Павел Макаров – Перекрестки судьбы (страница 45)

Глава 15

«КИТАЙ-ГОРОД»

– Руки в гору! Так, олень, откудова прешь? – Голос был хриплый, хозяин его слегка шепелявил, что говорило о неполном комплекте зубов. Самодельный прожектор осветил их фигуры, и у Демида возникло ощущение, будто стоят они не в темной кишке туннеля, а в женской бане, голые. Рядом грозно заклацали затворы оружия.

«Вот не люблю я, когда в меня стволами тычут. Была б моя воля, я б этому разговорчивому зубки еще больше проредил, но не для этого я в славный «Китай-город» прибыл… есть у меня дельце… дело… да что там, делище, от которого зависит все, точнее, вся моя долгая счастливая (или короткая и не очень удачная) жизнь».

– С Кузнецкого я… Кузнецом кличут… А это Демид. – Кузнец почесал бритый затылок. Он не знал, как представить случайного попутчика, поэтому добавил: – В общем, гость заморский. Нам к пахану вашему надо. – Кузнец опустил спортивную сумку под ноги и послушно поднял руки, показывая, насколько он миролюбив и покладист. А Демид так и остался стоять в сторонке.

– Волыны скинь под ходули. И греби сюда. – Шепелявый гоготнул, обращаясь к напарнику. – Слыхал, Кузнец с Кузнецкого, на большее фантазии не хватило. А второй, небось, Демид из Демидова. – Он довольно засмеялся над собственной шуткой, нисколько не смущаясь того, что никто, кроме него, не оценил этот искрометный юмор.

Не привыкший раскидываться в этом суровом мире оружием, Кузнец проглотил накатившую обиду, опустил руки и извлек «макарыч» за скобу. Вытянул его перед собой в одной руке, поднял сумку в другой и послушно поплелся в свете луча прожектора к блокпосту, мечтая о том, как вобьет в этого шутника остатки зубов и вколотит в его черепушку шнобель. Демид ограничился лишь тем, что вынул руки из карманов. Он тоже был бы не прочь почесать кулаки об этого разговорчивого шутника, но это все лишь фантазии… ссориться на посту было никак нельзя… Его останавливали мысли о том, что если все получится, то можно будет спокойно осесть на какой-нибудь тихой станции и доживать, сколько отведено еще капризным существом в облаках.

Шепелявый предстал во всей своей красе. Как они оба, не сговариваясь, и предполагали, он обладал на редкость уродливой рожей: маленькие хитренькие глазки, большой кривой нос на узком бледном лице, оттопыренные уши и щербатый рот – мечта дантиста. И вся эта красота нахлобучилась на маленькое тщедушное тельце, которое своими тонкими костлявыми пальцами вцепилось в грозный, как ему самому казалось, «калаш». Бить такого путникам сразу расхотелось: природа на нем и так уже отыгралась по полной… «Ощупав» их хитрыми глазками на предмет поживы, шепелявый охранник наткнулся на хмурые взгляды в ответ и как-то сразу сник. И чтобы окончательно добить его еще зиждившуюся надежду на хабар, Кузнец сказал:

– К пахану я… Он меня знает. Скажите, Кузнец пришел… по делу. – Он сделал паузу, раздумывая о том, что бы сказать еще, что-нибудь более веское, но передумал. Браток уже и так понял, что не по воробью пшено…

Пацанчик сглотнул, задвигав костлявым кадыком, но потом, расхрабрившись (в конце концов, он же тут начальник) и подбоченившись, каким-то фальцетом «каркнул»:

– Может, ты еще и погоняло нашего пахана скажешь?

Кузнец улыбнулся мудрой улыбкой гуру и многозначительно произнес:

– Конечно, знаю. Для вас он Король, а для меня Сергей Михайлович Корольков.

Парень совсем сник и, вздохнув, как больной бегемот, забормотал себе под нос:

– Шляются тут всякие, мешают нести службу конкретным пацанам. – И поплелся к аппарату. Долго крутил ручку телефона, после чего зачем-то дунул в трубку и заорал в нее так, что, наверное, было слышно на станции и без телефона: – Але… бригадир? Это Шустрый с блокпоста на Кузнец…

Трубка кашлянула и гаркнула в ответ:

– Идиот, я знаю, что ты там. У меня же коммутатор. И не ори, оглушил совсем. Что у тебя?

Окончательно смутившись, Шустрый понизил громкость на пару децибел и затараторил в трубку:

– У меня тут фраера какие-то. Говорят, что к пахану по делу. Одного Кузнецом кличут, второго… – Он задумался, вспоминая мудреное имя.

– Погодь, ща справлюсь… – Трубка замолкла и лишь изредка потрескивала.

Пауза затянулась. Шустрый косился на телефонную трубку так, как будто она его сейчас укусит, но, когда оттуда вновь послышался голос, проворно поднес ее к своему оттопыренному локатору.

– Шустрый, слышь меня, пропусти.

– Ага, понял, – ответил тот, после чего осторожно опустил трубку на аппарат.

– Ну что, проходите. Только у нас вход платный. На общак. Мы ж приличная станция, а не анархисты там какие-нибудь. С вас по три маслинки.

