Павел Марушкин – Зимние убийцы (страница 4)

Элисенварги закончил допрашивать дворецкого и некоторое время делал пометки в блокноте. Наконец настала очередь Эрхенио. Ветеран-охранник был мрачен, как грозовая туча. Я заметил, что парочка полицейских старается держаться у него за спиной, в непосредственной близости. Забавно было наблюдать, как эти ребята изображают непринужденность. Инспектор начал с обычных вопросов. Где Эрхенио был прошлым вечером? Чем занимался? Кого из обитателей усадьбы видел, когда это было? Охранник отвечал явно нехотя – коротко и мрачно, хотя от откровенного хамства воздерживался. Ещё бы, полиция – это вам не какой-то там частный детектив…

Дверь отворилась, и в комнату вошел констебль. Он торопливо приблизился к Элисенварги и что-то возбужденно зашептал ему на ухо. Физиономия инспектора осталась невозмутимой. Он лишь кивнул и как ни в чем не бывало продолжил допрос. Нет, у сторожа ничуть не больше мотивов для убийства, чем у остальных, размышлял я. Он, конечно, неприятный тип, но это ещё не повод для обвинений. Скорее всего, Эрхенио терзался виной: как-никак, обеспечивать безопасность обитателей поместья – его прямая обязанность. Отсюда и грубый тон, и мрачность. А может, он просто боится потерять своё место? Вдруг господин Ло сочтет, что в произошедшем есть и его вина.

Элисенварги о чем-то пошептался со своими коллегами, после чего громогласно потребовал собрать в гостиной всех обитателей поместья. Что это с ним, решил поиграть в Ниро Вульфа? Впрочем, инспектор вряд ли был знаком с литературой Метрополии. Я сомневался, что он вообще что-нибудь читает, ну, кроме ориентировок и должностных инструкций, разумеется.

– Я не задержу вас надолго, – начал Элисенварги, дождавшись, когда присутствующие рассядутся вокруг стола. – Я не первый год служу в полиции, и опыт подсказывает мне, что самые загадочные преступления имеют весьма тривиальные причины. Преступник глуп, господа. Он глуп изначально – поскольку воображает, будто способен обвести вокруг пальца Закон. И среди вас шестерых один является убийцей. Убийцей неумелым и тупым, прошу заметить. Я не знаю, какие мотивы им двигали, что толкнуло его на преступление. Я знаю другое – кто это сделал и когда. Думаю, о причинах своего поступка он расскажет сам. Я позволю ему сделать признание. Прямо здесь, а не в полицейском участке, да. Не хочу, чтобы кто-то потом вынюхивал подробности и развращал моих сотрудников подкупом.

Произнося последнюю фразу, он в упор смотрел на меня. Ну естественно, инспектор не мог удержаться от шпильки. Хотя в чем-то он был прав: во мне взыграло любопытство. Что такого он обнаружил (а я, соответственно – проглядел)? Откуда эта уверенность? Или он импровизирует, в надежде, что преступник чем-то выдаст себя? Ну не настолько же он глуп!

– Итак, я жду ровно одну минуту, – Элисенварги достал из-за пазухи брегет, отщелкнул крышку и положил его на стол, после чего скрестил руки на груди и принялся едва слышно насвистывать какой-то мотивчик. Всё же он переигрывает…

В гостиной повисло молчание. Слуги тревожно переглядывались, господин Эддоро в упор, не отрываясь, смотрел на инспектора. Напряжение росло. Полицейские подобрались, готовые немедленно схватить негодяя, буде он решит ускользнуть.

– Так что же, никто не желает признаться? – спросил Элисенварги по прошествии минуты. – Ну ладно… Констебль, принесите эту вещь.

Полицейский вышел – и вскоре вернулся с неким продолговатым предметом, завернутым в мешковину. Инспектор небрежным жестом откинул ткань, и нашим взорам предстал инструмент – толстый металлический штырь с зубчатой лопаткой на конце.

– Ничего не хотите сказать нам, Эрхенио? – вкрадчиво осведомился Элисенварги.

Жена дворецкого тихонько ахнула. Сторож раздраженно пожал плечами.

– Сами, что ли, не видите? Это ломик для льда.

– Пешня, – уточнил Элисенварги. – Ваша?

– Что значит – моя?! Это один из наших инструментов! Я иногда сбиваю им лёд с дорожки.

– То есть хранится он у вас?

– Да! Ну и что?! – Эрхенио вызывающе уставился на инспектора.

– И когда вы в последний раз брали его в руки?

– Прошлой зимой!

– Правда? Но мы нашли его не в сторожке. – Элисенварги взял пешню и принялся её демонстративно рассматривать. – Констебль обнаружил его в снегу, с противоположной стороны вашей хижины… И пролежал он там недолго, никак не год! Металл совсем чистый, ни пятнышка ржавчины… – Инспектор вдруг хищно подался вперед. – А хотите, я расскажу, как всё было? Вы вошли в дом, убили племянницу господина Эддоро, а по пути к себе зашвырнули орудие убийства через крышу, посчитав, что этого будет довольно! У вас даже не хватило ума отнести его подальше и припрятать! Вы сделали своё гнусное дело уже под утро – иначе упавшую пешню просто занесло бы снегом! Её и занесло – почти; но к вашему несчастью, след в сугробе всё ещё был заметен… А теперь вопрос: зачем вы убили госпожу Кеттери?!

