Павел Матушек – Оникромос (страница 10)

В этой пищащей тишине он ощутил тепло горячей мочи, стекающей по ногам, и увидел толпу заминов, нахлынувших океанской волной, в один миг окруживших гигантское существо и накинувших на него веревки. Гигантская матка сопротивлялась, расшвыривала их по сторонам, словно детские игрушки, но мелких самцов было так много, что в конце концов она сдалась и была втянута вглубь разрушенного здания. Друсс стоял как окаменевший. Он даже перестал дрожать. Не помнил, как вернулся домой. Только через два дня у него восстановился слух, и он нашел в себе слова, чтобы рассказать испуганным родителям, что с ним случилось. Он старался не возвращаться к этому воспоминанию слишком часто, иначе оно напоминало ему о том, что кроется в недрах глубоких пещер, над которыми построены почти все дома заминов.

– Что случилось? О чем ты думаешь? – спросил Тенан.

– О том, как мне повезло, что я могу работать с вами, – соврал Друсс.

Эктоплазматический вырост начал раскачиваться, как трава на ветру.

– Я знаю, что это шутка, но я ее не понимаю.

«Я тоже», – отметил про себя Друсс, но промолчал.

Перусы не менее странные, чем замины. Это невероятно любопытные паукообразные существа, Они напоминают пауков, любопытны и чрезвычайно привержены ритуалам. Живут колониями в трубодомах, которые действительно напоминают широкие дымоходы, поросшие изнутри огромными наростами грибниц, в мякоти которых перусы вырезают свои жилые отсеки. Трубодома не имеют крыш, естественный свет проникает внутрь, освещая сады, устроенные на дне этих сооружений. В этих садах перусы выращивают свои биотрические лианы и откладывают яйца, из которых выводятся следующие поколения перусов. Эти существа – любознательные исследователи, способные вступать в симбиотические отношения с растениями. Они упорно систематизируют мир, поэтому среди них можно встретить приверженцев самых различных теорий, объясняющих устройство реальности, зачастую противоречащих друг другу. Однако не в этом причина непостижимости их существования. Непреодолимым барьером является принципиально иное строение их организмов, а следовательно, несколько иной способ взаимодействия с миром.

Они не питаются так, как люди или замины. Перусы поглощают пищу через кожу. Они буквально сидят на еде, имеющей консистенцию текучей суспензии или жидкой кашицы. Конечно, это сопровождается сложным ритуалом, который никто, кроме них самих, не понимает. Еще более загадочным является церемониал удаления экскрементов, которые выходят из их организма через эктоплазматический вырост. Этот процесс связан с серьезными запретами и табу, но, как утверждает Менур, это наиважнейшая религиозная практика в жизни каждого перуса. Больше он ничего не согласился выдать. Можно предположить, что это имеет какое-то отношение к спинным железам перусов, вырабатывающим крепкие волокна, похожие на паутинные нити, но способные выполнять функции дополнительных органов чувств и внешних резервуаров памяти.

Может показаться, что органически Друсс находится намного ближе к заминам, нежели к перусам, но это лишь кажущаяся близость. Обманчивая. Он был, есть и всегда будет здесь совершенно чужим существом. Друсс вздохнул и взглянул на небо, где солнце медленно приближалось к зениту, и произнес:

– Мой отец преодолел долгий путь, чтобы добраться до Линвеногра, хотя даже понятия не имел, что такой город существует. Я рассказывал вам об этом?

– Нет, – ответил Тенан, а Хемель подтвердил кивком головы.

– Вместе с нашей будущей матерью, моей и Басала, он покинул анклав Тумсо, в котором жила свободная человеческая община из нескольких десятков человек. Он не желал больше там оставаться. Он видел больше, чем другие. Ощущал подземные волны живого холода и мечтал о Пространстве Конструкта, хотя вначале и не подозревал, что существует нечто подобное и это можно наблюдать с помощью таблотесора. Отец ощущал странные импульсы, пучки энергии неизвестного происхождения, которые всегда были направлены в одну и ту же сторону. Ему хотелось узнать, почему он это чувствует, что это за импульсы и куда они устремлены. Но отец понимал, что вдвоем они не справятся, и дождался, пока к анклаву приблизится один из огромных торговых караванов заминов, которые колесят по всей Усиме. И когда это произошло, ему улыбнулась удача. Когда караван остановился рядом с анклавом, неожиданно образовался пузырь уплотненного воздуха и угодившая в него повозка начала мерцать.

– Перипатетическая петля, – пробормотал Хемель.

– Верно, но мой отец не знал, что это и как называется. Ему еще не был известен жаргон искателей ксуло. Он даже не знал, что такие искатели вообще существуют. Однако почувствовал, что под землей находятся некие небольшие предметы, образующие круг, внутрь которого и попал фургон. Искатель, путешествовавший с караваном, незадолго до этого погиб в лапах дикого гавуса, и оказалось, что лишь мой будущий отец способен обнаружить эти предметы. Он понятия не имел, что нужно делать, но не собирался сидеть сложа руки. Попросил лопату, осторожно выкопал один из предметов, тем самым нарушив петлю, и повозка перестала перескакивать во времени.

