Павел Муратов – Битвы за Кавказ (страница 99)
Интересно рассмотреть вопрос, смогла бы 2-я турецкая армия в мае – июле 1917 г. получить необходимые подкрепления. С европейских фронтов уже снимали дивизии для поспешно формирующейся Йилдиримской (7-й) армии. Ее дивизии могли быть отправлены в треугольник Сивас– Кайсери – Харпут. Однако нам известно, что концентрация в Палестине 5 дивизий, входивших в состав Йилдирима, заняла 6 месяцев. Даже при более коротких расстояниях Йилдирим мог бы появиться в Харпуте не раньше 1 сентября.
Юденич в любом случае имел мощную армию, с помощью которой он смог не только иммобилизовать 3-ю армию противника, но и заставить его перебросить туда подкрепления, взятые с других фронтов. В своем западном секторе он мог бы идти в наступление одновременно с VI и IV Кавказскими корпусами. Пока 39-я пехотная дивизия и бригада донских пехотинцев удерживала Эрзинджан, ключевую точку всего русского фронта, II Туркестанский корпус мог бы пройти по долине Келкита в Шебинкарахисар, a V Кавказский корпус, поддержанный Черноморским флотом, вышел бы по побережью в Гиресун. После взятия обоих этих городов дорога, соединявшая Гиресун с Шебинкарахисаром, стала бы самым коротким путем снабжения II Туркестанского корпуса. Двум русским армейским корпусам севернее Эрзинджана – около 45 тыс. человек с кавалерией и мощной артиллерией – турки могли противопоставить свои Кавказские дивизии, сформированные в прошлом году. В этих четырех дивизиях насчитывалось около 30 тыс. человек, боевой дух которых был очень низок. Русские войска могли дойти до линии, соединяющей Гиресун с Шебинкарахисаром, уже в июне, и угроза, которую их появление там создавало для Сиваса, могла бы породить панику в Стамбуле, в особенности потому, что русские могли напасть на прибрежные города Самсун, Синоп и Эрели. Русская угроза в этих краях вполне могла бы вынудить турок перебросить сюда дивизии Йилдирима, которые защищали бы Харпут. Кроме того, она помогла бы иммобилизовать 4 дивизии, которые турки держали для обороны своей столицы[315].
Словом, на первом этапе кампании в мае-июле 1917 г. у русского наступления на Рувандиз, Мосул и Диярбакыр имелись все шансы на победу. Следует теперь рассмотреть вопрос, могло ли оно продвинуться дальше на втором этапе, в августе – сентябре. Нет сомнений в том, что это зависело от общей ситуации в Европе и от готовности или, наоборот, отказа Германии оказать помощь своей союзнице – Турции. Это также зависело от способности британских войск совместить свое наступление в Палестине с сухопутными и морскими операциями в Александреттском заливе. Вполне вероятно, что русской Ставке пришлось бы перебросить на Кавказ еще один корпус с Западного фронта, чтобы восполнить потери, которые русская армия должна была понести в ходе
Судьба Харпута была бы решена с потерей Палу и Диярбакыра. Силой 5 дивизий, пришедших из Диярбакыра, Палу и Киги, русские могли бы овладеть Харпутом еще до того, как к туркам успели бы прибыть подкрепления (август 1917 г.).
В этом случае русская армия могла бы начать общее наступление на линию Кизил – Ирмак, задействовав для этого (слева направо) IV, VI и I Кавказские, II Туркестанский и V Кавказский корпуса. III Кавказский (прибывший с запада) мог бы остаться в генеральном резерве. Одновременно VII Кавказский корпус вместе с частями баратовского корпуса мог бы удерживать долину верхнего Тигра – от Харпута до Мосула и поддерживать связь с британскими войсками, наступавшими на Северный Ирак. Размещение русских войск в этих местах позволило бы перебросить ряд англо-индийских соединений из Ирака в Палестину или на берег Александреттского залива. Новое русское наступление после захвата Харпута могло быть направлено против треугольника Сивас – Кайсери – Самсун. Вполне возможно, что была бы организована совместная крупномасштабная стратегическая операция. Пока русский флот на крайнем правом фланге атаковал бы Самсун и проводил демонстрации у северо-западного побережья Малой Азии и в Босфоре, британцы могли бы осуществлять сухопутные и морские операции в Александреттском заливе. И даже если бы союзники не сумели до начала зимы 1917/18 г. захватить Тавр и Антитавр, турки были бы вытеснены из Сирии на год раньше, чем это произошло.
Глава 41
Турецкое вторжение в Закавказье в 1918 г.
