Павел Марушкин – Дело серых зомби (страница 17)

Дом был пуст. Можете сколько угодно иронизировать относительно предчувствий и мистических озарений, но я совершенно точно знал, что в пределах этих стен никого, кроме меня, больше нет – ни живых, ни мертвых. Кругом стояла тишина – особая, безмятежная, не чета настороженному молчанию близкой засады. Для очистки совести я быстро обошел все комнаты, после чего вернулся к бассейну и приступил к детальному осмотру. Если вы хотите кого-то найти – неважно, человека или фрога, вы должны научиться думать, как он. Беглый каторжанин никогда не попробует вселиться в номер отеля. Он отыщет самый грязный притон, на худой конец захламленный чердак в трущобах… Точно так же проворовавшийся и разыскиваемый королевскими налоговиками банкир ни за что не объявится в подобном месте – ему это просто не придет в голову. Аналогия довольно грубая, но вы понимаете, о чем я.

Мастер Ипселл покинул свое жилище – но явно не второпях. Он не удирал сломя голову и не был похищен. Судя по всему, у него было время на сборы. Осматривая дом, я не обнаружил разных мелочей, которые, как правило, берут с собой, отправляясь в дорогу. Кое-чего не хватало в платяном шкафу – парочка пустых вешалок свидетельствовала об этом довольно явно. В то же время рядом с ними красовался новенький, с иголочки, костюм – не та вещь, которую вы оставите, если решили покинуть дом навсегда. В отделении для обуви поблескивали лакированные туфли, а вот сандалий, этой самой распространенной в нашем климате обуви, не было вовсе. Не нашел я и шляпы – а ведь без нее тяжеловато: летом жгучие солнечные лучи моментально напекут макушку. В ящиках письменного стола царил идеальный порядок, но ни одного важного документа там не было. И, конечно же, чего-то явно не хватало в мастерской… Говоря по правде, там не хватало очень многого.

Я понятия не имею, какие инструменты и материалы использует мастер, изготавливающий протезы для зомби, – но судя по всему, мастерскую выгребли подчистую. Стеллаж над верстаком сиял девственной чистотой. Гнезда для инструментов пустовали, колбы, бутыли и баночки с реактивами в специальном шкафчике кто-то изрядно проредил – приглядевшись внимательно, можно было заметить следы от донышек стоявшей там посуды. Собственно, остались только вещи, которые без труда можно раздобыть, или слишком громоздкие предметы вроде тисков, наковальни и ручного пресса.

Закончив осмотр, я опустился в уютное плетеное кресло и попытался сформулировать впечатления. Итак, мой фигурант убыл. Убыл, предварительно приведя в порядок дом (судя по всему, он большой аккуратист), прихватив необходимый минимум вещей – и практически все орудия своего ремесла, стало быть, рассчитывал, что они ему понадобятся. Это походило… Ну, скажем, на отъезд в командировку. В эту схему не укладывались две вещи. Первое – почему он не предупредил своих нынешних работодателей. Финансовые разногласия? Возможно, но маловероятно – судя по тому, сколько мне предложили в «Спящих лилиях» лишь за то, чтобы я его нашел. Конечно, я не знаю, как складывались его отношения с администрацией кладбища – похоже, тамошний колдун тот еще «подарочек»… Но было и второе. Отсутствие запоров на решетках водовода. Я спустился в бассейн и тщательно осмотрел распахнутую мной дверцу. Ушки для навесного замка там имелись, более того – бронза на них не была покрыта патиной, а слегка поблескивала: очевидно, замок сняли недавно. Готов поспорить, что и выходящая в канал решетка каким-то образом запиралась, стоит присмотреться, возвращаясь обратно… Стоп. Мастерскую фактически выгребли подчистую – а ведь это куча всевозможного барахла. Его надо упаковать, вынести, погрузить куда-то… Но, со слов все того же колдуна, никто не видел, как мастер Ипселл покидал свое жилище. Он попросту исчез. Значит – либо дело происходило глубокой ночью, либо… Я довольно ухмыльнулся. А почему это вся мебель расставлена с одной стороны бассейна? Может, с другой стороны стояли грузы? Грузы, которые сам мастер (или кто-то еще) вынес через водовод? Причем наверняка не в один заход – труба-то узкая… Пожалуй, он оставил решетку незапертой совершенно сознательно – чтобы иметь возможность, в случае необходимости, незаметно пробираться сюда. Скажем, если понадобится еще что-то забрать.

Обратный путь был куда легче. Собственно, я с самого начала верно рассчитал длину трубы от дома до канала – воздуха мне хватало, даже с избытком; главное – делать все спокойно, с холодной головой. Вынырнув на поверхность, я огляделся. Этот канал был довольно широк: пожалуй, здесь свободно пройдет пиасс… А вон, кстати, и пристань – в полусотне метров справа. Правда, под водой, да еще с грузом, такое расстояние не одолеть… Э-э, стоп. Это мне не одолеть. А любой фрог проплывет здесь, ни разу не высунув головы на поверхность, – для них это пустяковая дистанция.

