Павел Михайлюк – Сквот (страница 8)

– «Я приду плюнуть на ваши вагины».

– Значит читала?

– Нет.

Трофим перебрал все, что он обсуждал с Сашей. Они перешли с литературных тем на обычные и дело пошло легче. С ней было трудно общаться, но она была интересная. Они начали встречаться.

***

Особенно она интересовалась всякими заброшенными и отдаленными местами – могла часами ходить по заброшенной недостроенной больнице или на кладбище. Знала много интересных не слишком известных мест в Питере – например, они ходили смотреть деревянный резной балкон во дворе Мраморного дворца, семимостье на Матвеевом мосту, склеп фрейлины. Ходили на место бывших Бабаевских складов – она рассказывала про ее бабушку, которая ей показывала где была земля с сахаром – она обладала талантом проникать в те места, где невозможно было пройти. С ее полудетской внешностью она легко уговаривала охрану – и женщин и мужчин, а если не удавалось договориться, то просто шла в обход, на ходу меняя планы. Иногда молчала, иногда была веселая и игривая. Как-то раз он ее обнял и засунул руку в задний карман джинсов, там что-то лежало – маленькая бумажка, что-то завернуто было. Она начала прыгать у него в объятиях пытаясь вырвать из рук этот сверточек. Это было забавно. Он ей отдал сам и сказал:

– А зачем ты вырываешь, почему не попросить, я бы так отдал.

На одной из встреч с Вороненком он решил пойти в наступление и напроситься в гости. Слишком уж долго они встречались без секса. Но она сказала:

– Малыш, лучше к тебе, меня как раз выгнали на улицу.

– А я живу в сквоте.

– Где?

– В сквоте. Тебе не понравится.

– Малыш, я видела в этом городе такие дыры, что твой сквот мне раем на земле покажется. Когда он ее привел, она ничего не сказала, бросила свою сумку в угол и легла на импровизированную кровать. Они три дня не вылазили из постели, которая была сооружена в восточном стиле на МЧС-овском одеяле, для этого ложа Трофим стащил отовсюду подушки от различных диванов. Точнее она не вылазила, а он ходил в магазин за продуктами и на работу. На четвертый день у Вороненка началась ломка.

– Малыш, мне нужна доза. Срочно. Меня уже ломает.

– Блин, где я возьму? Я вообще с этим никогда не сталкивался.

– Малыш, я не могу туда где я брала идти, ищи сам.

Оказалось, она была наркоманкой, подсела после расставания с парнем. Кололась она только в ногу, чтобы вены на руках не портить. Трофим вышел в шоке. Он не думал, что такое дерьмо может приключится с ним, когда ему казалось, что отношения с Вороненком пошли на лад. Что за фигня? В расстроенных чувствах он пошел бродить по сквоту и случайно столкнулся с Ворюгой.

– Ты чего такой грустный?

– Слушай, тут такое дело. Нужна доза.

– Ты это дерьмо брось лучше. Не надо оно тебе, дорого и хлопотно.

– Да это не мне, Вороненку.

– А это той девушке, про которую ты так восторженно рассказывал?

– Да, но только теперь все не так восторженно – она оказалась наркоманкой, да еще и живет в моей конуре.

– Теперь понятно откуда у нее такой блеск в глазах. Ну не ссы, сейчас все уладим. У тебя деньги есть?

– Есть. Только не много.

Они пошли с Ворюгой в подвал. Тут Трофим еще не бывал. В подвале было сыро и очень тепло. Везде были загородки, за ними стояли кровати, возле дверей в комнаты стояли стайками какие-то грязные девчонки. Они хихикали каждый раз, когда парни проходили мимо них. Ворюга повернулся и сказал:

– Ты видишь сквот как андеграундное место, а я вижу – притон в подвале и толкучку, где многие девчонки прямо за дозу работают, там где ты видишь антикафе на первом этаже с кальянаями я вижу наркоманскую точку со спайсом, таблетками и газом из баллона, в антикинотеатр на втором этаже я вижу наркоманскую дискотеку, ты думаешь, что на третьем этаже живут художники и поэты, а для меня это торчки, причем некоторые конченные, а когда у них кончаются деньги, их выписывают на чердак, а в случае молодой девушки в подвал. Ты видишь в Мамушке благодетеля, а для меня он наркодилер и сутенер.

Они подошли к пластиковой перегородке возле которой стояла небольшая очередь. Каждый входящий стучал и, если разрешали войти, входил. Ворюга, минуя очередь, сразу прошел в дверь. Трофим за ним. Ворюгу там очень тепло приняли, обняли, посадили на стул. Трофиму сесть не предложили. Он сел без приглашения.

– Че за торчок?

– Он не торчок.

– Че он сел без приглашения?

– Троф, встань.

Первый раз он назвал его Троф. В дальнейшем он все чаще называл его Троф и реже Трофим.

– Пацаны есть чо?

– А деньги есть?

– Да, Троф дай.

Трофим протянул деньги. Ворюга ловким движением выхватил у него деньги и положил их в ящик стола. Второй парень вынул их повертел в руках и спрятал к себе в карман. Ворюга повернулся и сказал:

– Иди с ним, я тут останусь.

