Павел Марков – Дахака (страница 4)
Атта-Ури учтиво поклонился:
– О, старейшина, да будет сиять лик твой, аки драгоценный камень, исполнил я волю твою. Нашел странствующую жрицу.
Арчите показалось, что ухмылка на лице главы селения стала еще омерзительнее. Дабы скрыть отвращение, она опустила голову в сдержанном поклоне.
– Рад, что она почтила меня своим визитом, – голос старейшины оказался ровным и холодным. Холодным, как ветер на вершине гор. – Изволит ли она сказать мне свое имя?
Девушка выпрямилась и встретилась взглядом с глазами главы. В этой бездонной синеве она заметила проблески огонька. Нехорошего огонька. Жрица видела, как он буквально пожирает ее взглядом.
– Арчита, – коротко ответила она.
– Хм, красивое имя. И мне незнакомое. Ты с юга?
– Да, – девушка снова поклонилась, – я с долины Синдху, господин…
– О-о-о, – протянул тот, – я совсем забыл представиться, приношу свои извинения, – раскаяния в его голосе было меньше, чем в мыслях лисы, ворующей яйца. – Мое имя Унташ-Сарру. Мне содействовали сами боги! Но ты, – снисходительно добавил он, – можешь звать меня Унташ.
– Благодарю, господин Унташ.
– Надеюсь, твое пребывание здесь окажется полезным для всех.
– О, старейшина, о господин Унташ-Сарру, – развел руками старец, – юная жрица устала сильно с дороги. Она словно вьючный мул. Позволь ей отдохнуть прежде, чем решать насущные дела.
Глава селения перевел взор на Атта-Ури. Девушке почудилось, что взгляд старейшины стал еще холоднее.
– Ты сомневаешься в моем гостеприимстве, старик? – в голосе прозвучала неприкрытая угроза.
Арчита испуганно покосилась на смотрителя животных, но тот совсем не смутился и не дрогнул. Будто уныние ему было неведомо.
– Ничуть, о, старейшина. Я верую, что твоему радушию позавидуют и сами боги!
Унташ поджал губы. Теперь они напоминали толстый канат.
– Тогда не оскверняй мне слух такими речами! Возвращайся лучше к своим обязанностям! Я велю, чтобы тебя отблагодарили… как следует.
Атта-Ури низко поклонился и взял за поводья осла.
– Я повинуюсь безропотно, о, старейшина, – затем бросил взор на девушку, – надеюсь еще увидеть тебя, юная жрица. Путешествовать с тобою было честью для меня.
Отвесив еще один поклон и ведя осла под уздцы, Атта-Ури неспешным шагом направился в сторону ближайшего проулка. Судя по запаху навоза и кудахтанью кур, где-то там находился хлев.
Арчита провожала сгорбленную фигуру печальным взглядом. Старик был единственным в этом селении, в котором она не чувствовала угрозы. Явной или скрытой. Оставаться же наедине с Унташ-Сарру желания не было вовсе. Но выбор казался невелик.
Тихо вздохнув, она повернулась к старейшине. Тот молча продолжал пожирать ее глазами. На пухлых губах вновь заиграла омерзительная усмешка.
Подавив приступ тошноты, Арчита заставила себя произнести:
– Господин Унташ, мою лошадь надо…
– Редко мне удается повидать подобных зверей, – сощурившись, перебил он.
– Да, – засмущалась девушка, – наверное.
– Я удивлен, – старейшина продолжал буравить ее взглядом, – а уж настолько красивых кобыл и подавно.
Арчита вздрогнула и посмотрела ему прямо в глаза. Она готова была поклясться, что в голосе Унташа прозвучал намек. Такой же омерзительный, как и он сам.
– О чем ты, господин?
Усмешка стала еще шире:
– Мои люди позаботятся о звере. А ты, – он шагнул в сторону и сделал приглашающий жест, – отведай на вкус мое гостеприимство.
Арчита вгляделась в сумрак, царивший за порогом дома старейшины. Ей начинало казаться, что она добровольно идет в логово паука. И выражение лица Унташа не предвещало ничего хорошего. Но у нее не осталось выбора. Ибо в этот момент она вновь услышала шепот в своей голове.
«
Сделав над собой усилие, жрица шагнула вперед и переступила порог.
[1] Хинду-Кауш – древнее название горного хребта Гиндукуш в Центральной Азии.
[2] Обитель снегов – Гималаи.
