И год, и два несчастная девчонка,
Как сорванная с якоря лодчонка,
С пиратами скиталась по морям,
Неся разор купеческим судам.
Забыв девичий стыд, пила вино,
Любовникам утратив счет давно,
Не зря кричал: «Дождешься — запорю!» —
На Ак-Дару ревнивый Бабирю.
Не раз клинок случалось обнажать
Злодею, чтобы девку отстоять,
И вот в таверне старой «Полгроша»
Он в сердце получил удар ножа.
Задумал Ак-Дару на ложе взять,
Команду Бабирю к рукам прибрать,
Корабль его присвоить злой пират,
Которого все звали Казарат.
И все бы вышло так, как он хотел,
Никто ему перечить не посмел —
Умен жестокосердный лиходей,
Посулами умел привлечь людей,
Кого ж не обмануть, не устрашить,
Готов он был купить или убить.
Все получалось, дело шло на лад,
В одном лишь просчитался Казарат.
Напрасно Ак-Дару он возжелал,
Вонзила она в грудь ему кинжал.
Собрав команду, справила поминки
По Бабирю, но ни одной слезинки
Не пролила, себя же объявила
Наследницей его — вот шуму было!
Но в море вышло судно на заре,
Подвластное отныне Ак-Даре.
Одних ласкала, а других поила,
Кого-то острой сталью поразила —
Недаром девка шлялась по морям.
Ни в чем не уступая морякам,
Умела паруса спустить, поднять,
Могла и за штурвалом постоять,
И даже волны высотой с гору
Нисколько не пугали Ак-Дару…
— Корабль! — донесся с верхушки мачты голос впередсмотрящего. — Черная джилла слева по борту!
Маниса покрутил усы и направился к левому борту, но остальные мореходы не двинулись с места — эка невидаль: джилла. Только Тразий Пэт навострил уши и поднял голову, хотя со своего места разглядеть появившийся на горизонте корабль, конечно, не мог.
Пираткой стала бывшая пастушка,
Ее и закадычная подружка,
Пожалуй, не узнала бы, когда
На абордаж брала она суда.
Один корабль взяла, второй и вот —
Флотилию пиратскую ведет.
И в городах прибрежных детвора
Дрожала, слыша имя Ак-Дара.
Пиратский флот торговле угрожал,
Суда топил, селенья разорял,
И чтоб лихую девку обуздать,
Злодеев чтоб примерно наказать,
Эскадры три из трех приморских стран
Пустились в путь, но на море туман
Затем и шторм им нанесли урон,
Хоть вел эскадры славный Либерон.
Корабль его на риф забросил шквал,
Готовиться стал к смерти адмирал.
Эскадры разметало — не собрать,
И помощи им неоткуда ждать.
Остался путь один — идти на дно,
Однако так судьбою суждено,
Что был — вот смех! — пиратами спасен 
