Павел Нилин – Знакомство с Тишковым (страница 89)
— Никто человека ничему не может научить, если человек сам не захочет научиться. Поэтому советую вам прямо
Все притихли.
— А как же, — осмелел Шкулевич Микола, — как же я слыхал уже тут— некоторые слесаря матерятся…
— Матерятся? — как бы удивился Бугреев. И задумался: — Ну что же. У нас некоторые даже воруют. На днях один слесарь утащил олово. Поймали его. Завтра будут в Жухаловичах судить. Но, я думаю, ребята, у нас с вами до этого не дойдет… Я вижу, вы ребята серьезные, не глупые…
Ребята, однако, оказались как будто не очень серьезные.
Недели две спустя после этого разговора случилось неприятное происшествие.
Ночью кто-то свалил под откос в глубокий овраг самый крупный трактор. И так свалил, что у него лопнула поворотная цапфа и сам он перевернулся.
Ночной сторож доложил по начальству, что вечером, не очень поздно, видел — тут возились подле трактора мальчишки-ученики, что-то такое затевали. Но куда они делись потом, сторож не заметил, так как с вечера было свежо и ему пришлось на минутку зайти домой надеть шубейку.
Никто не сомневался, что это сделали ученики, тем более двое из них утром не явились на работу.
Директор МТС Миланович — маленький, толстенький человек — хотел сейчас же звонить в районную милицию и с помощью милиции вытребовать этих ребят. А главный механик Бугреев собрал у оврага учеников и стал расспрашивать, кто же это мог такое сделать с трактором?
Все долго молчали. Наконец Михась, как в школе, поднял руку и сказал:
— Я.
— Что — я?
— Это я, — конечно, нечаянно…
— Ах, это ты, мерзавец? — схватил Михася за плечо маленькой цепкой рукой директор Миланович. — Народное достояние, огромная ценность, а вы, мерзавцы…
— Подождите, — легонько отстранил его Бугреев. — Михась, ты же не мог один завести трактор. Кто же с тобой еще участвовал? Ребята, ну смелее говорите, кто помогал Михасю Пашкевичу?
Ребята молчали.
— Я один, — повторил Михась.
— Ну зачем ты врешь? — возмутился Бугреев. — Для чего ты себя таким героем выказываешь? Ты скажи, кто еще тут был? Не бойся, скажи…
— Не скажу, — как бычок, напрягся Михась. — Сказал, не скажу — и не скажу.
— Нет, ты скажешь. Скажешь! — закричал Миланович. — Посажу тебя зараз в машину и свезу в милицию. Там ты все враз скажешь. — Он опять ухватил паренька за плечо. Но Бугреев снова отстранил Милановича:
— Никуда его не надо возить.
— Тогда я сюда зараз вызову начальника милиции Тихомирова, — направился к телефону Миланович. — Пусть Тихомиров зараз разберется с ними, с мерзавцами. Он их зараз образумит…
— Если сюда сейчас приедет Тихомиров, — задержал Милановича Бугреев, — пусть Тихомиров и работает здесь главным механиком. Я сейчас же уйду…
— Да ты что, ополоумел? — удивился Миланович, глядя на Бугреева. — Ты же видишь, что они, эти мерзавцы, озоруют. И еще не хотят признаться. А этот зараз признался, — кивнул на Михася, — надо его дальше разматывать. Пока не поздно…
— Никого не надо разматывать, — сказал Бугреев. — Пойдем, Михась, вытаскивать трактор. А вы, ребята, расходитесь по своим местам, поскольку вы ни в чем, оказывается, не виноваты.
— Мы тоже с вами, — пошел за ними Шкулевич Микола. И еще два-три паренька.
— Не надо, — остановил их Бугреев. — Раз, по вашей совести, вы не виноваты, зачем же вам с нами идти? Мы с Михасем вдвоем справимся. — И, как будто одному Михасю, доверительно сказал — Вот кого не люблю больше всего, так это трусов.
