Павел Муратов – Битвы за Кавказ (страница 45)

Блокада Карса фактически началась через несколько дней после Аладжийской битвы. Блокадный корпус, которым командовал генерал Лазарев, силами около 2,5 пехотной дивизии, 6 тыс. кавалеристов и 138 орудий расположился на севере – в районе Мезреа-Меликёй, на юго-востоке – между Визинкеем и Магарчиком, а на западе и юго-западе – между Арвартаном и дорогой на Эрзерум. Связь этих трех групп поддерживали кавалерийские подразделения.

Штурм Карса, 1877 г.

В ходе совещаний в русской ставке было решено: во-первых, проверить боевой дух турецких солдат и командовавших ими офицеров; во-вторых, установить осадные батареи для обстрела фортов, а также для того, чтобы заставить жителей Карса потребовать от коменданта сдать город, поскольку стало известно, что воевать они не хотят; и, в-третьих, взять штурмом один тщательно выбранный сектор Карских позиций. По оценкам командования, на все эти предварительные действия должно было уйти около месяца.

Переговоры с турецким комендантом Хусейн Хами-пашой ни к чему не привели, и через несколько дней после того, как турецкие солдаты узнали о поражении под Деве-Боюн, начался обстрел фортов. Поскольку одной из основных задач обстрела было напугать мирное население, огонь велся главным образом по трем фортам, стоявшим на равнине к югу и юго-востоку от Карса. Оттуда легко обстреливались южные пригороды Карса, в то время как с других сторон его защищали фортификации на высотах Карадага и Шораха. К 3 ноября на фронте протяженностью около 6 км по фортам Сювари, Канлы и Хафиз-Паша вели огонь 48 осадных орудий. Обстрел дал некоторый эффект, хотя турецкие форты при поддержке орудий Тахмасп-Табии, стоявших на Шорахских высотах, порой весьма метко стреляли в ответ. Одновременно турки сделали несколько смелых вылазок; им даже удалось построить под покровом ночи небольшой редут в 2,5 км к востоку от Хафиз-Табии, где была установлена полевая батарея, которая нанесла большой урон рабочим отрядам противника.

Однако это имело неожиданные последствия. 8 ноября русские войска предприняли наступление с целью уничтожения редута, и отряд под командованием генерала Алхазова, подойдя к нему со стороны Караургана, заставил турецкую батарею отступить. Одновременно два батальона кутаисских гренадер под командованием полковника Фадеева пошли в наступление с востока, со стороны Визинкея. В задачу Фадеева входило отрезать турецкой батарее путь в Хафиз-Табию. Во время своего наступления русская пехота спустилась в ложбину примерно в 1,5 км от форта, где ее не могли увидеть защитники. Полковник знал, что орудия с этого редута в результате действий Алхазова уже отведены в тыл, но понимал, что за ним наблюдают солдаты, засевшие в турецких фортах на Карадагских высотах. Уже вечерело, и он решил дождаться ночи.

Когда наступила темнота, Фадеев осторожно приблизился к форту с севера. Хафиз-Табия, подобно другим фортам, сооруженным перед Крымской войной, имел довольно мелкий ров, и полковник решил, что его отряд поднимется на бруствер высотой 2,7 м и возьмет этот форт внезапной атакой. Впрочем, внезапного нападения не получилось, потому что за русскими, по мере приближения ночи, наблюдали артиллеристы с Карадагских высот и время от времени посылали в их сторону снаряды.

Оставив две роты защищать свой тыл, Фадеев подвел оставшиеся шесть рот прямо под стены форта, и, когда снаряд, посланный с Карадага, осветил местность, бросил своих людей в атаку с криком: «За мной, ребята, во славу кутаисских гренадер!» Русские форсировали ров и взобрались на бруствер еще до того, как разбуженные по тревоге турки успели открыть огонь. Артиллеристы, бежавшие к орудиям, были убиты, а в одном пехотном батальоне гарнизона, потерявшем многих бойцов в Аладжийском сражении, началась паника. Так один из самых мощных фортов Карса был захвачен за несколько минут горсткой русских солдат.

Фадеев хорошо понимал, что удержаться здесь не удастся; он велел заклепать орудия, и перед рассветом кутаисцы оставили Хафиз-Табию, уведя с собой 10 пленных турецких офицеров и 70 солдат. Общие потери Фадеева составили 42 человека убитыми и ранеными.

Этот случай воодушевил русских, и великий князь, убедившись в том, что боевой дух турок очень низок, решил безо всякого промедления начать штурм. Кутаисцы, сообщил он своим офицерам, проложили им путь в крепость.

