Павел Мешков – Черный корректор (страница 56)
– Убью…
– Меня?! – Дракон дернулся, и я едва не упал. – Ну ты хохмач! Ну, насмешил ты меня сегодня! Это как же ты, мечтатель, бессмертного дракона укокошить решил?!
– Да не тебя… – махнул я свободной рукой. – Тоже мне, нашел задачу! – И я слегка передернул карты. Буквально чтобы одному не скучать. – А если я ошибся и пули в стволах у меня серебряные?
Можете мне не верить – Дракон побледнел! Ровно настолько, насколько может побледнеть черный крокодил, но побледнел! Клянусь своим вчерашним обедом!
Икота у Дракона как-то сама собой прекратилась, хихикать он перестал и очень вежливо попросил:
– Ты пищаль свою отверни подальше от меня. А то, знаешь, не ровен час… – Дракон вздохнул. – Серебро, оно любую магию рушит, своих-чужих не различает… А я тебе еще пригожусь.
Ну об этом-то я и без его подсказки не забывал. К сведению шибко умных, тех, которые считают меня полным идиотом, я, упирая обрез в драконью голову, даже с предохранителя его не снял. Не собирался идти пешком домой неведомо откуда.
– Вот тут ты прав! – похвалил я его. – Правее, чем правое драконье…
Аналогия, всплывшая из подсознания, заставила меня снять ногу с головы Дракона и, не скрою, панически взвизгнуть:
– А ну, хватит болтать! Тащи меня отсюда домой, провокатор чешуйчатый! Теперь из-за тебя в Астрахани мне даже по улице гулять опасно, не то чтобы рыбу ловить в дельте!
Дракон неожиданно согласился:
– Без проблем! Сейчас сосредоточусь… Раз тебя не интересует, что мы были прямо над местом, где покоится…
– Не интересует! – категорично перебил я его.
– …любимый Золотой конь великого Чингисхана… – Он почесал нос задней лапой. – Отправляемся…
– Какой конь? – спросил я из чистого любопытства. – Маленький такой, наверное?
– У самого Темучина? Маленький? – с укоризной переспросил Дракон. – Нормальный конь! Не битюг, конечно. Обычного размера монгольская лошадка, только из золота. Литая…
– Обалденная тяжесть, должно быть! – воскликнул я.
– Да уж, не легкая! – согласился Дракон. – Чингисхан повелел схоронить Золотого коня вместе с постаментом в своей могиле как величайшее личное сокровище. Вот и таскал его в походе за собой. На всякий случай.
– Так Чингисхана похоронили где-то в степи, неизвестно где…
– …И огромные стада скота прогнали по кругу над его могилой, чтобы скрыть место, и всех, кто участвовал в погребении Великого хана, умертвили. Но Золотого коня среди сокровищ захоронения нет.
– Как это?
– Утопили его, – печально сообщил Дракон. – При переправе через реку Итиль. Ханского коня, отдельно от основного обоза, пять сотен воинов охраняло, не считая носильщиков, рабов и всяких там… Темучин тогда очень гневался! Но и чувство юмора у него было – не отнять. Хотя и своеобразное. Приказал всем охранникам и их слугам продолжать стеречь свое величайшее сокровище, да еще от себя пару сотен рабов прибавил и всех к Коню и присовокупил. Основное русло тогда проходило не там, где в ваше время. В другом месте. В районе теперешнего Бакланьего ерика. Так что мы с тобой как раз над ними всеми и стояли.
– На Бакланьем? Золотой конь? – недоверчиво переспросил я. – Не путаешь?
Дракон всем видом показывал, что об ошибке не может быть и речи, и я ему вдруг поверил. Поверил и подумал о жизни. Как же все-таки она несправедлива! Вот мы с дядей Олегом, два дурака, всю ночь ловили на Малом Бакланьем судака, не спали и счастливые уехали домой. И неоднократно! А надо было? Вместо удочек – лопаты в зубы, дядю Мишу на острие атаки и вперед, вниз! А там и ножовкой малость поработать можно…
Я тянул руки вниз, в яму, откуда дядя Миша протягивал мне золотое конское копыто… И я почти схватил его…
– …Но главное для нас не Золотой конь… – ворвался в мое видение противный голос Дракона и разметал нас в пространстве. Меня и золото.
– Дурак ты, Дракон! – вздохнул я. – Что может быть важнее пирогов?
– Пирогов? – удивленно переспросил он.
– Ты, значит, и Карлсона не знаешь? Ясненько… Проехали! Так что там есть еще дороже?
– Постамент…
– Он золотой?
– Да что тебя заклинило на этом презренном металле?! – возмутился Дракон.
– Ты это моему сыну скажи! – дал я бесплатный совет. – Про то, что «металл» презренный. Он тебе в организм диск лазерный вкрутит, и всю свою бессмертную жизнь вечный кайф ловить будешь! Так чем там тебе этот постамент так дорог? Или он из платины?
Дракон сокрушенно вздохнул и сказал:
– Легче показать, чем рассказать. Ты глаза-то прищурь как следует, а то лучники ханские очень даже неплохо стреляли…
И в тот же момент я нашел нужным воскликнуть:
– Е‑мое!
