Павел Носов – Per rectum ad astrum (страница 202)

Вот посмотришь на визуализатор своего старенького ЛАКа в рубке «Прайма» — система бурлит. Не вся конечно, только занятый людьми сектор, нас всё ещё мало, в конце концов. И людей больше взять негде… ждать пока дети подрастут? Но транспорты таскаются туда-сюда, корветы снуют — кто на боевом дежурстве, кто пилотаж отрабатывает, чем одно от другого отличается — принципиально не понятно. Шлюпы носятся, рубят астероидную мелочь, выталкивают за пределы пояса, здесь их транспорты подбирают и тащат на перерабатывающий комплекс. Оттуда контейнеры — на складской, или сразу на производственный. Персональная мелочь космокаров мельтешит — глайдеров за последнее время налепили, чуть ли не по два на каждого, включая детей. Толку с такой миниатюрной безделушки — только до нужной станции добраться, защиты — едва-едва, запас хода — туда-обратно. Рубка — не рубка, банальная кабина, чуть больше салона планетарной машины. Но штуковина достаточно быстрая, простая в обслуживании и управлении, легко заправить-зарядить, может двигаться на автопилоте, малогабаритная, паркуется чуть ли не «где угодно», хоть к астероиду… в сетевых чатах шепчутся, что и на планету с атмосферой может опуститься, только такая опция временно заблокирована. Удобная, по сути, вещь. Николь себе тоже такой глайдер зарезервировала. Только вот летать ей на нём некуда и незачем. Ей «там» делать нечего, у неё всё, что нужно, здесь на «Прайме» есть. Она сама, когда боролась, добивалась должности каперанга первого межзвёздного крейсера, грезила, предвкушала для него и для себя великое будущее покорителей звёздных просторов. Почёт, уважение, слава, интересная работа первооткрывателя — она так себе это представляла. И вдруг, внезапно «Прайм» никому больше не нужен. Ещё год назад — боевой крейсер, защитник системы. А сегодня? Какой сегодня из «Прайма» крейсер-защитник? По сравнению с новыми корветами? Так, устаревший парусный галеон на фоне ракетных эсминцев, просто музейный экспонат. И момент такой позорной смены статуса произошёл совершенно незаметно.

И никому он больше не нужен, «Прайм», никого здесь нет.

Эти двое предателей только сидят здесь, им, видите ли, здесь работается хорошо. Корпят над своими теориями, постоянно спорят о чём-то заумном, без бокала коньяка не разберёшься. А после бокала — тем более. Джамбина иногда заходит. Да группа архивариусов-аналитиков, тоже здесь толчётся.

Но все дружно линяют отсюда, по любому малейшему поводу. Разбегаются кто куда. Лузгин, вроде, на БЛАСТе квартирует, со своей неуёмной… а ведь подругой была раньше. В сети ходят слухи — она опять беременна, очухаться после первых родов не успела. А чё ей? — шесть новых взводов сформировала, натаскала, на корветы посадила, родила… и бегом вприпрыжку, снова забеременела. Непойму я их…, наверное, никогда. Ну… это же противно просто всё, все эти физиологические первобытные отправления. Ну чем, чем их искусственное детопроизводство не устраивает?! Ведь чистенько же, элеганто, технологично, сколько надо, столько и сделал… зачем весь этот примитивизм?

Гай и Яна в медкомплексе квартируют. Северцев к ней с БЛИКа туда мотается. А Гай так возле своей медички всё свободное время и торчит; довольный такой, прямо до неприличия. А архивариусы? Архивариусы-то… они, конечно, архивариусы, но оказывается, в первую очередь — аналитики, поэтому в основном на БЛИКе работают. На БЛАСТе боевую подготовку проходят. Как все.

Кроме неё.

Потому что она каперанг, ей по статусу не положено даже с кадетами на одной полосе кувыркаться. Тем более с «жидкими» научниками в одной компании позориться… не комильфо. Какое после этого к ней будет уважение?

И вот вдруг так получилось, что на «Прайме» она, чаще всего, теперь одна остаётся. Продолжает заступать на каждое дежурство в рубке, как на боевое, хоть какая-то иллюзия значимости. А корабль ведь живой, только дремлет…

Первый звездолёт людей. Который чуть не погиб в бою с Чужаками, приняв на себя первый, самый страшный удар, защитил собой людей. Всех ЛЮДЕЙ. И, наверное, видит сны о величии покорения звёздных просторов, которого его так подло лишили. Кто лишил? Да эти вот предатели-папаши, и ихние беременные предательницы.

