления с "Днем писателя".
"Ладно, отвечу из вежливости" – подумал писатель.
Его не раздувала гордость от того, что он писатель. Понимал, что писательский талант, как и любой другой – это от Бога.
– Талант дан каждому "напрокат", а вот как развил, и как использовал его – это и будет "прибавочной стоимостью" для оценки твоей жизни! – так сказал он на встрече с читателями.
А на поздравления он не отвечал глубоко. Действительно, отписывался вежливо и формально…
Но одно письмо сегодня задержало внимание, и заставило задуматься.
Женщина тоже поздравляла, но и благодарила за рассказы:
"Почитав вас, я долго думала, и решилась не участвовать в весьма пакостной деятельности. Трудно было разорвать связи, которые держали как цепи! Пришлось даже переехать в другой город. Но я вырвалась из того, что мне мешало жить! И сейчас у меня такая жизнь, какую я и хотела: непростая, но честная, свободная от грязи и счастливая! Спасибо вам за помощь, Писатель! Новых замечательных книг. Они нужны людям!"
Письмо взволновало, и толкнуло на раздумья:
""Писатель!" – это будет (или не будет!) написано на финишной ленте-венке, в конце писательского забега…
А пока есть силы, беги, Автор, беги…
Беги от грязи, пошлости, вранья и бесталанной скуки! Беги к тому Своему Светлому Ненаписанному, которое пока видишь лишь ты! И да поможет тебе талант и силы от Бога! И да помогут тебе силы человеческие: лично-авторские и читательские!"
Вот такие мысли родились от этой читательской благодарности.
Но ответил писатель без пафоса и искренне:
– Спасибо вам за внимание и понимание! Мне очень важна эта поддержка!
Базовые ценности
Директор заводика по производству незамерзающей автожидкости мучительно думал. Точнее пытался думать, так как думалось с трудом.
Шел же предновогодний месяц! И понятно, что уже две недели празднично куролесили. Праздновали, понятно, те, у кого были возможности. И праздновали от всей душеньки: широко и вразлёт; и на всех корпоративах, званых обедах и ужинах-нах-нах!
"Нах, ну, нах я вчера: и на обед приплелся к одним коллегам, да на вечерний корпоратив к другим? – мучился раскаянием директор. – Да, пригласили, да, уважил, но зачем так много влил, как не в себя?"
Он выпил минералки, и приложил ледяную бутылку ко лбу. Но всё равно не думалось, не шевелился свой "креатив", и не приходило решение по вдохновению свыше.
Тогда он стал искать ответ в умной книге. Читал, и, для лучшего уяснения, громко цитировал:
– "Поняв, что у оппонентов другое позиционирование по ценностным осям, можно построить более убедительную или, как минимум, менее конфликтную коммуникацию".
Обдумал фразу, прочитал ещё раз, опять подумал, и воскликнул:
– Да вот же ответ! Вот же решение!
Он тут же указал секретарше собрать совещание.
Через полчаса, по тревоге, в кабинете собрались все свои: заместитель, главный инженер, главный технолог, главный бухгалтер, начальник охраны и еще тоже свой, "ручной" председатель профкома.
Директор оглядел присутствующих мутно-тяжелым взором, и, вздохнув, поведал:
– Парни, догадываетесь, как я устал за этот год? – затем жестом остановил подобострастные реплики поддержки, и продолжил. – Да, надо, надо мне отдохнуть!
Опять все затарахтели одновременно:
– Заслужили, Семён Семёныч! Хоть сейчас езжайте, отдохните от трудов праведных, от забот тяжких…
– Спасибо, друзья, за поддержку. Но есть проблемка! Мы уже месяц задерживаем зарплату рабочим, и премию их новогоднюю тормознули для себя любимых… А ну если они узнают, что я в круизе средиземноморском влачу свой жалкий жребий? То-то и оно! Что предложите мне?
Зам вчера праздновал вместе с директором, тоже плохо сегодня соображал, поэтому брякнул: