Павел Марушкин – Старая Контра (страница 36)
Хуц хмыкнул.
– А я-то что? Просто сказал…
– Как только появится возможность, мы пополним запасы воды и продовольствия, – уже спокойнее буркнул каюкер. – А пока что скажи остальным – пусть затянут пояса. Придётся потерпеть.
«Сдав вахту» Талво, Иннот завалился на диван в гостиной персонажиков и погрузился в сон. Снова снилась какая-то дрянь. Он медленно брёл по песчаному берегу неглубокого озерка – а может, просто лужи или болотца, не поймёшь. Кругом росли бурые хвощи в человеческий рост. Пахло йодом и сероводородом. Невдалеке слышался плеск воды, но всё вокруг было скрыто густым туманом. Стояла жара, но совсем не та, к которой он привык в Вавилоне, и даже не такая, как в джунглях. Нет, больше всего это напоминало баню: лоб каюкера моментально покрылся крупными каплями пота, по спине побежал ручеёк. «Что-то больно реалистично для сна!» – подумал он. В этот момент туман заклубился и поплыл в стороны. На пути Иннота стоял Гукас. Выглядел он преотвратно: мёртвые бельма глаз, гниющее лицо – и длинные, жёлтые, как у лошади, зубы. Стукач раскрыл рот – и тоскливо завыл. Жуткий, полной унылой безысходности полувопль-полустон разлился в тумане.
– Эк тебя плющит! – с некоторым злорадством высказался каюкер.
Гукас не ответил, но сделал несколько шагов вперёд. Иннот поднял руки, напрягся – и ослепительная дуга полыхнула на миг между его ладонями. Мертвец остановился, словно бы в страхе.
– Ну давай, иди сюда, поганец! Посмотрим, как быстро ты словишь окончательный каюк!! – Инноту было несколько не по себе, но пьянящий азарт схватки уже поднимался в его душе, разворачиваясь, будто проснувшаяся кобра. – Ну же, давай!!!
Гукас не двигался. Внезапно что-то произошло с перспективой – нехороший человек оказался куда дальше от Иннота, чем за мгновение перед этим, а спустя несколько секунд его затянуло клубами тумана, и уже невозможно было разобрать, есть там кто-нибудь или нет. Тут каюкер почувствовал, что его трясут за плечо.
– Ну, ты горазд дрыхнуть! – Талво улыбался. – Пора просыпаться, уже утро! Кстати, горы кончаются, и прямо по курсу у нас Земля Призраков. Знаешь, по-моему, это что-то вроде вулканического плато.
– Дану?!
– Посмотри сам. Впрочем, внизу такой туман – ничего не разберёшь…
Услыхав о тумане, каюкер нахмурился. От природы здравомыслящий, он старался избегать всяческого колдовства и бормотологии – за исключением разве что тех моментов, без которых нельзя было обойтись в его профессии. Сейчас он почему-то пребывал в уверенности, что жутковатый сон приснился неспроста…
Дирижабль действительно преодолел за ночь горную гряду и теперь двигался над южными её отрогами. Предположения Талво оправдались: вулканизм здесь действительно имел место быть. То тут, то там сочился из трещин пар; именно он и служил источником волглой пелены, затянувшей всё окрест.
– А ну-ка не дремать, ребята! Хуц, почему вахтенная смена ползает, как сонные мухи? Давайте-ка быстренько – один человек на лебёдку! Балансир на нос до третьего деления!
Снизившись до высоты птичьего полёта, Иннот застопорил штурвал и спустился в кают-компанию. Быловремя завтрака. Сегодня очередь кашеварить досталась Гэбваро Цытве-Олве. Попробовав приготовленное им блюдо, Иннот вскинул брови.
– Вкусно!
– Кухня люли, мон! Мы и старую подмётку приготовим так, что ты съешь и добавки попросишь!
– Добавки – оно бы и сейчас не худо… – проворчал кто-то.
После завтрака каюкер прошёл на нос и стал внимательно вглядываться в туман. Взошедшее солнце не принесло пользы; его даже не было видно – только размытое светло-жемчужное пятно мерцало сквозь затянувшую небо пелену. Он оперся о бушприт и свесился вниз, пытаясь разобрать хоть что-нибудь. Бесполезно… Вокруг царила плотная, густая тишина. Понемногу становилось жарко; крохотные капельки воды оседали на любой поверхности, переливаясь мягкими серебристо-пастельными радугами. «Любопытно, как далеко нас отнесло на юг?» – снова, уже в который раз, подумал Иннот. Но даже такой старый воздушный волк, как Воблин, не мог ответить на этот вопрос хоть сколько-нибудь точно. «Миль пятьсот, где-то так», – неуверенно предположил он.
Ветер почти совсем стих. Дирижабль шел самым малым ходом, и каюкер после очередной смены галса прилёг на койку в капитанской каюте. Электрическая стимуляция – это хорошо, рассудил он; но энергию тоже надо экономить – кто знает, сколько всего ещё предстоит.
Лежать вскоре сделалось неудобно: что-то в кармане давило бок. Иннот протянул руку и нащупал трубочку. Усмехнулся, взял её в зубы. Да, правы братья-смоукеры: отправляешься куда-нибудь на час, табачку с собой бери на день. Покурить бы сейчас…
Каюкера вдруг буквально подбросило. Спрыгнув с койки, он бросился в кают-компанию. Хлюпик пребывал в таком же состоянии, как и прежде. Закусив от волнения губу, Иннот осторожно поднёс к его носу чашечку трубки, насквозь пропахшую крепкой махоркой…
Ноздри смоукера затрепетали. «Вытряхните пепельницу», – чуть слышно прошептал он, шевельнулся… И медленно открыл глаза.