С мая 1917 г. на протяжении всего русско-турецкого фронта соблюдалось нечто вроде необъявленного перемирия. На русских позициях почти не осталось войск. По мере того как «достижения» революции все глубже проникали в солдатские ряды, снижая их боевой дух, они все больше редели. А ведь эти позиции достались русским солдатам ценой огромных жертв и лишений! Самовольная демобилизация началась здесь несколько позже, чем на Западном фронте, но к началу ноября от воинской дисциплины – а с ней и от стабильности фронта – почти ничего не осталось.
Русский Генеральный штаб под командованием генерала Пржевальского продолжал работать в Эрзеруме. Он смотрел на эту ситуацию очень мрачно, как и все христианские меньшинства, проживавшие в провинциях, оккупированных турками. Почти так же относилось к событиям немусульманское население Закавказья. В то же самое время западные страны имели все основания опасаться немецко-турецкого наступления на бакинские нефтяные промыслы как раз в тот самый момент, когда недостаток нефти начал сказываться на функционировании австро-германской военной машины в Европе.
Командование русской Кавказской армии не имело возможности организовать отпор германо-турецкому наступлению. Война в Турции была еще менее популярна в России, чем война с Германией. Начиная с апреля революционные толпы протестовали против «империалистической войны» и кричали: «Нам не нужны Дарданеллы!» После большевистского переворота 7 ноября какое-либо организованное сопротивление на Кавказском фронте стало вообще невозможным. Лишь несколько сот русских офицеров готовы были продолжать оборону Кавказского фронта, а командование могло положиться только на национальные воинские формирования, созданные при Временном правительстве. Они были более или менее легализованы после создания Закавказской Федерации, которая появилась в ответ на переход власти в России в руки Советов. Федерация включала в себя три государства, провозгласившие свою независимость: Грузию, Армению и Азербайджан. Однако, хотя эта федерация не хотела признавать советское правительство в Петрограде, она еще не решалась провозгласить свое окончательное отделение от России, опасаясь последствий этого шага. Закавказская Федерация не участвовала в мирных переговорах в Брест-Литовске, хотя немцы предлагали ей прислать своих делегатов (зато Германии удалось использовать в своих целях украинских представителей). Когда 28 декабря Советы заключили с Германией и Австро-Венгрией перемирие, федерации ничего не оставалось, как последовать за ними, тем более что народные массы требовали мира. Сразу же проявились различные тенденции и стремления трех национальных групп, входивших в федерацию: татары Азербайджана возлагали все свои надежды на союз с Турцией, грузины сомневались, стоит ли заключать такой союз, а армяне были категорически против. У грузин была незначительная национальная армия (не более 10 тыс. человек); они готовились без промедления вступить в переговоры с Германией; их лидеры надеялись, что им удастся примириться с немцами и заручиться их защитой от турок. Армяне оставались верны союзникам – и России; они попытались создать национальную армию с помощью русского командования на Кавказском фронте, надеясь в конечном счете заручиться поддержкой Британии.
На 1 января 1918 г. Армянский корпус имел в своем составе две дивизии армянских стрелков, три бригады добровольцев, кавалерийскую бригаду и несколько батальонов ополчения. Стрелковая дивизия состояла из 4 полков, по 3 батальона каждый. В бригадах добровольцев имелось по четыре батальона, а кавалерийская бригада состояла из 2 полков, по 4 эскадрона в каждом. Стрелковые дивизии были сформированы из бойцов Армянской стрелковой дружины, которая отлично зарекомендовала себя во время кровопролитных боев 1914–1916 гг. Их число увеличилось за счет армян, входивших в состав различных частей армии Юденича, которые решили присоединиться к своим соотечественникам. Добровольцами стали и жители Турецкой Армении, которые записались в национальную армию на местах: в Эрзинджане, Эрзеруме, Ване и долине Алашкерт. В тыловых районах армии Юденича не было недостатка в вооружении, и пехота получила много пулеметов. Артиллерия армянской армии стала бы более сильной, если бы у нее было побольше обученных артиллеристов-армян. Тем не менее в обеих дивизиях имелось по 6 батарей (по 4 полевых орудия в каждой), а горные батареи были приданы трем добровольческим бригадам. Численность пехотных батальонов оставалась небольшой – от 400 до 600 человек. Поэтому при 24 стрелковых батальонах и 8 батальонах добровольцев численность Армянской национальной армии не превышала 16 тыс. пехотинцев, 1 тыс. кавалеристов и около 4 тыс. ополченцев. Даже с помощью 10 тыс. грузин (которые не очень хотели воевать) такая маленькая армия не могла надеяться остановить турецкое наступление, особенно если вспомнить, что армяне полностью зависели от очень растянутых и дезорганизованных линий коммуникаций, которые постоянно разрушались бандами агрессивно настроенных мусульман.