[3] Синдху – река Инд.
[4] Кшатрии – каста воинов у ариев в Древней Индии.
2
Свет тонкими струйками проникал внутрь сквозь узкие щели, что служили местными окнами. Сумрак сгущался по углам. Давящий и тягучий, он был подобен коровьему молоку. Арчита сразу почувствовала его гнет, как только переступила порог.
Небольшая и скудно обставленная комната привратника впереди сменялась обширным помещением, тонувшем в полутьме. Разглядеть обстановку не удалось. Глаза еще не успели привыкнуть к мраку. Зато девушка сразу подметила, что в доме не горит огонь. Ни факелов, ни треножников, ни очага. Вообще ничего. И тишина. Такая же даваящая, как и сумрак.
«
Арчита напряглась, словно струна. Рука невольно потянулась к поясу, где под одеждой скрывался небольшой кинжал из заточенной меди.
– Я уверен, ты устала с дороги, – послышался позади надменный голос Унташа.
– Да, господин, – не оборачиваясь, ответила жрица.
Ее взгляд невольно скосился влево. В ту сторону уходил длинный и узкий коридор. Света из окон едва хватало, чтобы различить глиняный пол и проходы в несколько комнат. Дверей не было. Вместо них висели белые занавеси, местами испачканные сальными пятнами. Арчита с трудом удержалась, чтобы не передернуть плечами. Внутреннее убранство дома вызывало все большее отвращение и желание покинуть его.
– Я предоставлю тебе одну из лучших комнат в моем жилище, – покровительственно изрек хозяин.
– Благодарю, старейшина, – тихо отозвалась жрица.
Она сощурилась, силясь разглядеть, что же находится в комнате напротив. Кажется, там стоял широкий обеденный стол. На поверхности проступали контуры непонятных предметов, но каких именно Арчита не могла разобрать. Слишком густой оказался сумрак. Девушка напрягла зрение сильнее, пытаясь оценить обстановку…
Резкий и громкий хлопок раздался за спиной.
Жрица едва не подпрыгнула и испуганно обернулась. Унташ продолжал стоять позади, загораживая выход. На контрасте с солнечным светом его фигура казалась еще более внушительной… а улыбка на пухлых губах еще омерзительней и зловеще. Арчита уставилась на него широко раскрытыми глазами, с трудом подавляя в себе растущее чувство страха. В этот момент хлопок раздался вновь. Такой же резкий и громкий. Жрица не сразу заметила, что старейшина хлопает в ладоши. Медленно. Вальяжно. Ритмично. Ладони резко сближались, взрывая тишину, а затем вяло разводились, чтобы через миг вновь соприкоснуться.
«
Паника, с трудом сдерживаемая до сего момента, готова была вырваться непредсказуемым потоком. Рука вновь невольно потянулась к поясу. А Унташ не сводил с нее своих синих глаз, продолжая пожирать девушку ненасытным взглядом. На пухлых губах играла омерзительная усмешка, а бледные ладони ритмично ударялись друг о друга.
Хлоп… Хлоп… Хлоп…
К горлу подступил комок. В тот миг, когда Арчита уже готова была поддаться страху, выхватить кинжал и потребовать выпустить ее отсюда, позади раздался шорох. Как бы ей ни хотелось оборачиваться к старейшине спиной, она повернулась на звук. По спине пробежала дрожь.
Грязная занавесь ближайшей комнаты слева отдернулась, и в сумраке дома показалась молодая женщина. Полностью обнаженная, если не считать серой набедренной повязки. Темные волосы волнистыми космами спадали до самых лопаток. Судя по всему, она их давно не мыла. Как бы темно ни было, от Арчиты не скрылись круги под глазами незнакомки и кровоподтеки на шее и груди. Настолько яркими и большими они были. Мурашки по спине жрицы побежали сильнее.
Женщина посмотрела в их сторону бесцветным взором и поклонилась по пояс.
– Звали меня, господин?
– Сколько хлопков ты слышала? – холодно поинтересовался тот.
Арчита сделала шаг в сторону, дабы держать в поле зрения обоих. Обеспокоенный взгляд попеременно переходил то на старейшину, то на женщину. Последняя выпрямилась, сцепила худые руки перед собой и устремила глаза в пол. На нем виднелись хлебные крошки и кусочки земли.
– Я спросил, сколько хлопков ты слышала? – повторил Унташ.
– Три, господин, – сухо ответила женщина.
– Три?