Николь нечаянно опрокинула в тарелку рюмку с водкой… палуба качнулась? Она взяла другую, выдохнула, проглотила приятно-жгучую бодрящую жидкость, со второй попытки сцапала с тарелки ломтик телятины… но в горло не полез — занюхала. Надо — лимончик. Или, ещё лучше — огурчик. Солёный. Это всё прапрадед-русский виноват, его гены, огурцы эти с водкой. Хотя… бабка говорила, он был истинным поклонником коньяка, поэтому и переехал во Францию. Приобрёл виноградники в провинции Коньяк, и даже прославил свою собственную марку напитка. Только вот что-то не удаётся вспомнить, какую именно… Симонофф, что ли? а, и ладно. Она сообщила о своём остром желании солёного огурца роботу-стюарду. Странно, но он понял; это первый раз долго объяснять пришлось, тогда ещё… давно. Она попыталась положить мясо обратно на тарелку — потом съест, но тарелка плавала туда-сюда — попала в неё только с третьей попытки, когда прижала негодницу к столу левой рукой. Точно, «Прайм» вздрагивает. Во сне, наверное, ему снятся Звёздные Дали. Ещё попыталась прикинуть, с чего бы это её потянуло на солёненькое? хи-хи… Ещё, вроде, в туалет собиралась… Но, мелькнула неприятная мысль — вместо этого надралась в свинью. Опять. Так теперь вроде и в туалет не надо? Ну и Адам с ними со всеми, раз уже не надо, значит не надо. Будет здесь сидеть. Кому она нужна? каперанг музейного экспоната…

Она откинулась на спинку стула, звёздный пейзаж заполошно метнулся перед глазами, замутило. Не, так дело не пойдёт. Категорически необходимо освежиться, легче будет переносить боевые маневры корабля, получится слиться с ним в одно целое. Решено! Она лихо вскинула руку:

— О-фисы-ант! ВИНА!

Звуки перешлюзовки даже насторожиться не заставили. Хотя, по идее, должны были — здесь всё ещё Космос… вокруг. Да и было бы безопаснее на планете? Вряд ли. Скорее наоборот. БЛАСТ-м — весьма надёжная конструкция. И постоянно на боевом дежурстве. Валеска только потянулась, не вставая, лениво оглянулась на вход. Обленилась… хм, морально. Целый год спокойной жизни. Раньше, первое время, оружие всё время под боком держала. Все держали. Даже штатские. Потом как-то всё улеглось, позабылось постепенно…

Под боком сладко посапывала Валентина, обхватив ручонками разбухшую грудь, прижималась щёчкой к соску. Сокровище, вот она настоящая ценность. По сравнению с этим всё меркнет… Валеска аккуратно приобняла дочь.

С лёгким пшиком скользнула в стену переборка, в кубрик заглянула настороженная, хитрющая физиономия Грановски. Перехватила взгляд Валески, расползлась довольной улыбкой. Она скользнула внутрь:

— Ты опять одна, подруга?

— Фу на тебя! — Йенч тихо усмехнулась, — Это вместо здрасьте? Как видишь — нет! Не одна!

— Ну-у, это-то понятно… — Юби бухнулась на колени перед кроватной полкой.

На лице застряло выражение восторженной маньячки, она по-кошачьи полезла вперёд головой, блестя любопытными глазами:

— Ух-ты, Валь! Она ещё подросла! дочурка наша! Совсем уже большая становится! Можно потрогать, а? Дай подержать! ну пожалуйста! Понянчиться чуть-чуть! А? Ты же знаешь, мне можно доверять! Я же её первой в руки взяла! Ну не будь жадиной!

— Кыш! — Валеска оттолкнула её голову, — Это моя дочь!

Не выдержала, так же тихо рассмеялась. Валентина завозилась, крепче ухватилась ручонками, потянула сосок в рот, чмокнула два раза и снова заснула. Юби изобразила справедливое возмущение, перетекла на стул, отвернула голову и, демонстративно надув губы, вскинула подбородок.

— Погоди немного, ещё нанянчишься, успеешь.

— Вообще-то, подруга, пока ты не замужем, ребёнок — общий! — шипящим шёпотом заявила Грановска, — Всего нашего взвода! А мужчины я что-то здесь не нашла!

— Ага! Дочь полка… счаз! Как у вас дела с Олегом?

— Вот! — Юби тут же вскочила, сияя счастливой улыбкой, повернулась в профиль, выставила округлившийся живот, доложила, — Двадцать две недели, четыре дня, девять часов, двадцать восемь минут! Жру что попало, даже удивиться не успеваю! Только кухонный автомат удивлялся постоянно, замучил рекомендациями сбалансированного меню, но мы с Максимкой с ним уже разобрались, объяснили правду жизни, и больше он не лезет. Хочешь твоему мозги вправим?

Валеска снова посмеялась:

— Да я сама справилась, давно уже…

— А-да… ну да…

Валентина проснулась, потянулась, помахала ручками-ножками и счастливо загугукала с матерью, заливисто хохоча в ответ на щекотку. Грановска замерла с открытым ртом.

— Знаешь, подруга… я, конечно, биолог и всё такое, — сказала она наконец, — и всякое-разное видела, да ещё и изнутри. Но это! Это просто чудо какое-то!!!

— Вы с Ярцевым у меня роды принимали, — напомнила Валеска, — Причём здесь «чудо»?

Юби затрясла головой.

— Нет, никак привыкнуть не могу. И не смогу — нельзя привыкать. Потому что это — ЧУДО!

— Как Олег? — спросила Валеска, решила перевести тему.

Но почти сразу об этом пожалела. Из Юби словно стержень выдернули. Она мягко опустилась на стул, глаза намокли, возле губ появились горькие складки.

— Знаешь, — наконец сказала она, — нормально, в целом. Работает у Наумова, увлёкся инженерным делом, свои собственные наработки есть… Последнее время даже стал в астероидный пояс на шлюпе ходить, влился в экипаж; как они это называют — на охоту… ну, ты знаешь, ресурсодобыча и всё такое…