Павел Мешков – Черный корректор (страница 4)
– Похоже, ты был прав, дядя Олег… Яму я зарыл…
Дядя Олег не ответил ни слова и, как только дядя Миша закрыл за собой дверь, ведущую в дом, быстро вышел на улицу.
Мы с дядей Сережей посмотрели друг на друга, и он спросил:
– Какая такая яма? Которая за крольчатником?
Я согласно кивнул:
– Хорошая была яма, – подумал и добавил: – В смысле глубокая.
Дядя Сережа вышел вслед за дядей Олегом, а я закурил, включил электрический чайник и начал расставлять кружки и бокалы для чая.
Дядя Олег и дядя Сережа вернулись минут через пять. Дядя Сережа периодически посмеивался, а дядя Олег, видимо, заразился задумчивостью дяди Миши. Во всяком случае, он достал из кармана сигареты и очень задумчиво сказал:
– Зарыл… Даже холмик, как на могилке, насыпал. – Мне от этих слов как-то слегка нехорошо сделалось, а он тихо продолжил: – Наличествуют опаленная почва, чужие следы и след волочения, ведущий к яме… Бывшей яме…
– Ерунда! – возмутился дядя Сережа. – Что же, вы решили, что дядя Миша грохнул кого-то и зарыл?
– Не исключено, – подтвердил я.
– Да и фиг бы с ним, если и зарыл… – неопределенно согласился со мной Олег и закурил.
Чайник сообщил о своей готовности, и я в гнетущем молчании принялся заваривать чай. Процесс этот не требовал работы всего моего необъятного головного мозга, а посему я напряг пару извилин, в плане разрешения скопившихся вокруг ямы странностей. Особых результатов я в этом деле не достиг, но одна из мыслей была достаточно проста – спросить у самого дяди Миши. Я позвал его пить чай и, когда он начал насыпать сахар в бокал, совершенно не заинтересованным тоном, обращаясь к окружающей нас среде, спросил:
– Так что там случилось с ямой?
Эффект был потрясающий! Дядя Миша рывком вышел из коматозного состояния, веером рассыпал сахар так, что досталось всем, сидящим за столом, и уронил саму сахарницу. Ее поймал дядя Сережа. Оно и понятно – он-то себе сахар еще не положил! После этого дядя Миша сел на стул и позволил дяде Сереже налить чай. И здесь действия дяди Сережи можно было понять: получить вслед за сахаром кипяток на те же самые места – удовольствие ниже среднего.
– Кажись, кого-то здесь, особо трезвого, маленькие зелененькие чертики заколебали? – мстительно поинтересовался дядя Олег.
– Легко обижать больных людей, – укоризненно сказал дядя Сережа, помешивая ложечкой чай в стакане дяди Миши. – А вдруг у него лихорадка клещевая? Дядя Паша вон здесь же ее подцепил. Какие глюки ловил!.. – завистливо закончил он.
На мой профессиональный взгляд, вряд ли у дяди Миши имелась в наличии клещевая лихорадка, да и вообще какое-либо инфекционное заболевание. Скорее дело здесь было связано с психическими расстройствами в результате шока. Я едва успел это озвучить, как дядя Миша начал оживать.
Он уверенно протянул руку к бокалу, отхлебнул чай, прокашлялся и снова впал в задумчивость.
– Надо бы его другим методом… – начал было предлагать я, но дядя Сережа оборвал меня:
– Помолчи! Твои методы можно применять, только когда сахара много или больной уже того… Скончался.
– Сахар и чай я привез, – успокоил дядя Олег и заработал еще один укоризненный взгляд от дяди Сережи.
– Вас на па́ру хорошо на врагов сбрасывать. Без парашютов, но с рюкзаком взрывчатки.
Дядя Сережа повернулся к дяде Мише и тихим ровным голосом спросил:
– Дядя Миша, что случилось? Может, в больницу поедем?
В больницу дядя Миша не хотел. И еще он явно не желал быть зачисленным в списки сумасшедших. Он еще раз приложился к бокалу с чаем, снова прокашлялся и начал рассказ:
– Я уже спать собирался ложиться, телевизор выключил и за стеной шум услышал. Неясный такой… Как будто шаги, голоса. Ну, я быстренько арбалет дяди Паши со стены снял, взвел его, стрелу зарядил и еще одну в зубах зажал – запасную. Нож у меня на шее висел, ну и топор за голенище сапога сунул, для полного набора. Дверь тихонько открыл и во двор вышел.
Время около полуночи было, луна полная, хоть газету читай, но я почему-то пожалел, что фонарь не прихватил. Хотя чем, интересно, я бы его держал… Слышу – шум со стороны то ли сада, то ли из-за крольчатника: разговор вроде приглушенный, потрескивание какое-то… И вонь! Слушай! Озон и еще какая-то тошниловка.
Я в тени сарайчика вдоль дома прошел, гляжу – около крольчатника хреновина странная торчит, как бы столб, в лунном свете переливается. Пригляделся, а у этого столба капюшон, как у кобры, и намыливается эта хрень нашей крольчатиной закусить. Сколько с этими кроликами все возились, а эта тварь… Обидно мне стало. «Ты, морда наглая!» – крикнул. Она ко мне свою морду и повернула…
Препротивнейшая рожа, скажу я вам. Куда там змеиной! Да и какая ж это кобра? Над травой метра на два торчит! Что уж там в траве оставалось – не знаю. Я и моргнуть не успел – башка у этого монстра засветилась голубым, и он как плюнет! Молния мне прямо под ноги ударила, аж жаром обдало! Я в ответ из арбалета…
– Со страха… – встрял дядя Олег. Он все никак не мог дяде Мише «маленьких чертиков» простить.