Домой я возвращался в приподнятом настроении. За сегодняшний день мне удалось продвинуться в расследовании, причем не одного, а сразу двух дел! Да, немного риска, немного адреналина – но результаты того стоили. Завершив последнее на сегодня (по крайней мере, я на это надеялся) купание, я вылез из канала и приступил к расспросам местного населения в лице старичка-фрогги на пристани. Сказать по правде, я не слишком рассчитывал на результат: в самом деле, с чего бы ему запоминать, какое судно и когда тут чалилось. Как бы не так: крохотная пристань вкупе со стоящим рядом пакгаузом оказались вполне прибыльным коммерческим предприятием – деловая жилка у старикашки имелась. Пакгауз служил временным складом для разнообразных грузов, их ротация отмечалась в специальном журнале – и за весьма скромную сумму я получил всю необходимую информацию. Всякую плавучую мелочь я решил не брать в расчет – судя по всему, багажа у мастера было немало. В интересующий меня промежуток времени тут разгружалось только одно крупное судно – пиасс «Арлекинова рыба». Грозное название, как это часто бывает, не слишком соответствовало реалиям. Сия лоханка вовсе не была военным или экспедиционным судном – всего лишь вульгарным грузовозом, переправлявшим стальные слитки и детали машин.

Ирония судьбы. В этот момент я уже владел достаточной информацией, чтобы сделать далеко идущие выводы, – но так и не осознал этого… В свое оправдание могу сказать лишь одно – тем вечером мне так и не выдалась возможность спокойно поразмыслить над случившимся.

Глава 9

Скверные манеры

Уже начинало смеркаться, и я направился домой, лениво размышляя, где бы разузнать подробнее по поводу «Арлекиновой рыбы». Зарево над крышами я приметил издалека. Красные отсветы плясали на низких облаках. У нас, в Амфитрите, пожары не такое уж редкое явление: дерево – весьма ходовой строительный материал, а керосиновые и масляные светильники пользуются большей популярностью, чем дорогое электрическое освещение. Так что пожарная команда либо уже приступила к тушению, либо вот-вот будет на месте. Спустя пару минут, однако, я ощутил легкое беспокойство: горело явно поблизости от моего жилища, если только не… Следующие три квартала я прошел все более ускоряющимся шагом – и наконец, не выдержав, побежал.

Пламя бушевало в моем доме… Нет, наверное, будет правильнее сказать – на месте моего бывшего жилища. Легкая одноэтажная постройка была обречена: парочка пожарных расчетов прибыла на место, но заняты они были в основном тем, что не давали огню распространиться на другие дома. Эпицентром огненного вихря, насколько я мог судить, была моя квартира: там уже выгорело все дотла.

Стоило мне осознать этот факт, как ноги словно сами собой замедлили бег. Спешить было уже некуда. Спасти от огня свое немногочисленное имущество я опоздал – а вот попадаться на глаза тем, кто ошивается поблизости, вовсе не обязательно. Я свернул в узкий проулок, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов (отличное средство успокоиться, когда под рукой нет сигареты) – и, пробираясь задворками, поспешил в кафе моего друга и партнера Лакси Юнгельсельги.

Дверь черного входа была приоткрыта. Осторожно толкнув ее, я прошмыгнул в подсобку. Здесь никого не было – Лакси предпочитает вести дела в одиночку. Он, конечно, понял, что в его заведение кто-то вошел: я уже упоминал, что слух у фрогов отменный. Не прошло и минуты, как занавеска из бус с тихим шорохом колыхнулась и Лакси заглянул в комнатенку. При виде меня он сделал большие глаза. Я приложил палец к губам. Он кивнул и исчез: кто-то из клиентов громогласно потребовал пива. Я устроился между двумя бочонками и перевел дух.

Если вдуматься, убытки не столь уж велики: за все эти годы я так и не скопил достаточно барахла, чтобы всерьез убиваться о его потере. Небогатый гардероб, кое-какой слесарный инструмент (наборы отмычек, как ни странно, не продаются в ближайшей скобяной лавке), несколько плетеных стульев и стол, пара полок с книгами, мой архив… Да, пожалуй, о книгах и записях я сожалел больше всего.

Теперешнее мое положение живо напомнило о событиях шестилетней давности – тогда, впопыхах вернувшись из Метрополии, я обнаружил, что дома у меня больше нет, а все имущество умещается в заплечном мешке… Правда, сейчас я имел небольшой счет в банке, работу, да и круг знакомств стал гораздо шире. К тому же на улицах Амфитриты нынче было не в пример спокойнее, чем после Трех Дней… С другой стороны, в те счастливые времена мне не пакостил гнусный земноводный, одержимый жаждой мести. Все познается в сравнении.