Второй парень вышел и пошел по коридору, Трофим проследовал за ним.

– Хочешь этих блядей? – и он с хохотом хлестко ударил одну девушку по ляжке, она повернулась на ее лице была гримаса боли, но, когда она увидела кто ее ударила, она подавила вспышку гнева. – Они мне бесплатно дают, я знатный ёбарь. Да, девчонки?

И он запел – G-spot Майкл, G-spot Майкл! «Вот сука» – подумал Трофим, но ввязываться не стал. Дозы у него еще не было. Шедший перед ним парень толкал девчонок, кого-то бил. После того как он сказал Трофиму где закладка, Трофим резкой хлесткой пощечиной сбил его на пол. Повернулся и ушел. А в голове стучало – зря, зря, зря.

***

Дни потекли монотонно. Вороненок лежала на диване в дурмане. Она уже перестала казаться такой загадочной и таинственной, в сексе была как кукла, лишь прерывисто дышала и казалось ничего не чувствовала. Перед ломкой сильно кричала, под кайфом ее глючило. Трофим по-прежнему ходил вниз, обходил очередь и заходил. Вид у него был независимый, деньги были, но прием был строгий. Из очереди его уже узнавали, просили купить и для них, но он никогда не покупал, такая помощь была не в его правилах. Говорил – «Захотите бросить – помогу». Вся очередь тут же говорила, что хочет бросить, а он говорил – «Вы не так поняли». Он и Вороненку уже не хотел помогать и вообще ничего не хотел. Но бросить ее не мог. Он не бросал своих, а после того, что было, он ее считал своей, много раз пытался помочь ей бросить, купил специальной литературы, пытался вытащить ее из постели и чем-то заинтересовать. Но она ничего не хотела и лишь лежала. Она стала мешать ему. Он стал сильнее на нее давить. Они стали скандалить. Она не хотела ничего делать чтобы слезть. Ворюга случайно опять попался в поле зрения.

– Троф, зря ты Кокса ударил. Они же тебя, как только попадешь к ним, опустят. Это все сидевшие, матерые пацаны.

– Я не подсяду, я даже не пробую.

– Ты похож на нарка, они тебя ждут. Ты худой очень, как нарк. Вот они и думают, что ты просто таришся сам в другой точке, а так тоже их клиент. А с Вороненком я тебе скажу рецепт – я видел, как слазят. Запираешь ее и не даешь употреблять. Она поблюеет и слезет. Почитай «Мы, дети со станции Зоо».

– Не называй меня Троф, сокращая имя, ты сокращаешь жизнь, – лишь ответил ему Трофим.

***

Закупив вина как в книге, Трофим перестал ходить к наркоманам. Когда было совсем сложно, он связывал Вороненка. В итоге она пошла на поправку, стала лучше себя чувствовать и вроде даже начала набирать вес. В один из дней Трофим вернулся с продуктами и книгой «Чтец» Бернхарда Шлинка. Он читал Вороненку вслух по вечерам, так как у нее не хватало сил и желания, а ему не о чем с ней было говорить. Однажды, когда он пришел из магазина, он увидел, что пол в конуре был разобран, не хватало двух досок, МЧС-овское одеяло отвернуто в сторону. Вороненка не было. Когда он заглянул в шахту лифта, то ничего не увидел, там было слишком темно. В итоге ему пришлось попросить Мамушку открыть шахту лифта на первом этаже. Когда они зашли туда, они увидели труп Вороненка. Она прыгнула в шахту, разобрав пол. С этих пор Трофим понял, что он ей не помог. Возник спор куда девать тело. Трофим настаивал на том, чтобы вызвать полицию. Мамушка накрыл труп простыней и сказал:

– Прошу разойтись, утро вечера мудренее, утром вызовем, чего людей ночью дергать.

Ночью поминали. Трофим нажрался и произносил какие-то странные тосты типа «Прощай Вороненок! Это был радостный, солнечный человек, а на душе очень тяжело…» Утром он пришел к Мамушке:

– Куда вы тело дели?

– Забрала скорая рано утром, менты тоже были.

– А скорая с красными линиями?

– Да.

– Врешь, труповозки с синими линиями! – заорал Трофим.

– Да че ты доебался со своими линиями! – заорал на него в ответ Мамушка.

***

У Трофима осталась ее сумка. Он долго ее не трогал. Потом открыл. В ней была последняя доза и записка: "Прости. Я любила. Когда-нибудь встретимся там. Целую, теперь уже вечно твоя, Виктория". То есть Вороненок тоже хотела слезть с этой дряни, раз имея последнюю дозу не воспользовалась ей. Ничего ему не говорила. Как жаль, что с ней не получилось таких откровенных отношений, которые ждал Трофим. Будь она чуть более открытой – возможно все вышло бы по-другому. На его личном кладбище психотерапевта появилась первая могила. После случая с Вороненком он поостыл к НЛП в том виде, в котором он видел его в центре. Довольные, сытенькие рожи, с придуманными проблемами, и тренер просто тупо доит их, проблематизирует. Ворюга сказал бы: «Ты видишь центр помощи людям, а я вижу лохотрон для богатых лошков». После одного из занятий Трофим подошел к тренеру и сказал: