Павел Некрасов – Колыбельная (страница 3)
– Дочка, не будем ссориться. Ты же у меня умница, – улыбнулась Валентина Николаевна.
– Перестань, – капризно произнесла Катя. – Я еще ничего не решила!
– Я знаю, что ты согласишься, – мама обняла ее и поцеловала. – Если надумаешь идти к Маше, пожалуйста, вернись к четырем часам.
Катя вышла в коридор. Из гостиной навстречу ей выбежала Соня.
– Здравствуй, малыш, – она подхватила сестру на руки. – Ты куда собралась?
– Гулять!
– Мультики смотрела сегодня?
– Мышку смотрела!
Катя рассмеялась и поцеловала сестренку так, как целовала ее только что мама.
В своей комнате она взяла журнал и снова легла. Пробормотала только с раздражением:
– Радость-то какая, весь вечер дома торчать!
В полдень она встретилась с подружками. Отдыхали в кафе под навесом. Катя ела мороженое, подруги потягивали пиво. Им было скучно, даже разговаривать не хотелось. Одно радовало – оттянутся вечером на танцполе. О фильме про мутантов и речи не шло.
– Родители заставляют с Сонькой сидеть, – пожаловалась Катя.
– А я с Максиком поссорилась, – притворно вздохнула Маша Карусельникова.
– Какой-то он у тебя странный, – хмыкнула Лена Лебедева. – Димка мой, может и ведет себя по-свински. Но я всегда знаю, чего от него ждать. А твой, как этот… Как его, Кэт?
– Как маньяк, что ли? – Катя спрятала улыбку.
– Да ну вас! – обиделась Карусельникова.
– Конечно, он мальчик симпатичный и даже очень симпатичный, – продолжала Лебедева. – И слова тебе красивые говорит. Но, Машенька, ведь это не главное! Потому что он все время смотрит на других девочек.
– Да пошла ты! – Карусельникова посмотрела на подругу уже с ненавистью. – Это не он, это ты на него смотришь все время! Думаешь, я слепая?!
– А вот и Максик идет, – сказала Катя, глядя на высокого парня. – Вы же поссорились.
– Максик! – приветливо помахала Лебедева назло Карусельниковой.
Та со стуком поставила стакан и побежала навстречу ухажеру.
– Что это с вами? – с любопытством спросила Катя.
– Достала меня уже со своим Максиком! «Ой, Максик! О, мой Максик!»– очень похоже передразнила Лебедева. – Кэт, эта овца противная ему не нужна! Он на тебя смотрит. На тебя, а не на нее!
Катя фыркнула и тоже помахала Максиму. А того подруга картинно поцеловала и потянула в сторону от кафе.
– Что это тебе в голову пришло?
– Ты сама не замечаешь, что ли?
– Вот еще!
Домой она вернулась в половине пятого. Родители собирались на выход. Отец брился, мама перебирала в спальне костюмы и платья. На кровати уже громоздился ворох одежды. На спинках стульев были развешаны рубашки с блузками.
– Катя, как мне этот костюм? – спросила Валентина Николаевна.
– К лицу, – равнодушно отозвалась та. – Вы еще не передумали?
– Катя, – мама обняла ее. – Мы с папой так редко бываем на людях. Я тебя прошу, посиди с Соней. Мы вернемся к девяти. Ты успеешь погулять с подругами. А еще лучше, пригласи их в гости!
– Вот еще! – с презрением усмехнулась она. – Думаешь, им интересно, как я из горшка в унитаз выливаю?
– Они – будущие мамы! – отозвался из ванной отец. – Пусть учатся!
– Ой, чему тут учиться?! – усмехнулась Катя. – А вот у меня были такие планы на вечер!
Она нарочно хлопнула дверью своей комнаты.
– Саша, с ней нужно поговорить, – Валентина Николаевна обняла мужа. – Мне не нравится ее настроение.
– Ты знаешь, как она меня слушает, – отозвался тот. – Подружек она слушает, а не нас.
– Что ж, придется самой, – Валентина Николаевна постучалась в дверь к дочери. – Дочка, открой, пожалуйста. Катенька, давай поговорим. Я ведь чувствую, что ты обиделась.
– Валя, если она не согласится посидеть с Соней, я приглашу бабушку! – громко сказал Александр Иванович.
Катя тут же вышла из комнаты:
– Вашей бабушке до Сони еще меньше дела, чем мне!
– Катенька, что ты говоришь?! – с обидой произнесла Валентина Николаевна. – Она вас любит!
– Любит?! – фыркнула Катя. – Она кроме себя никого не любит!
Отец выглянул в коридор:
– А ведь Катя в чем-то права. Плевала она на нас с высокой колокольни. Валя, извини, она твоя мать. Но знаешь, как говорят: «Седина в бороду, бес в ребро!»
– Саша, я тебя прошу!
– Хорошо, – неожиданно улыбнулась Катя. – Я согласна посидеть с Сонькой, но только до девяти часов!
– Вот и хорошо, дочка! – обрадовалась Валентина Николаевна. – К девяти мы уже вернемся. Ты ведь у меня совсем взрослая стала.
– Мам, не начинай снова!
Но Валентина Николаевна уже обняла ее и поцеловала. Позже Катя будет вспоминать этот последний поцелуй. Какой глупой и нетерпимой была она к материнской ласке.
– Мы уедем минут через двадцать-двадцать пять, – тем временем говорила Валентина Николаевна. – Соня спит. Каша на плите, молоко и детское питание в холодильнике.
Пока они собирались, проснулась Соня. Катя взяла ее на руки и вышла проводить родителей.
– Ведите себя хорошо, – улыбнулась на прощание Валентина Николаевна. – Не ссорьтесь! Катенька, я на тебя надеюсь. Ты ведь совсем уже взрослая.
– Мам, ну хватит уже!
– Мать права, – улыбнулся Александр Иванович. – Скоро тебе восемнадцать исполнится. Вот и покажи самостоятельность! – и неожиданно предложил: – Девчонки, а давайте сфотографируемся!
В гостиной он установил фотоаппарат. Семья устроилась на диване.
– А теперь скажите – «сыр»!
Александр Иванович тоже сел на диван и обнял супругу, на руках она держала Соню. По другую руку от нее устроилась Катя. Перед тем, как сработала вспышка, она вдруг заметила какое-то движение в углу комнаты под потолком. Да так и осталась на этой фотографии с расширенными от удивления глазами и с лицом таким чудны́м, словно увидела знак.
– Вот и хорошо, – улыбнулся Александр Иванович и вдруг тоже оглянулся на то же место.
А спустя минуту родители девочек ушли навстречу судьбе.
– Что с тобой, брат?
Игорь Кропотов посмотрел на Вадима и тут же отвел взгляд. Таким старшего брата он еще не видел.
– Не могу без нее, – Вадим вытер слезы. – Справиться с собой не могу. Не думал, что без Вики будет так тяжело. Чувствую себя тряпкой!
– Ты не тряпка, – Игорь крепко сжал челюсти. – Я поговорю с ней! – он взял в руки телефон и выжидающе посмотрел на него. – Какой у нее номер?