– Иннот… Откуда ты здесь… – произнёс Хлю. – Где мы?..
– Докладываю! – Рот Иннота разъехался от уха до уха. – Мы на борту дирижабля… Вот как называется, не знаю; и в данный момент удаляемся прочь от негостеприимных снегов севера. Кстати, тебе наверняка интересно будет узнать, что наше транспортное средство снова краденое. То есть можно, конечно, сказать, что это трофей, добытый в бою, но суть-то одна…
– Как я тут оказался?
– Долгая история, старина… А ты ничего не помнишь? – с лёгким беспокойством спросил Иннот.
– Нет… Помню – в барак пришли после работы… Потом… – Хлюпик мучительно поморщился.
– Не напрягайся, я думаю, со временем придёт… Между прочим, ты герой, парень! Ну, ладно… Есть хочешь? И по трубке небось соскучился как я не знаю кто! А табаку вот нема…
– Знаешь, старина… – бледно улыбнулся Хлюпик. – Ты только не смейся… Мне было так хреново без курева, что я дал себе зарок… В общем, я решил, что если когда-нибудь выберусь с Территории, то завяжу с этим делом. Такие дела… Ни каюкера из меня не получилось, ни даже правильного смоукера…
– Ты самый правильный смоукер из всех, какие только бывают! – строго возразил другу Иннот. – А куришь ты там или нет – дело десятое… Эх, дружище, скорей бы домой, в Бэби! Прикинь, будем целыми днями отъедаться, а в промежутках валяться на диване и бездельничать…
– Ну да… – Хлюпик нашёл в себе силы улыбнуться. – Полчасика, может, и поваляемся… А потом окажется, что тебе срочно надо заделать каюк какому-нибудь уроду…
– Это точно… Ты, я смотрю, в ясновидцы метишь! – рассмеялся каюкер. – Поесть, однако же, тебе нужно, я сейчас приготовлю чего-нибудь. А ты пока отдыхай.
Весь день у Иннота было приподнятое настроение. Он много шутил, пытаясь расшевелить смурных компаньонов, но те лишь угрюмо отмалчивались, а вечером заболел Хуц. В течение дня туман не столько рассеялся под солнечными лучами, сколько рассредоточился на возможно большее пространство. Оболочка баллона, снасти, одежда – всё отсырело. Работать в телогрейках не было никакой возможности, и большинство беглецов поснимало их, оставшись в исподнем. Бельё неприятно липло к телу.
– Что-то у меня предчувствие дурное, мои, – вполголоса сказал кому-то Гэбваро Цытва-Олва. – Как бы не случилось чего…
Хуца начало лихорадить внезапно. За ужином он выглядел необычайно вялым, еле справился со своей порцией пищи – и рухнул, пытаясь забраться в подвесную койку; да так и остался лежать, сотрясаемый мелкой дрожью.
– Эй, любезные! Знахари среди вас есть? – воскликнул Иннот.
– Я знахарствовал. – Один из беглецов, по имени Прохонзол Эжитюжи, присел над Хуцем и положил ему ладонь на лоб.
– Угу… Коров пользовал, – ехидно хмыкнул кто-то.
– Не пойму я, что с ним… Это… На малярию вроде похоже…
– Ну-ка помоги уложить его в койку. Что у нас вообще есть из лекарств?
Обследовали аптечку; по закону подлости, она оказалась почти пустой. Марганцовка, йод, несколько упаковок бинта и большая бутылка какой-то неудобоваримой микстуры со слабым нашатырным запахом – вот и всё, что имелось в наличии.
– От лихоманок ивовая кора помогает, мон, – поделился своими знаниями Гэбваро. – Меня в детстве часто трясло, так бабка моя всегда ивовой корой отпаивала.
– Где ж мы на дирижабле кору-то возьмём? – раздражённо осведомился Иннот. – Думать надо!
– Я в капитанской каюте кресло видел… А оно плетёное, мон…
– Так что же нам теперь, кресло строгать? – удивлённо спросил Прохонзол.
– Придётся… – Иннот уже тащил требуемый предмет. – А ну-ка, парни, дайте мне ножик! Эжитюжи, назначаю тебя судовым доктором: человек, корова – какая, к предкам, разница… Готовь отвар!
Самопальное лекарство с трудом удалось влить Хуцу в глотку; тот на несколько минут пришёл в себя, отплевался, изругал всех и каждого, а потом снова впал в беспамятство. Иннот огорчённо вздохнул: больше они ничего не могли сделать. А впрочем… Он закрыл глаза, сосредоточился – и попробовал вызвать одного из своих «альтер это», профессора Эксклибо.
– В чём дело, молодой человек? Вам срочно требуется консультация монстролога? – Профессор строго посмотрел на Иннота поверх очков, но в глубине его глаз играли весёлые искорки.
– Гм, нет… Я это… – слегка растерялся Иннот. Он уже как-то привык, что с любым персонажиком можно разговаривать запросто, а тут вдруг на «вы»… Профессор внезапно рассмеялся.