Павел Молитвин – Спутники Волкодава (страница 121)
— По-моему, я не сказал ничего веселого. Я знаю, доводы мои выглядят не слишком убедительно и, может быть, кажутся трусливыми, но если говорить по существу… — сердито начал Эврих, однако Хрис, вместо того чтобы отнестись к его словам серьезно и с пониманием, захохотал пуще прежнего.
— Ты… Ты… Ты, ради Отца Всеблагого, только не сердись! — выдавил он наконец сквозь смех, пытаясь взять за локоть не на шутку разобидевшегося юношу. — Ты представь, что как раз об этом я хотел с тобой сегодня поговорить… И тоже не решался…
— И заметь, — отсмеявшись, Хрис крепко сжал локоть Эвриха, — я опасался куда более худшего, чем прослыть трусом. Я думал, тебя будет очень трудно и даже невозможно убедить расстаться с Глазом Дракона.
— Это почему же? — поинтересовался Эврих, невольно заражаясь весельем товарища и тоже начиная улыбаться.
— Потому что это власть, золото, слава. Ты пока видел не так уж много и не понимаешь: Глаз Дракона не имеет цены. С его помощью можно разрушить десятки городов, разогнать любое войско. Разумеется, ты сделать этого не сможешь, но те, кому это по силам, не пожалеют ради Глаза ничего и никого.
— Странные вещи ты говоришь. Разрушать города, разгонять армии… Неужели он предназначен лишь для разрушения? Ведь если узнать, как получали жрецы с его помощью золото, можно столько всего…
— Да-да, не трудись продолжать! С его помощью можно накормить голодных во всей Нижней Аррантиаде, вылечить больных, выкупить рабов… Друг мой, я не сомневаюсь, что Врата беспрепятственно пропустят тебя в Верхний мир! Неужели ты до сих пор не понял, что, возникни у состоятельных людей того же Аланиола желание накормить голодных, вылечить больных и уничтожить рабство, они сумели бы сделать это без каких-либо магических талисманов? Они не хотят этого делать, и никакой Глаз подобного желания в них не пробудит! Самые совестливые из них, да тот же Верцел, постараются немедленно утопить этот самый талисман, ибо к нему потянутся прежде всего руки подлецов и властолюбцев. Руки всех тех, кто в отличие от тебя прекрасно знает, что такое власть, слава и деньги, и тех, кто сделает все возможное, чтобы того, и другого, и третьего было у них как можно больше! И, будучи не обременены совестью, люди эти Верцела на части разорвут! — Лицо Хриса исказила гримаса гнева, и Эврих неожиданно подумал, что плохо знает Странника.
— Тогда почему же ты не сказал об этом раньше? Я-то ломал голову, что нам делать с Глазом Дракона! А у тебя уже все по полочкам разложено! Но если ты, как и Вивилана, полагаешь, что пользы от него не будет, а будет один вред, давай бросим Глаз в водопад — и дело с концом!
— Раз ты согласен, так и сделаем. И знаешь что? Давай, пока не передумали, сейчас же этим и займемся. Хуб-кубава от нас никуда не денется, да, по совести сказать, мы и так уже набрали ее больше чем достаточно, самое время остановиться. — Хрис решительно повернулся. — Все равно я думал сегодня закончить сбор луковиц пораньше, чтобы засветло успеть перетащить нашу добычу в низовья водопада и загрузить лодку. Там ведь работы о-го-го сколько!
Друзья зашагали назад, и Хрис после недолгого молчания, припомнив заданный юношей вопрос, вернулся к волновавшей его теме:
— Я не заговаривал с тобой о Глазе Дракона потому, что, хотя ты и говоришь любезно: «Что нам с ним делать?» — добыча эта твоя и ты волен распоряжаться ею, как тебе вздумается. Если бы ты нашел, скажем, алмаз, а я посоветовал тебе выкинуть его как можно скорее, ты посмотрел бы на меня как на сумасшедшего или завистника, рассуждающего по принципу: коли уж мне этот камешек не достался, так пусть им никто владеть не будет, — верно? А Глаз Дракона, как я уже намекал, несравнимо дороже целой горы алмазов. Если бы ты задумался над этим, то и без меня к такому выводу пришел. Другое дело, что он и опаснее в несть число раз. И к этому заключению, я надеялся, ты сможешь прийти сам, и мне не придется выступать в роли жестокого дяди, отнимающего у ребенка приглянувшуюся игрушку. Однако сегодня бы я непременно заговорил об этом. Ибо, во-первых, пора трогаться в обратный путь, и, пока наш лагерь стоял в верховьях водопада, а пепонго с лодкой оставались в его низовьях, за Глаз Дракона можно было особенно не тревожиться, но вот ежели б мы решили взять его с собой в Аскул, тогда за ним в оба пришлось бы следить. Во-вторых, стали меня мучить дурные предчувствия относительно жрецов. Вероятно, у них есть какие-то магические способы проследить за таким могучим талисманом, как этот, и когда они убедятся, что в святилище Наама его нет…
— То решат навестить вас, — договорил за оцепеневшего от неожиданности Хриса брат Хономер, поднимаясь с огромного валуна, за которым тянулась цепочка «зубов водопада», по которым друзья перебирались обычно на другой берег Мджинги.