– Понимаю. – Кузнец выудил из кармана и вручил шепелявому постовому отложенные заранее три патрона, заметив краем глаза, что попутчик тоже не заставил себя долго ждать, вложив в костлявую ладонь патроны калибра 5,65.

Покосившись на напарника Шустрого, который по-прежнему не отводил от гостей ствол автомата, Кузнец засунул «макарыч» обратно за пояс, подхватил свою видавшую виды выцветшую от времени, когда-то синюю, сумку с надписью «динамо» и направился в сторону маячившего впереди света. Демид, засунув руки обратно в карманы, побрел следом. Он вполне разумно считал, что пока их пути не разойдутся, держаться им надо вместе. Ему нравился этот здоровяк, и никакого дискомфорта в его обществе он не испытывал.

На выходе из туннеля их уже встречали. Возле крайней опоры стояли два громадных лося: выше Кузнеца на полголовы, одетые в одинаковые некрашеные куртки из свиной кожи – этакие молодые боевые кабанчики из элитарной пехоты Короля.

– Уважает меня Сергей Михайлович, целых двух громил выделил в сопровождение, значит, помнит еще мою тяжелую руку. Как это у них: респект и уважуха. – Кузнец это произнес вполголоса, но достаточно громко, чтобы услышали и встречающие морды. Окинув взглядом этих колоритных «близнецов», он закинул сумку на перрон и легко заскочил наверх. Пехота вальяжной развалистой походкой подрулила к Кузнецу, инстинктивно заходя с двух сторон, беря его в клещи. Один, наверное, старший, оценивающе прошелся взглядом по фигуре Кузнеца, потом как-то пренебрежительно скосился на Демида, стоявшего пока внизу, на шпалах, и, хмыкнув, сплюнул зубочистку на грязный пол.

– Кузнец… – не то спросил, не то констатировал он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Король велел привести.

– Сам дорогу знаю, негоже таких людей от дела отрывать. – Кузнец закинул сумку на плечо.

– Этикет. – Старшой нагло улыбнулся, спокойно выдержав его взгляд. – Дорогих гостей встречать положено. Так что придется потерпеть наш эскорт. – Второй охранник в разговор не встревал. Скорее всего, по интеллекту в этой паре он был на уровне мозжечковых рефлексов и таких заумных слов на букву «Э» не знал, но все равно не спускал уверенного взгляда с гостей.

– Ну, раз этикет… ведите. – Протиснувшись между амбалами, Кузнец уверенно направился в сторону переходов на параллельную станцию, где, как он знал, в одном из них и находилась резиденция Короля. Сзади, как две тени, следовали соглядатаи. Одного такого молодца было бы достаточно, чтобы сопровождать целую колонну челноков, а тут двое. Народ перед Кузнецом шарахался, словно он чумной, прижимаясь к стенкам палаток и картонных домиков. Демид чувствовал себя брошенным. Он шел позади Кузнеца и сопровождающих его бойцов, так и не удосужившись до сих пор вынуть руки из карманов.

А на ступеньках стояли еще двое. Было ощущение, что свита их обогнала. Кузнец даже обернулся, чтобы удостовериться в ее наличии за своей спиной.

– Ребятки, вас, что ли, в одном инкубаторе выращивают? – Шутка вызвала довольные ухмылки у всех четверых здоровяков.

Старшой, который был, видимо, самым умным, неопределенно кивнул – то ли шутке, то ли своим мыслям – и ответственно произнес:

– Баул и волыну придется оставить тут. У нас правило… А ты, – он снова посмотрел на Демида, – тут погоди, по тебе будет отдельный разговор.

Кузнец огляделся. Демид стоял чуть поодаль, и оставлять сумку прямо на ступеньках посреди «Китай-города» было все равно что отдать ее первому встречному. Да и не доверял он пока Демиду: подумаешь, прошли-то всего один перегон вместе, кто он – не сват, не брат… Видя сомнения Кузнеца, боец на лестнице благосклонно произнес:

– Не боись. Присмотрим.

Все еще сомневаясь, Кузнец скинул сумку к ногам охраны и, вынув из-за пояса пистолет, вручил его старшему, погрозив ему пальцем, мол, спрошу лично за каждую царапину. Под дружное ржание охранников он поднялся по лестнице к сколоченной из досок стене, перекрывающей проход. Дверь распахнулась, и миловидная девушка, стоявшая за ней, приветливо улыбаясь, провела Кузнеца в апартаменты САМОГО великого властителя судеб «Китай-города».

Шторм оплатил проход на станцию. Подозрительного вида типы на блокпосте, не похожем на другие, казалось, не охраняли станцию, а, наоборот, заманивали на нее народ, приходящий из туннеля – лишь бы на общак не забывали жертвовать. По рассказам Глюка он уже догадывался, что именно увидит внутри, и не разочаровался. Пустой ринг, установленный на платформе, приковывал взгляд. Стас тоже смотрел туда, пусть и не догадываясь пока о предназначении канатов, натянутых между столбиками. Матрену пришлось крепко держать за руку, чтобы не потерялась и не приставала с вопросами о Ксюше ко всем подряд. Слухами и без того метро полнилось, можно было и не спрашивать.