Павел Мешков – Черный корректор (страница 22)
– Фу-у! … …! – было моим первым впечатлением. – Где вы их откопали? Кладбище ограбили? Нечестивцы!
Дядя Олег, сунувшийся в машину с другой стороны, быстро отскочил и с некоторой обидой в голосе обратился к приехавшим в гости:
– Э-э-э?!! Чем торгуют на вашем базаре?!! Товарец-то с тухлятцой!
Пока дядя Коля и дядя Саша удивлялись, как это они смогли принять за запах духов и цветов эдакое амбре, я с умным видом быстренько ощупал ближайшую ко мне девицу. В смысле, стараясь лишний раз к ней не прикасаться, примерился к пульсу, заглянул в зрачки и кое-куда еще. На ощупь она была слегка осклизлой и, на мой вкус, малость холодной. Бросив беглый взгляд и на остальных двух девиц, я выставил диагноз:
– Больной скорее жив, чем мертв. Обнюхались вы чем-то, господа, и похоже, что они теперь спят. Окончательный диагноз – здоровы.
– А чего ж от них так сильно воняет? От здоровых-то? – попытался дядя Коля выведать у меня врачебную тайну.
– Мне так кажется, что их кто-то ел. Снаружи, на манер морской звезды. Видишь, какая кожа у них бледная? – Я окунул руки в воду Яманишки, потер их грязью со дна, понюхал и остался не очень удовлетворен результатом. – А еще мне кажется, что ты, дядя Коля, вонял бы сейчас ничуть не лучше, если бы не было у тебя на пальце серебряного кольца. Не находишь? Да и многовато вас было для спокойного обеда, если верить Коле-казаху…
– Все может быть… – задумчиво сказал дядя Коля. – А делать-то теперь с ними что? Может, в больницу отвезти?
Вопрос повис в воздухе и смешался с густым запахом разложения. Дядя Саша потянул носом воздух, поморщился и неодобрительно покачал головой. Я промолчал, и выдвигать идеи пришлось дяде Олегу. Кстати, он высказал довольно дельную мысль:
– Нужны они в больнице! Да и нам в таком неупотребимом виде они ни к чему. А вот помыть бы их не мешало! И машину проветрить.
– А у меня и шампунь есть! – радостно сообщил дядя Коля. – Автомобильный. Целая банка!
Испытав шампунь на своих руках, я искренне похвалил его, и работа закипела! Девиц разложили рядком на травке вдоль берега, раздели, благо что много снимать с них не пришлось, и начали поливать водой из ведра. Эти водные процедуры оказали очень благотворное влияние: девушки начали шевелиться, зевать и заразительно стонать. Ободренный такой эволюцией в их состоянии, дядя Коля щедрой рукой развел шампунь в ведре, девицы были немедленно намылены с ног до головы и оставлены в пене для откисания.
По чести говоря, я в этих процедурах участия не принимал. Меня отогнал дядя Олег, мотивируя действия тем, что тел на всех не хватает и я буду только путаться под ногами. Протестовать смысла не было, и я, изображая группу поддержки и желая подбодрить свою команду, исполнил подходящую случаю незамысловатую народную песню:
Может быть, пел я слишком задушевно или, что скорее всего, слушателей в детстве медведь потоптал, но эти трое банщиков женского отделения не захотели достойно оценить мой талант и с оскорбительными криками принялись швыряться камешками, грязью и даже пустыми бутылками. Ясное дело! В России человека искусства обидеть – раз плюнуть! Я и обиделся на них всех и плюнул. А в знак протеста сел в лодку и поехал чистить сетку.
К тому времени, как я вернулся, девицы были уже обмыты, их верхняя одежда простирана, и все это добро разложено рядами на солнышке для просушки. В салоне машины ползал дядя Коля, грубо матерился и брызгал во все стороны слюной и еще чем-то из баллончика. Дядя Олег курил, неодобрительно морщился и, наконец, сказал:
– Брось-ка ты, дядя Коля, дурью маяться! Если химчистка чехлы не возьмет, придется их выбросить.
– Ну и как у вас успехи, группен некрофилы? – с безопасного расстояния поинтересовался я.
– Иди сюда! – позвал дядя Олег. – Фокус покажу.
– Знаю я ваши фокусы, извращенцы… – пробормотал я, но все же подошел поближе.
«Фокус» дяди Олега был так себе и заключался в том, что, когда он провел ладонью по голому боку одной из девиц, та отреагировала довольно интересным образом. Слегка прогнувшись, не открывая глаз, она начала мурлыкать, страстно постанывать и, наконец, довольно внятно поведала нам, что эту безумную «ночь с тобой», эти черные шелковые простыни на огромной круглой кровати, эти бордовые розы она не забудет никогда и готова всю жизнь… Две ее подруги тоже оживились и начали бормотать какую-то похожую лабуду.
– Во, ни фига себе запросики! – восхитился дядя Саша. – А мы, дураки, их на природу притащили!
– Ты зря беспокоишься! Черные простыни мы могли бы предоставить вам и здесь, – заверил я его. – Ну, почти черные. И не запросы это вовсе, а мечты. Сны…
Подошедший к нам дядя Коля пощупал чьи-то обрезанные джинсы, разложенные для просушки, и очередной раз задал так полюбившийся ему вопрос:
– Что делать с ними будем?
