Павел Матисов – Вечная Бездна I (страница 7)

Мы узнаем, что экономика – вовсе не материальная наука, это не физика или инженерное дело. На самом деле это наука о принятии решений, касающихся материальных и нематериальных вопросов. Это наука принятия решений в условиях зачастую неточных, неясных и неопределенных: жениться ли мне на тебе или на ком-то другом? Фокус на принятии решений и издержках выбора может привести к удивительным ответам на самые невинные вопросы. Используем один из примеров Хейне: относительно междугородних сообщений мы эмпирически знаем, что бедные обычно пользуются автобусами, а богатые – самолетами. Почему? «Очевидный» ответ состоит в том, что такая эмпирическая регулярность наблюдается, поскольку бедные не имеют достаточно денег, чтобы оплатить воздушные перелеты, а перемещение на автобусе обходится дешевле. Другой ответ следует из того наблюдения, что зарабатывающий 400 долларов в час юрист, путешествующий из Нью-Йорка в Лос-Анджелес автобусом, становится слишком дорогостоящим юристом!

Издержки упущенной выгоды от времени юриста, путешествующего автобусом, огромны. Для клиента гораздо лучше (дешевле) оплатить юристу авиаперелет. Время бедных людей обычно не оценивается столь высоко даже ими самими.

Внимательное отношение к издержкам выбора заставляет нас задуматься, и не раз. Еще один пример: почему в современной культуре доля браков, которые заканчиваются разводами, столь высока? Являются ли они, как некоторые считают, признаком упадка и нравственной распущенности? Действительно ли наш общественный строй рушится? Или это вопрос тщательных размышлений об издержках упущенной выгоды (в особенности для женщин) в пользу сохранения брака? Несколько столетий назад (а в некоторых обществах и по сей день) альтернативы брака у женщин были немногочисленны и неприятны: они включали уход в монастырь, перспективу оставаться старой девой в родительском доме, а также общественное порицание в том случае, когда природные инстинкты приводили к рождению внебрачного ребенка. Появление нового партнера было возможно лишь в случае, если первый супруг умирал, и можно было «благопристойно» вступать во второй брак. У женщин было немного возможностей получить образование, чтобы зарабатывать на жизнь независимо от своей родной или новой семьи. Альтернативы были мрачны или имели малую ценность, так что от многого отказываться и не приходилось, выходя или оставаясь в браке. Однако условия, при которых совершается выбор брака, изменились. Сегодня издержки выбора брака и его сохранения гораздо выше, поскольку люди отказываются от намного более ценных возможностей. Для женщины же ценность брака не выросла в той же степени (если вообще выросла), как выросла цена альтернатив браку. Мужчины становятся относительно «дешевле», в то время как ценность того, что следует принести в жертву, если сделать выбор в пользу брака и его сохранения, возрастает. Из этого следует, что без мужчин обойтись гораздо легче и также проще найти их в случае необходимости[29].

Во всяком случае, мы узнаем, что экономика, в данном случае в форме принципа издержек упущенной выгоды, изменяет тот способ, каким мы рассматриваем и интерпретируем поведение и события. И это то, чего мы надеемся достигнуть во второй главе – главе о крепостях, замках и осадных действиях в период Высокого Средневековья (1000–1300 гг.). Ради чего короли строили настолько дорогие замки, что построение лишь одного такого замка, без учета его содержания, могло поглотить годовой доход короля? Один из ответов кроется в том, что, несмотря на затратность, замок был наиболее ценной среди имевшихся, возможных и достижимых, альтернатив того времени. Так, по крайней мере, посчитал бы экономист.

Принцип II: ожидаемые предельные издержки и выгоды

Если у кого-то уже есть конюшня с пятнадцатью беговыми лошадьми, от чего он отказывается, если не станет покупать шестнадцатую? Полезность каждой дополнительной беговой лошади снижается, если учитывать, что у владельца уже есть другие. Чем больше у него есть, тем меньше жертвы, на которые он должен пойти. Мы можем сказать, что нас совершенно не интересовала шестнадцатая лошадь или что нас уже вполне удовлетворяли первые пятнадцать. Когда вы только что женились, отказаться даже от одной минуты со своим супругом действительно стоит дорогого. Однако спустя двадцать лет отказ от минуты (или часа, или недели, или, наконец, от супруга!)[30] может уже не казаться столь дорогостоящим.