— Вы правильно разобрались в ситуации, и вас не должно удивлять наше появление тут, — продолжал как ни в чем не бывало жрец. — Вы чуть-чуть ошиблись в сроках, но это объясняется тем, что нам не пришлось тащиться в святилище. По пути к нему мы наткнулись на бежавший от Серого Ужаса отряд мибу и убедили его предводителя рассказать нам все-все о Глазе Дракона.
— Ерунда! Никто из вас не говорит на языке мибу! — возразил Хрис, поглядывая на «зубы водопада», по которым перебирался Агеробарб. В руках жреца был посох, а левое плечо оттягивала холщовая сума, в которой Эврих хранил Глаз Дракона.
— Мы не говорим на языке мибу, воины Бубергая, как и сам он, не владеют теми языками, на которых принято изъясняться в цивилизованном мире. Но Ученики Богов-Близнецов, а в особенности маги, умеют договариваться даже с безъязыкими. Порой это стоит их собеседникам жизни, однако издержки неизбежны в любом деле. Оставь меч! — процедил Хономер, заметив движение Эвриха, и, видя, что слова его действия не возымели, в свой черед выхватил меч из ножен.
— Не делай этого! — тихо сказал юноше Хрис и спросил у Хономера самым миролюбивым голосом: — А где Тразий Пэт? Небось развлекается в шатре с нашими девушками?
— Возможно, решил перемолвиться словечком-двумя с твоей Вивиланой, разъяснить ей, что напрасно она нас за бандитов приняла. Но вы не бойтесь, вреда мы им не причинили. Связали руки, ноги, так ведь для их же блага. Уж очень они у вас проворные, — ответил жрец, не сводя глаз с весело посверкивавшего на солнце клинка Эвриха. — Спрятал бы ты меч, а то, не ровен час, Агеробарб заметит, рассердится.
— Ложись! — крикнул Хрис и дернул юношу за руку. С поднятого посоха Агеробарба слетел огненный шар. Огромное дерево за их спинами с треском раскололось, и по расщепленному стволу побежали языки пламени.
— Бросьте мечи и отойдите подальше! — скомандовал Хономер.
Хрис расстегнул перевязь с мечом и, оставив корзину, приготовленную для луковиц хуб-кубавы, сделал несколько шагов в сторону от водопада. Эврих, скрипя зубами, последовал его примеру, на чем свет стоит кляня себя за то, что давно уже не утопил Глаз Дракона. Самое обидное, что не требовалось большого ума, дабы предвидеть, чем дело кончится! Ведь из рассказа Вивиланы можно было понять, что жрецы эти так просто с мечтой завладеть Глазом Дракона не расстанутся… Если бы не был он таким тугодумом или хотя бы Хрис с ним церемоний не разводил, вопрос с талисманом этим давно бы решен был самым наилучшим образом…
Эврих был так поглощен своими переживаниями, что, обернувшись на звук падающего тела, наивно решил, будто Хономер сам поскользнулся на поросшем мхом камне, и, лишь когда очередной огненный шар пронесся над ним, опалив волосы, понял: что-то тут не так и рухнул в траву. Хрис между тем уже полз, извиваясь как змея, к брошенной перевязи с мечом. Стальной клинок против страшного посоха Агеробарба — не бог весть что, но за неимением лучшего… — подумал Эврих и хотел было последовать за Хрисом, однако новый огненный шар заставил его прижаться к земле.
Круглые пылающие молнии слетали с конца посоха одна за другой, и юноше почему-то пришло в голову, что палить по людям у Агеробарба получается значительно лучше, чем по Серому Ужасу. Впрочем, быть может, это происходит потому, что он уже сумел задействовать Глаз Дракона? Рискуя быть сожженным заживо, Эврих приподнял голову: так и есть! Сжимая посох в правой руке, левой маг придерживал лежащий в холщовой суме круглый предмет, размерами похожий на крупный арбуз.
Прыгая с одного окруженного бурлящей и пенящейся водой камня на другой, Агеробарб сократил отделявшее его от берега расстояние локтей до тридцати пяти, когда правая нога его, не найдя опоры, повисла в воздухе.
— Й-я-а! — взвизгнул Хрис, и в воздухе сверкнул метательный нож. Увы, он не причинил магу ни малейшего вреда. Странник и не рассчитывал поразить противника на таком расстоянии, он надеялся, что оступившийся Агеробарб отшатнется в сторону, вздрогнет, дернется, словом, совершит одно неверное движение, и тогда… Но нет, маг удержался на камне. Широко расставил ноги и вновь поднял посох, решив, видимо, не рисковать и прежде разделаться с неугомонными аррантами, а потом уже выбираться на сушу.
С конца посоха сорвалось сразу три огненных шара, и Эврих уже решил было, что тут-то им с Хрисом и придет безвременный конец, как вдруг Агеробарб покачнулся, словно невидимая рука с размаху отвесила ему сокрушительную затрещину. Новый удар невидимки заставил мага изогнуться, вскинуть руки над головой. Тело его на мгновение застыло в неустойчивом равновесии и рухнуло в кипящий поток. Темные воды Мджинги подхватили Агеробарба, и он скрылся за краем вечно гремящего водопада, над которым с первыми солнечными лучами появлялась многоцветная радуга, похожая издали на сказочный мост небожителей.