Павел Марушкин – Старая Контра (страница 8)

Проснулся Иннот от того, что был не один. Он тихонько приоткрыл глаза. У столика, вполоборота к нему, стояла фигура в белом кимоно и синих боксёрских трусах. Негромко позвякивало стекло.

– Эй, парень! – окликнул фигуру Иннот. Тот стремительно обернулся.

– Не беспокойтесь ни о чём, вы в безопасности, – скороговоркой выпалил он.

Каюкер узнал говорившего: это был самый первый из встреченных им внутри башни.

– То есть бить меня больше не будут? – на всякий случай уточнил он.

Паренёк улыбнулся.

– Нет-нет! Это была проверка!

– Да? Гм… И что же вы проверяли?

– Я сейчас позову иерофанта, и он всё объяснит! – паренёк рванулся к двери.

– Постой! Скажи сперва, это тот самый… – начал Иннот, но собеседника уже не было рядом.

Иерофант появился минут через десять. Как и предполагал каюкер, им оказался старик, отправивший его в нокаут.

– Приветствую тебя в башне МБМ, чужеземец! – величественно выговорил он, останавливаясь на пороге и оглаживая бороду. – Не тревожься за свою судьбу; ныне тебе ничего здесь не угрожает.

– Да-а? Это хорошо… – задумчиво протянул Иннот. – А почему каждый встреченный считал своим долгом навалять мне люлей? Я даже представиться не успел!

– Таков обычай сего места, – степенно разъяснил старец. – Находясь в этих стенах, надлежит избавиться от суетных мыслей; слушать и говорить не языком, но сердцем.

– Да, впаял ты мне сердечно! – Иннот осторожно ощупал повязку.

Большая часть гематомы уже рассосалась, но прикосновение всё ещё было болезненным.

– Для непосвящённого забыть об уловках разума возможно лишь в бою, когда шелуха слов исчезает, обнажая истинную природу каждого. Вступив в поединок, мы за несколько мгновений узнали друг о друге больше, чем смогли бы за долгие часы беседы.

«Очень интересно, что можно узнать о человеке, дав ему со всего маха в лоб! Какого цвета у него подмётки, что ли?»

– И что же ты узнал?

– Достаточно, чтобы заинтересоваться твоей особой. – Старец прикрыл глаза. – Адепт Двакро, тот, за которым ты следовал, сказал, что ты необычный человек; однако тогда я не придал его словам должного значения и теперь вижу, что был не прав.

– У меня есть куча вопросов…

– Несомненно. – Иерофант чуть заметно улыбнулся. – И на некоторые из них ты можешь получить ответ прямо сейчас.

– Хорошо… Тогда расскажи мне, что это за место? Какой-то монастырь, если я правильно понял?

– Не «какой-то», чужеземец, а Монастырь Безумных Метеорологов! Это место является хранилищем древних знаний и умений, ныне покинувших мир.

– Метеорологи, насколько я знаю, должны заниматься предсказаниями погоды…

– Мы не только предсказываем погоду; если требуется, мы её создаём!

– Круто! – уважительно присвистнул Иннот. – А почему безумные?

– В этих стенах – обычные человеческие правила теряют свою силу; здесь властвуют иные принципы и законы. По меркам тех, кто живёт в лесах и городах, это безумие; но оно всего лишь является оборотной стороной мудрости…

«Ну, пошёл нести пургу», – вздохнул про себя каюкер. На некоторое время он перестал прислушиваться к голосу старца и вернулся к реальности только тогда, когда тот задал ему вопрос:

– … а теперь ответь мне: что ты чаял обрести здесь, за этими несокрушимыми стенами, в обители мудрости и силы?

– Я надеялся разузнать о тропах через перевалы. Я иду на север. Эти места безлюдны, и спросить было некого. Поэтому, когда я увидел человека, то пошёл за ним следом – сначала просто ради любопытства, потом, чтобы узнать, куда он направляется, – честно ответил Иннот.

– Но что же влечёт тебя на север? – удивился иерофант. – На моей памяти никто ещё не пытался преодолеть Туманный хребет в одиночку!

– Это долгая история… – вздохнул каюкер. – Ну, если совсем коротко, то я иду выручать друга из беды.

– Благородная цель… – склонил голову иерофант. – Не буду пока спрашивать, каким образом твой друг очутился там; всему своё время. Сейчас я вынужден покинуть тебя, но мы ещё продолжим беседу. Если тебе будет что-нибудь необходимо, обращайся к прозелиту Абаке – это тот, с которым ты уже встречался. Он будет рад показать тебе монастырь.

– Прозелит? Это слово обозначает его положение в здешней иерархии, верно?

– Да… – старец снова погладил бороду. – Те, кому выпала честь быть принятым в ряды метеорологов, зовутся прозелитами, сиречь новообращёнными…

– И они носят беленькие кимоно?

– Да. Белые, как лёгкие облачка на горизонте… Продвигаясь по тропе мудрости, прозелиты совершенствуют свою натуру, и наступает день, когда они получают звание неофитов, сиречь новичков. Путь, который суждено пройти неофиту, долог и труден; но когда тело и разум приобретают безупречность, мускулы становятся твёрже камня, а мысль – острее листа декапитария, они получают высокое звание адепта.

