Павел Носов – Per rectum ad astrum (страница 21)

— Раньше? — Рус странно ухмыльнулся, — Раньше, не поверишь, мужик — хапуга был. С сигаретиной в зубах, над дряблым животом и полосатой палкой в руке.

— А полосатая палка-то зачем? — изумился в свою очередь Тим.

— О-о-о, — ухмылка Руса из странной превратилась в глумливую, — тут, дружище, не обошлось без магии! С её помощью гаишники древности могли остановить любую машину и потребовать с проезжающего мзду. Причём, как правило, без повода!

— А при чём здесь магия?

— При тебе. Ты же в сказки веришь.

— Не понял…, — в голосе Тима зазвучала обида.

Рус вздохнул. Мысленно пожал плечами и сделал ещё одну попытку:

— Тим, даже после всего, что ты претерпел от дам, ты продолжаешь считать, что они — «хорошие». Слово-то какое… дурацкое, право слово! Всё пытаешься виноватых искать…

— А что, — взъерепенился Тим, — Они, по-твоему, плохие?

— Соглашусь с тобой сразу же, как только объяснишь мне значение слова: «хорошие», — мгновенно отозвался Руслан.

Ну, на эту-то тему споры вспыхивали часто. То есть, как только у Руслана появлялось несколько свободных минут, чтобы провести их с Тимом. И не только касаемо женщин. И Тим не только не мог понять, почему ему никак не удаётся объяснить Руслану, что есть «хорошо», а что — «плохо»; но и почему Рус сам этого не понимает. Ведь добро и зло — это же очевидно. И, что хуже всего, Руслану постоянно удаётся запутать Тима и «усадить его в лужу», повыворачивав и «хорошо» и «плохо» наизнанку. Поэтому Тим снова надулся.

Рус коротко взглянул на изображающего обиду приятеля, качнул головой. Попытался отыскать что-нибудь подходящее к случаю у классиков, с ходу не нашёл, вздохнул и продолжил то, что уже начал:

— … ещё ты дремлешь, друг прелестный, пора красавица, проснись, открой сомкнуты негой взоры, на встречу утренней Авроры звездою севера явись…

— Ого! — удивление Тима мгновенно достигло апогея, он даже забыл обиду изображать, — Ну ты даёшь! Это про кого?

— Да вот… — обронил Руслан и замолчал.

Тим ждал, не шевелясь, почти не дыша. Сейчас спугнёшь неосторожным словом, он замкнётся, вообще ничего не расскажет. Неужели влюбился?! Главный женоненавистник, идеолог реабилитационного клуба «разведённых мужчин». Влюбился?! Не просто же так стихи сочиняет!? Да ещё такие… такие…

Тим подождал ещё немного, не дождался, робко напомнил:

— Так про кого это?…

— Да вот, и я думаю, про кого…

— Хм-м, — Тим потёр пальцами висок, повторил, — «друг прелестный»? «красавица»? Может транссексуалу? Или принчипексе? Они весьма отзывчивыми бывают, не злые, в отличии от королевцев…

Рус оглянулся и так посмотрел, что Тимуру срочно захотелось проверить свой внешний вид в зеркале. Руслан отвернулся и уставился на дорогу.

Пост автоинспекции проехали, автомобильный поток пошёл быстрее, они перестраивались вправо, чтобы спуститься под трассу, к стандартному небоскрёбу; на вид — обыкновенному, жилому.

— Думаю, тогда ещё ни тех, ни других не было, — Рус вздохнул, — Ни королевцев, ни поли, ни принчипексов этих перенедоделанных…

— Да ну? — не поверил Тим, — А кто сочинил? Что рекламировали? Или это для шлягера? Нет, — решил он немного погодя, даже в кресле поёрзал — Для шлягера вряд ли: нет динамики, ритмика странная… но, когда вот так, стихами… это ж такая редкость в наше время! — он ещё раз прислушался к своим ощущениям, проговорил эти нехитрые строки про себя и замер от восторга, особенно когда представил вживую всё, о чём говорилось в этих строчках, прочувствовал душой… Вот только…

— Кажется, чего-то не хватает здесь, — наконец сказал он, — Я думаю, может вот…

— Чего тут думать, — Рус вздохнул, — Мороз и солнце — день чудесный, ещё ты дремлешь друг прелестный…

— Ах, вот в чём дело! — Тим благоговейно замер душой, ещё раз восторгнулся свежести, ощущению трепетной чистоты и чувственной неги, восторгу пробуждения… Наверное, это всё-таки, для женщины… только для женщины из мечты, из самой искренней и желанной фантазии…

— Слушай, Рус, это, ведь гениальные строки! Я, знаешь, что думаю — если это как рекламный слоган продать, под это дело можно будет женщинам впаривать что угодно, от напитков и косметики, до белья и мобильной связи! Женщины по-прежнему самый активный сегмент рынка… Да и геи с королевцами поведутся! Кто это сочинил-то? С ним поговорить, за продвижение на рынок можно процентов десять контракта выхватить. Это же деньги, Рус!!!

