Павел Марушкин – Музыка джунглей (страница 53)
– Я так не думаю, – Иннот покачал головой.
– Теперь мы знаем, на что ты способен.
– Ты в этом уверен?
Пират потихоньку придвигался всё ближе; Иннот соответственно отступал. В какой-то момент каюкер почувствовал пятками пустоту – сзади был обрыв.
– Давай, – кивнул бабуин. – Ещё один шаг. Ты спас своих друзей, это был благородный поступок. Я его ценю. Но за всё надо платить, знаешь ли. В том числе и за благородство.
Он вдруг подбросил ногой небольшой камень и ловко перехватил его ладонью.
– Я даже не буду к тебе приближаться. Просто зафиндилю этой штукой в лоб. Либо – прыгай сам. Выбирай.
– Как это мило с твоей стороны, – ехидно отозвался каюкер. – Ну что же…
Он повернулся лицом к обрыву, чуть присел – и ласточкой ринулся вниз.
– У меня просто сердце ёкает, когда он так делает, – сказала, задрав голову, Джихад.
Иннот, сияя улыбкой, описывал в воздухе пологую спираль, постепенно снижаясь.
– Позёр хренов, – проворчал Громила, улыбаясь.
– Ага… Если бы ты умел летать, ты бы ещё не так выпендривался, – ехидно подначил друга Кактус.
– Я?! Да ни в жисть! Не в моих правилах ради дешёвых театральных эффектов…
– О чем спор? – спросил, приземляясь, каюкер.
Он рассчитал всё точно и коснулся земли всего в нескольких метрах от друзей.
– Громилу завидки берут, – коротко пояснила Джихад.
– А… Ну это можно. Завидуй, – милостиво разрешил Иннот и, обернувшись, взглянул на столовую гору.
Выглядела она просто фантастически: исполинская каменная стена, освещенная ярким солнцем и увенчанная седой шапкой тумана, тонкими струйками стекающего в бездну. Над туманом дрожали бледные радуги.
– Больше всего в этой истории меня радует то, что я успел-таки обрезать верёвки, – заметил каюкер, переводя взгляд на обломки клети.
Рухнув с высоты больше сотни метров, она разлетелась вдребезги. Упавшие канаты многочисленными петлями покрывали обломки.
– Теперь им не так-то просто будет спуститься отсюда!
– А я рад, что мы уходим не с пустыми руками, – откликнулся Кактус, похлопывая себя по груди. – Хотя лично я не возражал бы против того, чтобы тащить не одинокий изумруд, а пару-тройку килограммов чистого золота!
– А знаете, чему больше всего радуюсь я? – задумчиво вздохнул Громила.
– Нет, и чему же? – лукаво спросила Джихад.
– Тому, что мне больше не придётся переть на своём горбу этот проклятый растафарианский барабан! Знали бы вы, КАК ОН МНЕ НАДОЕЛ!!!
Нельзя стать пиратом, не имея хотя бы толики хладнокровия. Изенгрим Фракомбрасс повидал за свою жизнь всякое. Ему приходилось задыхаться в заваленной шахте, переправляться через бурные горные реки, гореть в огне и бросаться с голыми руками на вооружённого неприятеля. Поэтому, вырвав пробившую его руку стрелку, он с рычанием кинулся туда, где заметил движение. Однако уже на втором шаге ноги его стали заплетаться, в ушах послышался противный писк, а всё тело наполнила тошнотворная слабость. Яд, понял Ёкарный Глаз. Стрелка была отравлена. Собрав последние силы, он сделал ещё несколько шагов по направлению к невидимому врагу и рухнул в опавшую листву. Пальцы с обгрызенными ногтями судорожно сжались, загребая землю; потом пират затих. Широкие листья росшего неподалёку куста всколыхнулись. Маленькая фигурка выскользнула из тени и, держа короткую духовую трубку наготове, подкралась к Фракомбрассу.
Усевшись ему на спину, Адирроза ловко завернула руки пирата за спину и тщательно связала. Ещё одна верёвка спутала ноги обезьянца повыше лодыжек – так, чтобы он мог ходить, но не слишком быстро. После чего девушка с трудом привела свою добычу в сидячее положение, прислонив его к стволу дерева, уселась напротив и стала ждать. Примерно через час пират застонал и пошевелился.
– Да ладно тебе! – фыркнула Адирроза. – Ты пришёл в сознание по крайней мере десять минут назад. Движения глаз – верный признак. А ещё я заметила, как ты пробуешь прочность верёвок на руках. Я вяжу надёжно, так что не старайся понапрасну.
Ёкарный Глаз приоткрыл один глаз.
– За что мне это наказание… – прохрипел он, сфокусировав взгляд на фигурке своей пленительницы.
– За несоблюдение режима дня и общий застарелый цинизм, – хмыкнула Адирроза. – Ну как, ты готов к путешествию?