В овраге Бугреев с Михасем осмотрели опрокинутый трактор, попытались его поднять, но это им не удалось. Тогда они прицепили к трактору длинный трос и протянули один конец троса до края оврага.
У каменного сарая стояли два трактора.
— Ну что же, Михась, заводи, если ты уже умеешь, — показал на один трактор Бугреев. — Поедем вытаскивать.
Михась взял заводную ручку, уверенно просунул ее в отверстие под решетчатую грудь трактора, крутанул, собрав все силы, раза три.
А товарищи его стояли вокруг, наблюдали.
Наконец верзила Шкулевич крикнул Михасю:
— Голова! Ты же зажигание не включил.
— А ты умеешь? — спросил Шкулевича Бугреев.
— Чего ж тут не уметь?
Но Михась сам включил зажигание и снова стал провертывать ручку. И снова Шкулевич крикнул ему.
— Сними со скорости!
— О, — сказал Бугреев, взглянув на Шкулевича. — Да ты, оказывается, все знаешь. Только все-таки чего-то тебе не хватает.
— Чего?
Бугреев не ответил. Он смотрел, как Михась, весь вспотев, крутит ручку.
— Все равно он не заведет, — усмехнулся Шкулевич. — У него силенки не хватает…
— Зато у него другое есть, чего тебе не хватает, — сказал Бугреев. — Дай-ка, Михась, я тебе помогу…
— Не надо, — почти грубо оттолкнул Бугреева Михась. Еще раз крутанул из последних сил — и трактор завелся.
— Садись за баранку.
Михась уселся на узкое металлическое, похожее на совковую лопату сиденье.
Трактор со скрежетом, дымя и фыркая, сдвинулся с места и пошел в сторону оврага.
Миланович выбежал из конторы.
— К чему, — кричал он, — к чему эти самые экстри… экстарименты? Зараз второй трактор свалите.
— Ничего, — сказал Бугреев. — Вытащим, если свалим. Все в наших руках…
В полдень, когда искалеченный трактор с большими усилиями был наконец извлечен из оврага и поставлен на ремонт, Бугреев присел отдохнуть. Усадил рядом с собой на бревно Михася. И снова пытался расспросить, кто же, на самом деле, опрокинул трактор?
— Я, — повторил Михась.
— Но это же неправда. Скажи хоть, кто с тобой был?
— Не скажу, — упорствовал Михась.
— Ну не надо, — улыбнулся Бугреев. — Значит, я так понимаю: ты не хочешь быть доносчиком? Ну что же. Доносчиком, конечно, легче стать, чем механиком…
7
Пусть пройдет еще десять, пусть двадцать лет пройдет. И все равно Михась будет испытывать хотя бы легкое волнение перед домом Бугреева, хотя Бугреев уже не главный механик. И дом его рядом с развалинами МТС мало походит на прежний. От него после артиллерийского обстрела осталась только половина с вздыбленной крышей, на которой при каждом порыве ветра грохочут искореженные и ржавые листы железа.
Бугреев, контуженный во время обстрела взрывной волной, отлежавшись, все-таки нашел в себе силы снова огородить остатки своего дома зеленым штакетником и даже приколотил на верее над калиткой вывеску:
Принимаю в починку велосипеды и мотоциклы,
часы и патефоны,
а также исполняю разную кузнечную работу
Михась дважды прошел мимо дома, стараясь издали разглядеть положение подковы над входной дверью. Убедившись, что подкова стоит как надо и цветок в горшке — на подоконнике, направился к воротам. И только дотронулся до кольца калитки, как на крыльце появилась «та женщина».
Уж лучше бы она ушла куда-нибудь. Уж лучше бы случилось с ней что-нибудь, чтобы Михасю никогда не видеть ее.
Все-таки Михась повернул кольцо калитки и робко вошел во дворик.