Суть маржиналистской революции в экономике состоит в том, что вне зависимости от того, где вы находитесь, «от себя не убежишь»[31]. Главное – учитывать при накопившемся уровне удовлетворения, обусловленном выгодами и издержками от прошлых поступков, ожидаемые затраты и выгоды следующего действия. Важно то, как оценить свой следующий шаг, а не всю совокупность всех шагов, предпринятых до настоящего момента. Кто-то любит своего супруга на протяжении двадцати лет гораздо больше футбола, но суть в том, как сказали бы маржиналисты, проведет ли следующие три часа тот или иной человек со своим (своей) супругом, а не за просмотром футбольного матча. Любовь стареет, а не охладевает. И не важно, скажут маржиналисты, что Билл Гейтс уже заработал свои миллионы в прошлом. Важно то, принесет ли продажа следующей копии операционной системы Windows больше прибыли, чем стоили ее производство и продажа. И если так, его доходы увеличатся, а эта копия должна будет поступить в производство и продажу. Съев уже полдюжины кусков пиццы, по-настоящему нельзя извлечь много дополнительной выгоды и из следующего, седьмого куска. Лишь совсем немного. Кроме того, придется заплатить за него еще пять долларов, а пять долларов представляют другие товары и услуги (включая экономию долларов для будущего использования), от которых придется отказаться[32].

Этот маржиналистский взгляд на жизнь может показаться излишне приземленным и грубым, однако и он обладает определенной глубиной. Этот взгляд был детально разработан Альфредом Маршаллом, с которым мы уже сталкивались. На титульной странице его учебника «Принципы экономики» вынесен девиз Natura non facit saltum («Природа не делает скачков») – это было еще до Бора и Гейзенберга, – и он объясняет, что катастрофические события, такие как землетрясения и наводнения, требуют проведения углубленного исследования, после того как будут изучены плавные, постепенные и медленно разворачивающиеся изменения в природе[33]. Аналогичным образом в экономике мы вначале изучаем «обычную жизнедеятельность», оставляя на потом исследование феноменов «нерегулярных, случайных и с трудом поддающихся наблюдению»[34]. Природа не совершает скачков. Она развивается постепенно, шаг за шагом. Жизнь проживается на краю, на грани. Обдумывая выгоду своего следующего действия и просчитывая то, от чего, возможно, придется отказаться, мы принимаем решения, касающиеся будущего. Поскольку будущее неопределенно, принятие решения включает взвешивание ожидаемых предельных выгод против ожидаемых предельных затрат; решающее правило простое: если ожидаемая дополнительная выгода действия перевесит ожидаемые издержки выбора, тогда следует предпринять данное действие, и наоборот. Если ожидаемая дополнительная выгода от просмотра трехчасовой футбольной игры превысит ожидаемые затраты непроведения этих трех часов с супругом, состоящим с ним (с ней) в двадцатилетнем браке, тогда, согласно правилу, следует смотреть именно игру.

Принятие решения есть принятие решения, подверженное определенной степени неопределенности. Что, если игра будет скучной и, таким образом, ожидаемая выгода от просмотра окажется переоцененной? Что, если кто-либо ошибся в отношении своего супруга и недооценил ожидаемые затраты? Жизнь есть «опытное благо», как сказал бы экономист. Мы учимся по мере приобретения опыта. Поспешные решения в жизни часто будут сопровождаться ошибочными суждениями и более частыми утратами, чем прибылями. Со временем мы узнаем, как минимизировать число наших ошибок; мы принимаем лучшие решения; мы чаще выигрываем, чем проигрываем. Мы становимся предусмотрительнее, умнее, собираем более точную информацию об ожидаемых затратах и выгодах. Экономисты не отрицают, что люди совершают ошибки, но они обычно действительно отрицают, что любой человек будет совершать одну и ту же ошибку снова и снова. Кто-то может съесть гнилое яблоко, но вряд ли он съест второе гнилое яблоко. Обычно никто не покупает еще один роман автора, если первый роман того же автора не понравился, и он будет благоразумнее относительно просмотра футбольных игр, когда против этого возражает его супруг.

Как же вообще формируются ожидания по поводу затрат и выгод? Ясно, что решающую роль здесь играет информация, и мы обсудим ее в другом разделе. Сейчас же рассмотрим тройку факторов, которые приводятся в учебнике по основам экономики: предпочтения, ресурсы и цены. На первый взгляд цены на различные продукты и услуги устанавливаются достаточно легко. Одна жевательная резинка стоит пятьдесят центов; плата за обучение, проживание и питание в частном колледже составляет 40 000 долларов в год, а путешествие на космическую станцию можно осуществить за 20 миллионов долларов. На практике мы сталкиваемся, по крайней мере, с двумя трудностями: во-первых, многие цены являются договорными, а во-вторых, многие цены не выражены в денежной форме. Само собой, что на кассе в местном Wal-Mart вряд ли разумно торговаться о цене за пачку жвачек. Вместо этого вы либо заплатите официальную цену, либо вообще не сделаете данную покупку. Но вы станете торговаться о цене новой машины. И, пытаясь получить различные стипендии, вы, в сущности, торгуетесь из-за цен за посещение того или иного колледжа.