Руслан, не дожидаясь конца тирады, во всю фыркал и похохатывал, потом перекосился в своей привычной ухмылке:

— Ты лучше скажи мне, великий продюсер, по каким-таким делам и куда мы едем… вернее, приехали уже. Что-то, ничего внятного ты не сказал мне, партнёр. Что за ерунда: «давай скатаемся, партнёр, полчаса времени займёт»…

Тим осажено замолчал. Рус пригнулся вперёд, посмотрел вверх на здание, но, как и ожидалось, самый верх обозреть не смог.

— Странное здание какое, партнёр. Так похоже на стандартный жилой небоскрёб, что аж ну его на фиг. Ну, так, что молчишь?

Тимур провёл пальцами по брови, потом пригладил волосы:

— Ну не знаю, может проверка какая… я не понял, честно говоря. Но у нас всё в порядке! У меня все документы с собой. Можешь мне поверить! Вся бухгалтерия и регистрационные документы, полный комплект ссылок… всё сам проверял до байта, до пикселя… так что…

— Стоп, стоп! Какой Афродиты мы сюда попёрлись? Давай по порядку. Тебе позвонили, дали адрес и сказали приехать? И что? И мы приехали? Что? Сказали по очень важному государственному делу? Хорош лопотать, как младенец. Так и сказали про государственное дело? Чё ты там лопочешь? Кто звонил, говори конкретно? А-а… лидер-сестра соцбеза. Это — мелочи, дружище, я понял.

— Ну вот! А ты, прям, напугал меня! — начал успокаиваться Тимур, принявший последние слова старшего товарища за чистую монету, — Ну, по факту — со всякими там разведками мы не связаны, в скандалах не замешаны, да и вообще, ни с чем таким тоже. Так что…

Ага, блин… с разведками не связаны! Знал бы ты парень, с кем ты связался! Но не посвящать же тебя раньше времени во всё это…смысла нет просто.

— Разговор воспроизведи. Быстрее! Чё ты на меня таращишься? Я хочу это видеть!

Мать его! взял несколько часов выходными — отдохнул… Тут же вляпались!

— Да пожалуйста! Чего взъелся? Ненавижу, когда ты такой! — Тим вскрыл виртуальную коммуникационную панель и быстренько отыскал файл контакта, — Вот, смотри…

Рус с жадностью уставился на экран и с удивлением хлопнул ресницами. С экрана смотрела молодая… ну-да, лидер-сестра соцбезопасности. Очаровательная голова на лошадиной шее, с коровьими глазами, этакое чудо кареглазое. Фигурка под мундиром — прелесть! И с такой грудью, что мыслительный процесс, «по умолчанию» перемещался и, не в головку даже, а куда-то в тепло живота и оттуда рикошетил уже в сердце, головку и другие, менее значительные органы, типа головы. Не то, что бы он во всех их «сёстрах-матерях» путался. Просто, ему, как историку, и мужчине, была ближе к пониманию другая табель о рангах. И лидер-сестра по ней соответствует полковнику, примерно… Он ещё поймал себя на том, что глупо улыбается в ответ, хотел разозлиться — не смог — и понял, что полковничиха победила. Соцбезопасность всё же. Рус перевёл дыхание, «в зобу, таки, спёрло», тайком оглянулся на своего управляющего клубом. Реакция та же и та же подростковая улыбка. Или придурковатая?

Текст сообщения уже кончился, осталось только потрясти головой. Да. Сильны пантеры комитетские. Удивительно как Тимур что-то понял и ничего не напутал. Или напутал?

— Ну и чего тебя так встревожило, компаньон? — слегка прибалдевшая улыбка Тимура всё пыталась сползти с его лица хоть в какую-нибудь сторону, но заблудилась и как-то косо застряла, заодно мешая фокусировать глаза.

Объяснять, что безопасность просто так в гости не приглашает? Так бесполезно же… уже… Добились своего пантеры комитетские, что есть, то есть. Безопасность — она же «их», и для «них». Хранит и бережёт. Так чего же её бояться, мать родную. Законопослушному гражданину-то… Рус стиснул зубы. Это историку, специалисту по тенденциям развития понятно, что законы — фикция. И соответствие законодательным норам — понятие относительное, а во многих случаях, так и вовсе не обязательное. Не принципиальное.

— Запись дай ещё раз.

— Чего? — испуганно переспросил Тим. Придурковатая улыбка с его лица всё же куда-то сползла, — Чего сделать?

— Тьфу на тебя; ещё раз проиграй разговор сначала… хотя какой там разговор, если в твоём исполнении, компаньон, только мычание! Ну же! Быстрее давай, мы приехали почти! — Рус незаметным движением выудил из-под панели таблетку связи, быстро пришлёпнул её за ухо и два раза тюкнул по ней пальцем. Потом поправил волосы.

— Не кричи на меня! — возмутился Тим, но необходимое количество раз в сенсоры пальцами ткнул.

«Тимурка — ты?! Привет, красавчик! Кто у вас сейчас в клубе из настоящих мужчин есть, ум-м? Руслан на месте? Ну! Вы двое — уже гордость нации. Вот адрес, восемнадцать минут вам на дорогу, вам хватит, посты по пути следования оповещены, заводите свой танк и сюда! Пропуска ваши я уже подписала. Улыбнись, источник соблазна, слабые женщины снова нуждаются в настоящих мужчинах, пора спасать нацию. Дело государственной важности, муррр — ха, ха, ха…»