– Нет! – Эрхенио вскочил было, но полицейские были начеку и тут же усадили его обратно. – Я не убивал её! Неправда!

– Тогда кто? Кого вы покрываете?!

– Нет! Я не знаю! Послушайте… – Сторож сжал голову руками. – Я… Я не делал этого, клянусь всеми князьями преисподней!

– Тогда зачем ты спрятал пешню?!

Повисла долгая пауза.

– Хорошо, – вдруг быстро заговорил Эрхенио. – Я объясню… Всё было не так, как вы сказали. Я никого не убивал. Да, я соврал. Прошлым вечером я не сидел у себя. Я отправился в город, точнее – в пригородный трактир «Пьяная рыба»… Дело в том, что я алкоголик, – тут сторож вскинул голову, с некоторым вызовом обвел глазами присутствующих и задержал взгляд на Эддоро. – Простите, господин Ло. Я обещал вам, да… Но… Это сильнее меня. Я набрался. Не помню, с кем я пил и как возвращался назад. Может, мне помогли, не знаю. Очнулся я уже здесь, перед самым домом. Дверь была приотворена, а ведь мы закрываем всё на ночь. Я зашел и увидел…

– Увидели что? – спросил Элисенварги.

– Это, – хрипло отозвался сторож. – Я не сразу понял, что не так, а когда сообразил, хмель враз слетел. Я не знал, что делать. Ведь как ни крути подозревать стали бы меня! Если бы я хоть чем-то ещё мог помочь госпоже Кеттери… Но… Короче, я вернулся к себе, в сторожку, нашел среди инструментов пешню и зашвырнул её в сугроб.

– Зачем? – поинтересовался я.

Гигант хмуро зыркнул на меня.

– Это единственная штука в усадьбе, которой можно быстро продолбить лёд. Я не хотел, чтобы её нашли у меня.

– Эрхенио! Если всё было именно так, то почему ты не посмотрел следы?! – воскликнул Марж. – Ведь тот, кто открыл дверь и зашел в дом, не мог прилететь по воздуху!

– Не догадался. Я вообще мало что соображал, было темно, да ещё алкоголь…

– Однако на попытку избавиться от улик у вас хватило ума, – брюзгливо молвил Элисенварги. – Бросьте валять дурака. Всё ясно, как день. Это мерзкое убийство совершили вы, больше некому. Вы сделали это спьяну, припомнив вашему хозяину какую-то старую обиду… Или вообразив её. Констебль, наручники.

Стальные браслеты с негромким «кр-рак!» сомкнулись на запястьях сторожа.

– Обожаю этот звук! – заявил инспектор. – Он для меня, как музыка. Ну что ж, господа, не буду больше злоупотреблять вашим вниманием…

– Постойте! Может… Может, это сделал тот парень?! – голос вдруг отказал Эрхенио, и он сорвался на хрип. – Да послушайте вы! Я же набрался так, что и языком не мог ворочать, не то что ходить! Ведь кто-то же довел меня из «Пьяной рыбы» до усадьбы, а?! Сам бы я никогда…

Упирающегося сторожа, не слишком церемонясь, выпихнули за дверь.

– Да-да-да, конечно… – вздохнул Элисенварги. – Как только они соображают, что запахло жареным, сразу появляется «тот парень». Прямо-таки закон природы, – он принялся заворачивать лежавшую на столе пешню в мешковину. – Господин Эддоро, эту вещь мне придется забрать, как улику…

– Подождите немного, – попросил я.

Инспектор поморщился.

– Ну что вам ещё, Монтескрипт?

– Вы когда-нибудь пробивали такой штукой лёд? Или хоть наблюдали, как это делают?

– Зачем бы мне?

– Это же, по сути, ломик, – пояснил я. – Им, конечно, можно выдолбить во льду отверстие, но края получатся неровными, а вместо аккуратной стружки – куча осколков и крошева. Я уже не говорю о том, сколько шума будет.

– Хотите сказать…

– Дыру проделали чем-то другим, – кивнул я. – Скорее всего, ледовым буром – он сверлит аккуратную лунку. Мне как-то довелось побывать на зимней рыбалке…

Элисенварги недоверчиво нахмурился.

– Попробуйте сами, – предложил я. – И кстати… Марж! Скажите, эти маленькие электрические светильники в «зимней спальне» горят всё время?

– Ну да, – пожал плечами дворецкий. – А что?

– Допустим, в дом проникает… Некто. Некий тип, который никогда раньше здесь не бывал. Проникает ночью, тайком. Единственное освещенное помещение неминуемо привлечет его внимание, и…

– Ну, и как этот ваш гипотетический злодей умудрился пройти сквозь запертые двери? – перебил меня инспектор. Ему очень не хотелось расставаться с собственной версией. – И, главное, зачем?

– У Эрхенио были ключи?

– Ну да, свой комплект, – кивнул дворецкий. – Он же сторож, в конце концов…

– Допустим на минуту, что он сказал правду. Всё могло быть так: он напивается до бесчувствия. Некто – скажем, его собутыльник или тот, кто знает Эрхенио, тащит его до усадьбы. Проникнуть в дом для него не составляет труда – связка ключей у сторожа в кармане. Вот вам и «тот парень».