Павел Марушкин – Зимние убийцы (страница 46)
В старом, покосившемся сарае дуло изо всех щелей. Пламя костерка металось из стороны в сторону. Несмотря на многочисленные дыры в крыше, дым упорно не желал выветриваться, и внутри было не продохнуть. Лереа поморщилась и села на корточки.
– Как он, Тремор?
– Всё так же, – хмуро бросил тот. – Лихорадка… Ему нужны тепло и покой. И хорошая пища.
– Да и нам бы всё это не помешало, верно?
– Проклятье, всего несколько дней – и старина Суиш встал бы на ноги, как ни в чем не бывало!
Разведчица вздохнула. Рана, полученная товарищем при перестрелке в полицейском участке, казалась совсем неопасной. Она уже начала затягиваться, но вдруг ни с того, ни с сего воспалилась.
– Я нарезал свежей хвои, – нарушил тягостную паузу Тремор. – Надо сделать отвар. Помнится, нашим ребятам такой чай помогал ото всех болячек…
Лереа поставила плотно набитый снегом котелок на огонь.
– Дело не в отваре, Тремор, и ты это знаешь. Ему нужен врач. Настоящий.
– И всё остальное тоже. Есть идеи, как это раздобыть, не привлекая внимания? – сердито бросил командир.
– Я тут подумала… – Лереа слегка замялась.
– Ну?
– Быть может, разбудить
Последнее слово великанша произнесла с особым выражением.
– Он не скажет нам ничего такого, что мы не знали бы сами. К тому же… – Тремор поморщился. – У меня это не слишком хорошо получается. Вот Шу – тот был мастер, да…
Тремор лукавил. Расшевелить доктора Барбудо не являлось проблемой. Куда сложнее было заставить его угомониться…
– Мы могли бы объединить усилия, – не отставала разведчица. – Сам знаешь, так получается гораздо легче. И потом, он же разбирается в медицине!
– Ну и что? Думаешь, он знает больше моего про раны?
– Может быть. Он уже не раз помогал нам советом. Он это умеет – взглянуть на всё с другой стороны.
«Ну да. И где мы очутились, в результате его советов?» – вслух, разумеется, Тремор этого не произнес. Негоже командиру выказывать при всех свои сомнения.
Снаружи послышался скрип снега. Лереа и Тремор встрепенулись. Здесь, на заметенной сугробами окраине, вряд ли мог объявиться случайный прохожий: или кто-то из своих… Или любознательный местный, приметивший дым над крышей заброшенной развалюхи. Разведчица достала пистолет: он не был заряжен, но одного только вида ствола подчас бывает достаточно.
Тремор положил загрубелую ладонь на рукоять ножа. Однако тревога оказалась ложной: это вернулся мальчишка Тэнги, посланный на разведку.
– Командир, у нас неприятности, – вымолвил юнец, едва отдышавшись. – В поселке чужаки. Похоже, явились по наши души. Косят под охотников…
– Может, это и есть охотники? – на всякий случай уточнила Лереа.
Тэнги помотал головой, присел возле огня, протягивая к пламени замерзшие пальцы.
– Один из них – тот толстяк, помнишь, его ещё хотели казнить вместо Шу…
– Вот как. Ну, а всего их сколько?
– Трое, считая этого… Похоже, серьёзные типы. Шли издалека, тянули сани с поклажей, – Тэнги, как и многие уроженцы Хрустальных гор, был недурным следопытом. – Расположились в доме старосты, отдыхают. Я подглядел в окно…
– Тебя видели?
Мальчишка обиженно вскинул глаза.
– Обижаешь, командир! Я…
Тремор знаком велел ему замолчать.
– Станем искать доктора – и к полудню весь поселок будет знать, – мрачно заметила Лереа. – Скверно. Здесь каждый чужак на виду…
– Нас в любом случае заметят возле канатки, – Тремор вдруг усмехнулся. – Но их всего трое – а это, как ни крути, очень хорошая новость…
– У них ружья! – выпалил Тэнги.
– Ну и что? Они не ожидают нападения. Вспомни, как ты сам вытащил нас из лап столичной полиции! Там стволов было поболе, а?
Парень смущенно опустил глаза. Не признаваться же командиру, что идея дерзкого налета от начала и до конца принадлежала доктору Барбудо! Он, Тэнги, остался совсем один в чужом и враждебном городе; совершенно пал духом, готов был сдаться… Да… Доктор – вот кто заставил его отринуть малодушие, напомнил слова старой клятвы конфедератов! «Вместе отныне и до конца, каким бы он ни был»!
– Ворвемся туда среди ночи и вырежем всех. Заберем их оружие, провизию, лекарства – словом, всю поклажу, всё, что сможем утащить на себе… Да, вот ещё что: дело надо сделать без лишнего шума. Если хоть немного повезет – местные очухаются не раньше, чем мы окажемся по ту сторону перевала.
– А если без шума не получится? – спросил Тэнги. – Тут, небось, в каждом доме по ружью…
Тремор презрительно фыркнул.