9 ноября генералу Лазареву поручили начать подготовку к штурму. Вместе с подкреплениями, прибывавшими из Ардагана, он в начале ноября имел под своей командой 38 батальонов, 54 эскадрона и казачьих сотен и 15 конных и полевых батарей – в целом 26 тыс. пехотинцев, 6 тыс. кавалеристов и 120 полевых орудий. В 1855 г. Муравьев мог выставить против ослабленного голодом гарнизона, имевшего 20 тыс. человек, всего лишь 25 тыс. солдат. Теперь Карский гарнизон насчитывал 15 тыс. бойцов, способных держать оружие, которые, впрочем, не страдали от голода. Орудия турок были гораздо мощнее, чем во времена Муравьева, но план штурма был составлен таким образом, чтобы они не смогли использовать свою позиционную артиллерию.

Несмотря на неудачи, сопутствовавшие русским при осаде Эрзерума, Лазарев по-прежнему верил в необходимость ночного штурма; в этом его убедил пример кутаисских батальонов.

Лазарев внимательно изучил тактику ночного штурма и внес в нее несколько очень важных поправок: как показала практика боев за Эрзерум, начинать наступление в кромешной тьме нельзя; надо выбрать такую ночь, когда местность освещена луной, хотя бы в момент начала наступления. Атакующие войска не должны совершать долгих ночных переходов; надо сосредоточивать их постепенно в точках рандеву, расположенных не далее чем за три четверти мили от места, которое им придется атаковать; удар наносить одновременно по нескольким точкам периметра, чтобы враг не догадался о направлении главного удара; перед началом штурма нужно в течение нескольких ночей тревожить позиции врага специально выделенными командами смельчаков для того, чтобы враг привык к стычкам у стен фортов и к появлению русских патрулей в любое время суток. Кроме того, обстрел вражеских позиций требовалось усилить в последние три или четыре дня перед штурмом, но никак не накануне.

Эти меры были хорошо продуманы, что позволило войскам ночью 17–18 ноября добиться успеха. Особенно полезной оказалась отправка ночных патрулей к позициям турок – это помогло солдатам хорошо изучить подходы к фортам. Во время штурма в темноте заблудились лишь несколько атакующих колонн из резервных частей.

Главными целями атаки выбрали три форта на правом берегу Каре-Чая: Хафиз, Канлы и Сювари с Чим-Табией, который прикрывал левый берег реки. На направлении главного удара должны были действовать 15 тыс. пехотинцев из 26 тыс. солдат.

Перед ними поставили задачу: захватить все четыре форта, которые защищали подходы к Карсу с востока и юго-востока, а потом овладеть и самим городом. На следующий день должен был начаться штурм фортов на левом берегу Каре-Чая и мощных укреплений Карадага; удар по ним планировалось нанести с тыла. В дополнительной инструкции великого князя указывалось, что колоннам, которые будут проводить демонстрацию в районе других укреплений, разрешается, в случае успеха, действовать по своему усмотрению, рассчитывая, однако, только на свои силы. В особом примечании, касавшемся Карадага, указывалось на то, что внезапный удар по этим позициям связан с огромным риском и может быть предпринят только в том случае, если вражеские ряды окажутся в полном расстройстве. Атакующие войска разделили на семь колонн разной численности.

В 8 часов, в ясную морозную ночь 17 ноября, при почти полной луне атакующие колонны начали свой марш из точек, расположенных примерно в 2,5 км позади полукруга осадных батарей. Они шли в полной тишине; их вели патрули, хорошо изучившие местность. Турки обнаружили их только после того, как они оказались на расстоянии около километра от их позиций.

Форт Кайлы («Кровавый») состоял из двух редутов, прикрытых мощным люнетом, позади которого высились каменные казармы. За ними тянулся небольшой овраг, выходивший на берег Каре-Чая между Сювари-Табией и пригородом Карса. Граф Граббе повел два батальона перновских гренадер во фронтальную атаку на форт Кайлы, а 1-му полку кавказских стрелков приказал взять траншеи, соединявшие Кайлы с Сювари. Граббе, шедший в атаку во главе своих солдат, был убит, и командование принял на себя полковник Белинский, который вел свой батальон севастопольцев на западный редут Кайлы. Какая-то часть солдат Перновского полка сумела забраться на бруствер, но большинство укрылись во рву. Севастопольцы оказались более удачливыми – им удалось захватить западный редут. Однако турки, засевшие в восточном редуте, большом люнете и казармах, упорно сопротивлялись. Им удалось вернуть себе западный редут, но русские тут же его отбили. В ходе этого боя погиб Белинский.

Русские ожидали, что на правом фланге их поддержит колонна полковника Вождакина, которой было велено овладеть траншеями, соединявшими Канлы с Хафиз-Табией, где были насыпаны валы, получившие название Фейзи-Паша. Отсюда турки вели продольный огонь, прикрывая оба форта. Колонна Вождакина оказалась единственной заблудившейся на марше. После 9 часов вечера огонь с укреплений Фейзи-Паши помог Вождакину сориентироваться. Он был ранен, и командование принял на себя полковник Карасев. Валы Фейзи без труда захватили имеретинцы, и русская пехота, прорвав позиции турок, зашла им с тыла и ворвалась на окраины пригорода. Тем временем полковник Карасев, взяв три батальона, двинулся вдоль захваченных траншей в сторону Канлы-Табии.