Но здесь дядя Миша повел себя на удивление покладисто. Он хлебнул чая, слабо улыбнулся и согласно кивнул:
– Со страха… По звуку слышу – попал! Удар глухой сразу после выстрела… А у гадины этой голова снова голубым мигать начала. Я и подумал, что сейчас опять плюнет молнией. Изогнулся, арбалет стременем в землю упер и рукой свободной топор из-за голенища выхватил. Так, из положения «согнувшись», и швырнул его. Прямо в пасть попал! Полбашки так и снес!..
– Случайно… – опять влез в повествование дядя Олег.
– Случайно. Повезло просто, – согласился дядя Миша, чем окончательно добил дядю Олега.
Больше тот рассказ не комментировал.
– Когда топор в пасть этой гадины попал, искры сыпанули, и верхняя половина головы монстра на сторону откинулась. Почти сразу же глухой удар послышался и что-то вроде: «Ой!» Тут увидел я, что справа, из сада, ко мне какой-то мужик идет, руками машет. Я ногу в стремя арбалета сунул, тетиву оттянул до щелчка, а сам себе думаю, что мужик этот прямехонько в клубок из колючей проволоки ломится – я его бросил там до лучших времен… И, уже не торопясь, спокойно, стрелу на направляющие пристроил и крышку арбалета закрыл.
Всегда считал нашу советскую колючую проволоку лучшей в мире, а мужик через эту колючку перебрался и дальше идти намылился, но тут я его тормознул: «Стой, кто идет! – говорю. – Какого ночами по чужому саду бродишь?!» Мужик остановился, а из-за крольчатника второй выходит, за голову обеими руками держится, бормочет что-то. Я как-то сразу догадался, что это ему рикошетом топором досталось…
Дядя Миша посмотрел на дядю Олега и добавил:
– Повезло!.. Я шаг назад в тень сарая сделал, кричу: «Стоять всем по местам! А то, как монстра вашего, сделаю! Мало не покажется! Направо взвод, налево взвод, мой серединка!» А сам арбалет на того, что из сада вышел, нацелил. Если что, думаю, этого подстрелю слегка, чтобы не так шибко бегал, а второму по чердаку добавлю.
Но стрелять не пришлось. Мужик руки вперед вытянул, пустыми ладонями наружу, и каким-то странным голосом говорит: «Не стреляй, человек… Мы уходим… Не стреляй…» Сам бочком-бочком мимо крольчатника к напарнику пробрался, взял его под руку и отступать на пустырь начал. Там он нагнулся, что-то в траве дернул, и монстр этот шланговидный, с кастрюлей своей, набок перекошенной, упал… Забыл сказать… Торчал он все это время, как…
Дядя Миша в поисках нужного слова пошевелил перевязанными пальцами в воздухе, ничего подходящего там не обнаружил и продолжил свой рассказ:
– Начал мужик пятиться с друганом своим под ручку и, судя по звуку и шевелению травы, монстра за собой волок. Так они в свечение над ямой и ушли… Я из тени сарая высунулся, чтобы их с глаз не терять… Так что видел. Свечение только полыхнуло красным, и все – нет их…
А топор я утром нашел. Слегка обгоревший… И яму зарыл. Сунул в нее деревянный крест, который ты, дядя Олег, сделал, и зарыл. Еще соли пачку высыпал. Дядя Паша как-то говорил, что это против всякой нечисти помогает…
Дядя Миша допил чай и налил еще. Руки у него уже не дрожали, да и не выглядел он психом после ночной прогулки.
– Ты все это, случаем, не во сне видел? – осторожно поинтересовался я. – Знаешь, как оно бывает…
Дядя Миша хмыкнул, почему-то посмотрел на свои забинтованные пальцы, встал и сказал:
– Я сейчас.
– Ну вы, друзья, и шизуете тут! – восхищенно воскликнул дядя Сережа, как только дядя Миша вышел. – Галлюциногены, что ли, жрете? И не делитесь… Жмоты!
Дядя Миша вернулся с пластмассовым ведром. Едва он вошел, как по веранде распространился тонкий приторный запашок. Озон и еще что-то…
– Меркаптан? – спросил я, и дядя Сережа, сморщив нос, неуверенно кивнул. Он заглянул в ведро, которое держал дядя Миша, и очень резво вскочил со стула с криком:
– Ты совсем, что ли?! Предупреждать же надо!
Вслед за дядей Сережей заглянули в ведро и мы с дядей Олегом. Правда, подготовленные реакцией Сергея, мы повели себя более спокойно. На дне ведра лежала голова. Точнее, верхняя половина головы с ощерившимися зубами, зеленая в мелкую желтую крапинку, какая-то вся складчатая и противная. Из левой глазницы торчал черенок арбалетной стрелы с оперением.
– Руками не трогайте! – предупредил дядя Миша. – Меня током долбануло, а от слизи ожог на коже остался…