– Скорее всего, Дробо, – заключил Тенан.

– Возможно, но отец не рассказывал мне, что это было. Важно, что благодаря тому случаю его талант оценили и ему разрешили присоединиться к каравану. Вместе с матерью он много лет путешествовал. Исколесил пол-Усимы. Познакомился с перусами, которые научили его работе искателя ксуло и посвятили в тонкости этой профессии. Говорят, побывал и в Ак-Бе, где ему пришлось бежать от гомолов, пытавшихся силой затянуть его в ряды Коллектива Разири. Кажется, удалось ему повидать и Пахлакраве, город вхралей, слепленный из видоизмененной горной гряды. Я не знаю. Может, так оно и было. Ясно одно. В какой-то момент он узнал, что есть такое место, единственное во всей Усиме, где вспышки из Квалла возникают не спорадически, а почти ежедневно. Это место – Линвеногр – город, построенный на берегу озера Леко. Отец решил, что только там сможет узнать ответы на мучившие его вопросы. Однако проблема в том, что он их так и не узнал. Он прожил здесь много лет, был хорошим искателем, даже превосходным, и заслужил признание Совета, но за это время ни на йоту не приблизился к пониманию истинной природы вспышек и артефактов. А потом стало еще хуже.

– Он исчез, – сказал Тенан.

– В конечном итоге. Да. Но еще раньше, после того, как Инабулус Кнальб при его участии построил Аполлабий, это здание стало его одержимостью. Отец стал утверждать, будто именно оно является ключом к тайне Квалла и ксуло, вспышкам и их необычной частоте.

– Скорее всего, он исходил из того, что здание видно в Пространстве Конструкта, – предположил Хемель.

– В те времена многие исследователи утверждали, что благодаря этому факту мы наконец-то поймем корреляции между нашей плоскостью реальности и Пространством Конструкта и произойдет прорыв в исследованиях.

– Ничего подобного, однако, не произошло, – добавил Тенан.

– Вы правы, – подтвердил Друсс. – Но мой отец пребывал в таком отчаянии, что, вопреки всему, решил совершить нечто радикальное, способное объяснить всем реальный смысл существования Аполлабия и открыть стабильный проход в Квалл.

– В каком смысле? – спросил Хемель.

– В буквальном, – ответил Друсс.

– Как он мог это сделать? – заинтересовался Тенан.

– Вот этого я и не знаю, – тихо признался Друсс.

– А Менур? Что он тебе сказал? – буркнул Тенан.

– Он знал, что отец планирует спуск в Квалл. Он также знает, когда это произошло. В некотором смысле он помог ему, предоставив свою обсерваторию, но понятия не имеет, какую технику использовал мой отец. Он утверждает, что его переход оставил уникальный энергетический след. Поистине уникальный в своем роде.

– Хорошо, – пробормотал Хемель. – Я могу понять, что ты стремишься узнать тайну исчезновения твоего отца, но это никак не связано с нашим расследованием. Мы ищем зацепку по совершенно другому делу. Время уходит. Мы должны сосредоточиться на…

– Погоди! – вмешался Тенан. – Разве ты не понимаешь?! – Его вырост напрягся и повернулся в сторону замина, как полупрозрачный ствол ружья. – Именно это он нам и объясняет!

– Что? – растерянно спросил Хемель.

– Все, что он знает. По порядку. Его отец, спуск в Квалл и этот уникальный след. Я уверен, что своими очертаниями он напоминает смертоносный Импульс.

Друсс улыбнулся Тенану и сказал:

– Ты всегда был удивительно сообразительным.

– Подождите, а то я не успеваю, – проворчал Хемель. – Более тридцати лет назад отец Друсса использовал какую-то неизвестную технику, чтобы спуститься в Квалл, и оставил позади себя энергетический след, который удивительно похож на Импульс. Так?

– Верно, – подтвердил Друсс.

– Откуда у тебя образец того спуска?

– От Менура.

– Он тоже вызвал смертоносный Импульс?

– Нет.

– Почему?

– Не знаю.

– А Менур знает?

– Тоже нет.

Хемель почесал коническую голову.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, но мне кажется, что это тупик. Нам нужно больше.

– Согласен, – признался Тенан.

Друсс сглотнул слюну и тихо сказал:

– Есть кое-что…

Хемель пристально посмотрел на него, и Тенан неподвижно застыл.

– …Менур утверждает, что моему отцу нужно было еще научиться у кого-то этой технике спуска и он не смог бы это сделать за несколько дней. Обучение должно было занять не менее года.