Подо мной текла река. Нет! Не совсем так. Меня здесь не было! Я даже руку к глазам подносил – ни фига! Рядом, прямо в воздухе, торчали два драконьих глаза и старательно щурились. А может быть, что Дракон глаза вообще закрыл. Может, он не один раз все это видел, а мне интересно было. И смотрел я в оба глаза.
Висели мы метрах в десяти над довольно широкой рекой, и прямо под нами с одного берега на другой переправлялся огромный плот. По канату, как паром. Воины с монголоидными чертами лица, облаченные точь-в‑точь как на иллюстрациях в учебнике истории, с гортанными криками дружно, с трудом тянули канат, и плот со всем содержимым медленно продвигался поперек течения.
Кроме здоровенной деревянной платформы с паланкином и на колесах на плоту разместились воины, рабы и лошади. На переднем конце плота, в плотном кольце охраны, находился укрытый попоной, блистающий желтым металлом Золотой конь. Рядом на бревнах покоился непроницаемо-черный каменный параллелепипед. Я так понял, что это и был постамент.
– Чтобы быстрее погрузиться, они нарушили приказ и сняли Коня с постамента…
– Тихо ты! – шикнул я на Дракона.
– Они не слышат нас, но могут увидеть. Так что перестань пялиться на них, как лемур на самку, прикрой глазки-то! Не в кино…
Но паромщикам было не до нас. Сильное течение и ветер со стороны моря – моряна – создавали высокие волны, не особенно опасные для тяжелого плота, но все же затрудняющие переправу. Плоту предстояло преодолеть еще несколько десятков метров до берега, когда черная туша постамента шевельнулась как живая и поползла в сторону Золотого коня…
Готов поклясться чем угодно, что этот «камешек» двигался сам, судорожными толчками и совсем без помощи стоящих вокруг охранников.
Люди на плоту с громкими криками бросились на помощь воинам, пытаясь остановить движение постамента, но только ухудшили положение: плот накренился, и постамент, взламывая бревна, ухнул в воду. Плот сильно качнуло, Золотой конь завалился в сторону и, хрустя костями охранников, канул в пролом настила…
Изображение в моих глазах дернулось, зарябило, как на экране плохого телевизора, я моргнул, и картинка изменилась. Мы висели над неглубоким раскопом, в центре которого черным пятном выделялся наш знакомец – постамент Золотого коня. Самого Коня нигде видно не было, и я почти потерял интерес к происходящему внизу, тем более что яма была так себе, дрянь дрянью. А что вы хотите? Очень похоже, что рыли эту яму гномы, которые в ней теперь и копошились. Может быть, по гномьим меркам яма и являлась каким-нибудь инженерным шедевром, но ей было ой как далеко до самой завалящей дяди-Мишиной.
Меня начала одолевать скука, но тут я обратил внимание на три фигуры, стоящие на краю раскопа. Гномы в яме тщетно пытались сдвинуть с места черный блок постамента и страшно шумели, а эти, на краю ямы, жестами отдавали им приказы. Двое из троицы мне очень не понравились: мрачные, аж холодом веет, в черных балахонах, и лица, словно икра черная, а кисти рук бледные до голубизны, как у мертвяков.
Третий был довольно крупным гномом, в шипастом железном шлеме, упакованный в кожу и металлические пластины, имел угрюмое выражение лица, большую, давно не чесанную бороду и выглядел на фоне парочки в балахонах куда как более открытым и благодушным. Кстати, чуть не забыл! Все черные каспийские гномы были неграми.
– Похоже, что это предводитель черных гномов, – тихо сказал я Дракону, чтобы обратить его внимание на группу командиров и плавно перейти к расспросам о двух других из троицы, и меня буквально выбросило в полынную степь.
Я тряс головой, силясь прийти в себя и хотя бы справиться с тошнотой, а рядом корчился в судорогах хохочущий Дракон.
Разрядив обрез, я сунул патроны в карман и, звучно щелкнув затвором, пнул Черного ногой в бок.
– Хорош ржать! Гномья банда там землю роет! Того и гляди, до Золотого коня докопаются!
– Да кому он, твой конь, нужен! – Дракон покосился на обрез. – Вся проблема не в нем, а в постаменте. Это его черные гномы вытащить никак не сподобятся.
– Дракона запрягли бы!
– Обычные драконы к этой штуке даже приблизиться не в силах, а уж чтоб коснуться!.. Я бы и сам не взялся. Гномы и люди могут с ним возиться сколько угодно, но проку от них никакого…
– Та-ак! – протянул я. – Ну ты! Кусок варана-переростка! Или ты мне быстро, без запинки и вранья, разъясняешь, кому и на фига сдался этот черный булыжник и при чем здесь я…
– Или?.. – заинтересованно спросил Дракон.
– Или… – Я чуть повернул обрез и тщательно прицелился. – Или ты будешь хохотать в другом месте… С тем драконом-отщепенцем на пару, каждый о своем. Уж больно ты удобно лежишь.
И знаете, Дракон моментально все уяснил. Он и не пытался мне возражать…