– К-какого… Чтоб ты… Какое ещё путешествие?!
– В Вавилон, естественно. Там, знаешь, много всякого народу желает с тобой побеседовать по душам.
– Не… Не-не-не! – ухмыльнулся пират. – Так дело не пойдёт. Не знаю уж, кем ты себя вообразила, девочка, но со мной в таком тоне беседовать не стоит. Неужели ты думаешь, что сможешь меня заставить?
– Обычно у меня неплохо получается убеждать, – кивнула сипапоккула. – Но сейчас у нас мало времени. Поэтому я сразу перейду к весомым аргументам.
Она достала из поясного патронташика стрелку, зарядила её в духовую трубку и коротко дунула. Стрелка впилась Фракомбрассу между пальцами ноги. Сперва на лице пирата не отразилось никаких эмоций. Потом по щекам прокатились желваки. Глаза чуть сузились; Ёкарный Глаз судорожно дёрнулся; на лбу его выступили крупные капли пота. Дыхание стало тяжёлым и прерывистым.
– Ори сколько влезет, – великодушно разрешила Адирроза. – Здесь можно. Этот яд не смертелен, но вызывает страшные боли во всём теле.
Пират стал заваливаться набок. Он так и не издал ни звука, кусая побелевшие губы.
– Дозу можно увеличить, – сообщила сипапоккула. – В этом случае ты будешь мучиться дольше. Ну как, хороший стимул для того, чтобы тронуться в дорогу?
Обезьянец разжал наконец губы и извергнул потоки площадной брани. Адирроза выслушала сказанное с величайшим равнодушием.
– Ну вот видишь, я же говорила – если покричишь, станет легче.
– Меня не запугали даже надсмотрщики в каменоломнях!!! – прорычал Фракомбрасс.
– А я разве тебя запугиваю? – удивилась девушка. – Я просто честно предупредила, что не собираюсь с тобой нянчиться. Полагаю, вот это, – она показала трубку, – вполне понятный довод для таких, как ты.
– Не пойдет, – на губах пирата выступила розоватая пена, но он ухмылялся. – Если ты всадишь в меня эту штуковину, я не смогу даже встать на ноги. А если не всадишь – тем более не встану. Ты проиграла, девочка.
– Не думаю, – тряхнула волосами Адирроза. – Просто теперь мне придётся использовать запасной вариант.
– Да? И какой же? Потащишь меня на носилках через джунгли? Если бы ты была здоровенным горри, я бы тебе поверил, а так – извини…
– Нет, второй вариант куда менее приятен для тебя. Вон там, – девушка кивнула куда-то вбок, – я видела муравейник. Большой, выше меня. Я просто отволоку тебя туда и брошу. А через несколько дней вернусь и заберу твой череп. Вавилонские бормотологи смогут установить, кому он принадлежал; во всяком случае, я очень на это надеюсь. Иначе плакали мои денежки.
– Так ты охотница за головами, сестрёнка? Интересно… И что, ты сможешь хладнокровно бросить меня в муравейник?
Адирроза подошла к Фракомбрассу вплотную и внимательно посмотрела ему в глаза.
– Человек, которого… Который был мне дорог, пропал из-за тебя и твоих подлых пиратов. И хорошо, если он просто умер. А теперь подумай сам: смогу я сделать это или нет?
– Так это месть или коммерция?
– Всего понемножку. И ещё служебный долг. А теперь вставай; ну же!
Фракомбрасс неловко приподнялся. Адирроза быстрым движением присела и выдернула у него из ноги стрелку.
– Учти, стоит мне только заподозрить, что ты собираешься хотя бы чихнуть без моего ведома, – наказание последует незамедлительно. Тебе ясно?
– Ясно, ясно – проворчал Фракомбрасс. – Скажи-ка, детка, кто были эти парни на дирижабле?
– Не знаю, – пожала печами Адирроза. – Я не с ними, а сама по себе. Давай, двигай лапами.
– Я не могу идти быстро со связанными ногами, – ухмыльнулся пират.
– Придётся. Ты слышал анекдот про то, как заставить старую клячу выиграть скачки? Про стручок жгучего перца?
– Здесь не растёт перец, – с некоторой опаской произнёс Фракомбрасс.
– Найдём, если очень будет надо, – пообещала сипапоккула.
– Вообще-то… – задумчиво проговорил Фракомбрасс, – если тебя так уж интересуют деньги, мы могли бы найти более интересное решение, чем топать сквозь джунгли.
– Знаю, знаю. Пиратский клад, сундук золота и так далее. Хочу тебя разочаровать – деньги меня действительно интересуют, но не настолько. Ещё месть и долг, помнишь?
– Ну с местью понятно. А что за долг?
– А вот этого тебе знать необязательно.