– А где вы их взяли? – в свою очередь спросил дядя Олег.
Вздохнув, дядя Коля ткнул в сторону одной из спящих девиц пальцем и без лишних подробностей поведал нам мажорную историю знакомства. Едва он добрался до конца повествования, как дядя Олег дал дельный совет:
– Если закапывать не хочешь… Дождись заката и положи их всех на место!
– В смысле?.. – недопонял дядя Коля. – Расшифруй!
– Муж у нее в командировке?.. Если он есть! Позвонишь – проверишь… – начал разворачивать перед нами свою идею дядя Олег. – Ключи от хаты у нее в сумочке или в кармане. Так? – Мы трое дружно кивнули. – Ну, так везите их к ней домой, складируйте штабелями и пусть там шампунями до блеска отмываются. Да! И оставь им литр водки – как противошоковое…
– Класс! – восхитился дядя Коля. – Все предусмотрено, как в плане «Барбаросса»! Давайте-ка их одевать скорее!
– Сам же видишь, что барахло еще мокрое… – возразил дядя Саша.
– Ничего! На них высохнет! – начал убеждать нас дядя Коля. – Они уже немного теплые. На солнышке отогрелись. А мне надо еще в рыбный магазин заскочить. Я ж по́лтора суток на рыбалке был!
– В магазине бери мороженого хека – его чистить не надо. И селедку атлантическую, – со знанием дела дал очередной совет дядя Олег. – Бабы ее, селедку, любят и думают, что она у нас так соленая и ловится. Я проверял…
– Рыбу в лодке возьмите! – вмешался я. – Там щуки, окуни, тарашка… Хека нет…
– Мне надо пару окуней для котеночка! – оживился дядя Саша и, вытащив откуда-то целлофановые пакеты, быстро направился к лодке.
– Постойте-ка! – Только сейчас я заметил кое-какую несуразность. – А где их нижнее белье? Вы что, извращенцы, поделили его между собой?
– Ну что ты! Как же без тебя? Ждали… – успокоил меня дядя Олег. – Вон там оно, на пригорке неглубоко прикопано. Иди первым выбирай, что там тебе по вкусу и по размеру придется, а мы отвернемся. – И тут дядю Олега прорвало. – Мало того, что баб обещали, а навезли каких-то несвежих мертвяков из морга, так еще мой их тут и трусы им вонючие стирай!!! … … … …!
Пока из дяди Олега валил пар, дядя Коля сокрушенно вздохнул, жестом предложил мне ему помочь и приступил к одеванию девиц. Дело это несколько затянулось. Проблема была даже не в том, что мы не знали, что и на кого надевать, на это препятствие мы просто наплевали, а в том, что девушки довольно активно сопротивлялись самому процессу одевания и упорно желали пребывать в голом виде. На мое предложение оставить все как есть дядя Коля очень живо вспомнил все ментовские посты на дороге, ментов с радарами в кустах и почему-то ОМОН. При этом свои воспоминания он излагал исключительно матом.
Дело с одеванием пошло гораздо быстрее, когда я ни к селу ни к городу помянул процесс обряжания невест перед свадьбой: девицы вдруг принялись хихикать, активно участвовать в процессе, и одежда быстро закончилась.
– Ну вот видишь! – решил я подбодрить дядю Колю. – Состояние их постепенно улучшается. Скоро совсем в норму придут, и на них даже жениться можно будет. Вот только, несмотря на ваш помывочный талант, господа, они еще малость подванивают…
Дядя Коля понюхал свои руки, сплюнул и направился к реке. На берегу к нему подошел дядя Саша и молча протянул дяде Коле пакет с его долей рыбы. Судя по размерам и приблизительному весу пакета, оставшегося в руках дяди Саши, его «котеночек» был наглым и жадным бегемотом…
Перед самым отбытием, когда дядя Коля выгрузил из машины продукты, мотивируя это приметами и тем, что они как бы возвращаются с рыбалки, дядя Олег вдруг предложил чуток выпить. Помянуть, так сказать. Возражений не последовало, и мы быстренько соорудили импровизированный столик на носу лодки. Дядя Олег разлил водку по пластиковым стаканчикам всем, исключая дядю Колю с его рулем, и я на всякий случай уточнил:
– Кого поминать будем?
– Ну, этого… Кого дядя Коля пристрелил. – Дядя Олег взял стаканчик. – Я так думаю, что по-русски эта фигня так и называется – морок. Чтоб его!..
Услышав такую эпитафию, дядя Коля схватил бутылку с водкой, свинтил крышку и, прижав горлышко ко лбу, запрокинул голову.
– Такой тост не поддержать не могу, а мне еще машину вести, – пояснил он свои действия.
– Это ты правильно! – восхищенно одобрил дядя Олег. – Мы ее, родимую, в темный желудок сливаем, а ты – напрямую в светлые мозги! Жаль, закусь будет смотреться непривычно и смешно…
– Это у них сейчас кураж прет… Адреналинчик играет, – сказал я дяде Олегу, когда «Волга» резво рванула с места, весело сигналя клаксоном и прощально, как орлан-белохвост крыльями, взмахивая с двух сторон выставленными в окна руками. – А вот пар выветрится, начнет до них доходить, что же произошло, что мимо пролетело – вот тогда они попрыгают! Тогда и будет видно, кто есть ху…