– Ну, так у нас тоже будут стволы. Посмотрим, кто лучше стреляет.
– Но… – паренек замялся. Одно дело – тупые, самодовольные, зажравшиеся жители столицы, и совсем другое – здешний народ, плоть от плоти этих лесов и гор!
– Это война, парень! И она не закончится до тех пор, покуда жив последний солдат конфедерации! – Неистовый Тремор не ведал сомнений. – Я не намерен цацкаться! Кто выступит против нас – получит своё. Всё, решено. Сейчас отдыхайте. Ле, ты всё-таки сделай Суишу отвар – это лучше, чем ничего… Надеюсь, к завтрашнему утру мы раздобудем лекарства… И всё остальное.
Что может быть проще, чем проделать на лыжах тридцать километров по замерзшему речному руслу – особенно, если девственные снега разрезает колея от полозьев аэросаней! Молодому и сильному мужчине такая задача вполне по плечу; ничего сложного, не правда ли?
Первые километров десять всё шло так, как я себе и представлял. Бодрящий холодок, яркое солнце в безоблачном небе, застывшая красота лесистых берегов…
Я поймал нужный ритм – не слишком быстрый, чтоб не сбивалось дыхание; и скользил по проторенной полозьями аэросаней колее. Река то и дело закладывала широкие петли, но я не поддавался искушению срезать путь: по берегам снежный покров был значительно толще. Даже привал сделал прямо на льду: достал карманную печку-жаровню, подкормил её вощеными брусочками топлива и, вскипятив котелок воды, бросил туда увесистый кубик сублимированного армейского рациона. Вскоре была готова похлебка – густая и фантастически вкусная; по крайней мере, так мне показалось. Поев, я улегся на спину, задрав ноги на рюкзак – чтобы вызвать отток крови. Должен признать: советы Жангро Квирри, специалиста по выживанию, и впрямь оказались весьма ценными – пускай сам он и возбуждал во мне стойкую антипатию… Но – он честно предупредил о возможных трудностях; так что в случившемся я могу винить лишь себя одного. Надо было внимательней слушать…
…Легкую резь в глазах я ощущал уже давно, правда, поначалу не придавал этому значения. Долгие часы, наполненные безостановочным движением, заставляли прочувствовать усталость каждым мускулом: с непривычки всё тело ныло, и проблемы со зрением казались всего лишь мелкой неприятностью. Но дискомфорт мало-помалу нарастал. Где-то в глубине рюкзака у меня были тёмные очки – по словам нашего инструктора, вещь необходимая в дальних переходах по снегам; только вот рыться в поклаже не хотелось. Наконец, мне надоело утирать постоянно сочащиеся слезы; и очки были извлечены на свет. Впрочем, большого облегчения они не принесли. Глаза слезились уже безостановочно. Я попробовал было идти вслепую – но почти сразу оставил эту затею. Мало-помалу нарастало понимание непоправимой ошибки.
Вообще-то, я соображаю быстро. Такова уж специфика выбранной мною профессии: частный детектив, не умеющий вовремя почуять опасность, протянет недолго. Но… Я был один в этом белом безмолвии. Ни единой живой души – только яркое солнце и снег. Приветливые и безжалостные убийцы…
Я припомнил всё, что когда-либо слышал о снежной слепоте. Ожог сетчатки – отраженный от снежных кристаллов ультрафиолет коварен; когда проявятся первые симптомы, уже поздно что-либо предпринимать. Проклятье, я ведь всё это знал! Избежать проблем ничего не стоило… Но – увы. Похоже, Эдуар Монтескрипт пополнил ряды олухов, крепких задним умом.
С каждым пройденным километром глазам становилось всё хуже. Казалось, под веки насыпали песку: глазные яблоки страшно зудели, вызывая почти непреодолимое желание моргнуть – и каждый раз, когда я поддавался, слезные железы извергали потоки влаги. Мои щеки покрылись ледяной коркой. В конце концов, я сорвал очки и замотал физиономию сетчатым шарфом – так, по крайней мере, было меньше шансов обморозить лицо. Я теперь шел почти вслепую, нащупывая колею лыжными палками… И в довершение всего, погода начала портиться.
Обильные снегопады у нас такая же привычная вещь зимой, как и яростные ливни летом. Для обитателей столицы это всего лишь мелкая неприятность. Но здесь… По прошествии ещё пары часов я понял, что потерял след. Ориентироваться в пространстве сделалось невозможно. Что, если я сверну ненароком в одну из многочисленных проток, ответвляющихся от основанного русла? Река сильно петляет, и ошибиться легче легкого… Или я
Любому фрогу на моём месте было бы проще. Впервые с тех пор, как судьба столкнула меня с ледовыми убийцами, я пожалел, что не могу впасть в криобиоз. Моим соотечественникам-амфибиям достаточно выбраться на берег, и можно со спокойной совестью замерзать – зная, что почти наверняка вернешься к жизни, как только настанут теплые деньки… Учитель Тыгуа как-то говорил о соблазне сдаться – пожалуй, я только теперь понял, насколько он был прав.