– Неофиты и адепты – это которые в синеньких кимоно? – уточнил Иннот.

– Серо-синие, цвета грозовых туч, – несколько раздражённо отозвался старец.

– Угу… А корифеи? Постой, дай-ка угадаю: эти носят чёрные очки, да?

– Очки – лишь символ. Они означают, что корифей способен видеть сквозь тьму и прозревать истинную природу вещей. Немногие смогли пройти этот путь до конца и выдержать Испытание; но те, кто выстоял, воистину стали неуязвимыми и непобедимыми. Буду откровенным, чужеземец: тебя оставили здесь лишь потому, что ты сумел выдержать несколько секунд боя с одним из корифеев. Такое под силу немногим людям внешнего мира, пусть даже ты и обладаешь необычайными способностями. Если бы не это, ты очнулся бы у подножия башни, так и не узнав то, что знаешь сейчас. Отдыхай, мы ещё встретимся. – И с этими словами иерофант покинул келью.

Первый вопрос, который Иннот задал прозелиту Абаке, был относительно кормёжки. Тут его, однако, ждало жестокое разочарование: питались метеорологи очень скромно, причём исключительно растительной пищей. «Наставники говорят, что есть два пути обретения силы, – поведал Абака. – Можно наращивать мощь тела, силу мускулов, но рано или поздно дойдёшь до предела своих способностей, ибо они не бесконечны. А можно совершенствовать дух, подчиняя тело ему; этот путь намного труднее, но и результаты несравнимо выше, ибо дух границ не имеет». Каюкер только вздыхал, слушая эти рассуждения.

Распорядок жизни здесь был очень строгим. В пять утра начинал звенеть электрический звонок, упрятанный где-то в толще стены. Спустя две минуты после звонка надлежало быть в коридоре, полностью одетым. При этом постельное бельё аккуратно укладывалось в находившийся под ложем рундук. Далее следовала перекличка, после чего метеорологи направлялись на внешнюю площадку, одну из трёх, опоясывающих башню. Начиналась тренировка. Немного знакомый (через посредство Воблина Плиза) с армейскими порядками, Иннот находил немалое сходство между ними и монастырскими правилами. Впрочем, жизнь метеорологов была ещё более суровой: долгие часы изматывающих тренировок, напряжённые занятия в мастерских и лабораториях башни не оставляли ни минуты свободного времени. Жизнь была строго расписана. Иннот с удивлением узнал, что обитателям монастыря не разрешается покидать башню. Это правило распространялось не только на прозелитов и неофитов, но и на адептов. Снаружи можно было оказаться, лишь получив разрешение иерофанта. Из осторожности Иннот пока не стал выяснять, относится ли это к его персоне; впрочем, у него всегда была возможность убраться из монастыря по воздуху.

Абака воспринял своё назначение гидом как праздник – для него это была единственная возможность отдохнуть от суровых будней монастырского распорядка.

– Вся наша жизнь сосредоточена в средней части башни, – охотно объяснял он Инноту. – Ну, то есть у неофитов и прозелитов. Мы здесь спим, едим, тренируемся и учимся. Внизу расположены кухни, термы и всякие механизмы, обеспечивающие монастырь всем необходимым.

– А откуда берётся электричество? – полюбопытствовал каюкер.

– Здесь часто случаются грозы, и молнии бьют в башню. По всей её длине проходит огромный громоотвод, по которому энергия стекает в подземный накопитель.

– Ты хочешь сказать, что вам удалось обуздать силу молнии?! – не на шутку заинтересовался Иннот. – Но как этот накопитель устроен?

Абака чуть смущённо пожал плечами.

– Я всего лишь прозелит – нам такие вещи не рассказывают.

– А что там ещё выше? – задрал голову Иннот.

– Над нами находится площадка Среднего Радиуса, а ещё выше – Малый.

– А потом идёт этот шпиль-громоотвод, да? А что это за круглое утолщение на нём?

– А-а, вот ты о чём… Это зал Испытания. Именно там адепты становятся корифеями – или погибают.

– Даже так? Сурово… А что там происходит?

– Это страшная тайна! – Абака сделал круглые глаза. – Я думаю, это знают лишь те, кто побывал там, а они ничего никому не рассказывают.

– Ладно, спрошу у Верховного, – небрежно обронил Иннот, чем вызвал благоговейный ужас прозелита – субординация в башне соблюдалась строжайшим образом.

Несколько дней каюкер отсыпался и знакомился с монастырём и его порядками. Питался он вместе со всеми, два раза в сутки, утром и ранним вечером; в остальное же время был предоставлен самому себе. Очень быстро обнаружилось, что попасть можно далеко не всюду: некоторые двери не желали открываться, сколько Иннот ни топтался на резиновом коврике; кроме того, было что-то непостоянное во внутренней планировке башни. Когда он поделился этим наблюдением со своим гидом, тот подтвердил – да, некоторые помещения монастыря являются подвижными и могут перемещаться внутри исполинской конструкции; правда, для чего это нужно, Абака не знал.